Главная страница сайта 

 

 

ДНЕВНИК

 

 

ART

 

 

ТЕКСТЫ

 

 

ПОЛИТИКА

 

 

ЛИНКИ

 

 

ПОИСК

 

 

ГОСТЕВАЯ

 

 

Н Б

 

 

ИИСУС

 

 

 

 

 

 

 

 

Электронная библиотека

 

Ираклий Тапиръ

20 апреля 2003

воскресенье

 

ВХОД ГОСПОДЕНЬ

В ИЕРУСАЛИМ

 

 

Когда они подходили к Иерусалиму – они были уже недалеко от Вифагии и Вифании, у Масличной горы, – Иисус послал двух учеников, сказав им:

    – Ступайте вон в то селение напротив. У самого  входа в деревню найдете молодого осла на привязи, на нём еще никто не ездил. Отвяжите его и ведите сюда. А если кто вас спросит: "Что вы делаете?" – отвечайте: "Он нужен Господу, Он скоро его вернет".

Они пошли, нашли ослёнка, привязанного к воротам в переулке, и стали его отвязывать. Стоявшие там люди говорили им:

— Что вы делаете? Зачем отвязываете осленка?

Но они ответили так, как им велел Иисус, и их отпустили. Они привели осла к Иисусу, положили на осла свою одежду, и Иисус сел на него. Многие стелили на дороге свою одежду, а другие – ветви, срезанные с деревьев в поле. И те, что шли впереди, и те, что шли сзади, кричали:

— Осанна! 
Да будет благословен Идущий во имя Господа!
Да будет благословенно грядущее царство нашего отца Давида! 
Осанна в небесах!

11 Иисус вступил в Иерусалим и направился в Храм. Всё осмотрев, Он вернулся поздно вечером в Вифанию со Своими Двенадцатью учениками.

 

 Марк  глава 11

 


 

Валерия Новодворская

За инакомыслие - расстрел на месте

 

У убийства Сергея Юшенкова может быть только одна версия. Сергей Юшенков не занимался коммерческой деятельностью и даже не собирал деньги для своей собственной партии. Его демонстративно убили среди бела дня, чтобы и на бандитское нападение это нельзя было свалить. "Либеральная Россия" только что прошла последний этап своей регистрации и ее участие в выборах, даже без шансов на успех, стало неизбежным. Сергей Юшенков воспользовался бы теми скудными минутами эфирного времени, которые ему вынуждены были бы предоставить, чтобы в очередной раз обличить власть вообще и президента Путина лично в совершенно нелиберальной, лживой и авторитарной внутренней и внешней политике. Кремлю и Лубянке, двум главным нынешним центрам власти было мало того, что "Либеральная Россия" и ее сопредседатель Сергей Юшенков не могли сегодня изменить порядок вещей в стране. Диссиденты тоже ничего изменить не могли, но шли в ГУЛАГ за отказ замолчать. Сегодня вместо 70-й статьи за антисоветскую деятельность власть применяет новую методику: расстрел без суда и следствия.

За семь месяцев убиты два сопредседателя "Либеральной России" и теперь никто уже не поверит в коммерческую подоплеку убийства Владимира Головлева. Это систематическая и безжалостная ликвидация лидеров демократической оппозиции. Мы не верим, что подобные решения можно осуществлять без санкции президента. В противном случае нам придется обелить Александра Лукашенко, у которого пропали его политические противники: Виктор Гончар и Юрий Захаренко.

Убийство Сергея Юшенкова - это подлая и недостойная месть за разоблачение ФСБ, взорвавшего собственных граждан в Москве и Волгодонске и не успевшего это сделать в Рязани. Это завершение операции по обезвреживанию Государственной Думы, где больше никто уже не поставит на голосование предложение о присоединении России к антииракской коалиции.

Политические убийства такого рода станут в России невозможными только после того, как из структур власти уйдут последние представители преступных организаций нашего недавнего прошлого - КПСС и КГБ.

Демократам России брошен вызов и предъявлен ультиматум: или замолчать, или идти на расстрел. Те, кого можно было запугать, уже запуганы. Те немногие, кого запугать нельзя, пойдут до конца. Среди них будет и "Демократический Союз".

Лучше быть мёртвым, чем сломленным.

 


на сайт добавлен

раздел  "ТЕКСТЫ"

будет периодически пополняться


 

15 апреля

вторник

 

 

 

ЛИМОНОВ

ЛИМОНОВ О ЧЕЧНЕ

 

 

 

Суд в Саратове приговорил Лимонова к 4 годам лишения свободы в лагере общего режима за приобретение и хранение огнестрельного оружия. (Два года, проведённые в кпз ему засчитали, т.е. сидеть он будет только два).Прокурор просил 14 лет, судья вынес определение (что-то в роде порицания) в адрес следователей фсб (за что, по тв не сообщили).

В своей книге "В плену у мертвецов" (М. 2002) он приводит рассказы чеченца, сидевшего вместе с ним. В связи с актуальностью темы приводим здесь эти фрагменты книги.

Интересно, что Лимонов, в отличие от прочих, обличающих "чеченские ужасы" - русский националист. Для него русская нация, русское государство, русская армия - святые понятия. М.б. именно поэтому его свидетельство для кого-то будет особенно ценно, как "объективное".

Также обратите  внимание на последние слова приводимого фрагмента. "Им нужна была к выборам война. Все понимают, что к следующим выборам войну ос­тановят."  Посмотрим… Пока, после т.н. референдума всё там, по свидетельству очевидцев, остаётся по прежнему (обстрелы, похищения военными людей и т.д.)

Итак, из главы 5  "так говорил аслан":


 

"Аслана арестовали потому, что он нужен был для проведения процесса Радуева. Это ясно, как божий день. Его взяли 18 ноября 2000 года в горном селе Тевизана, иначе Киров-юрт. Аслан утверждает, что во Второй войне не участвовал, а по Первой чеченской войне ему полагается амнистия. Но не так решили те, кто его арестовывал, чтобы судить вместе с генера­лом Радуевым. Им нужны были подельники Радуева - схватили первых попавшихся, тех, кто был под рукой. Аслан никуда не прятался. Хотя во Вторую войну у Аслана были куда большие причины воевать против рус­ских. И куда более личные.

 

В октябре 1999 года отец Аслана, Султан, решил пробиться с гор, из невыносимых условий жизни в бое­вой зоне, из села Тевизана на свою равнинную роди­ну, в станицу Чернореченскую, находящуюся в равнин­ном Шелковском районе Чечни. Глава администрации Киров-юрта пошёл к федералам, спросил, можно ли выехать женщинам, детям и старикам. Федералы ска­зали, что коридор есть и беженцы могут отправляться по коридору. Отец Султан в очках, сестра Аслана, её сын и дочь, а также жена Аслана и его дети: две де­вочки, 7,5 лет и двухнедельная кроха - присоедини­лись к автоколонне автомобилей и автобусов общим числом до сотни машин. Когда стали спускаться на Горючеводск и Толстой-юрт, а было это 29 октября 1999 года, то вдоль дороги, оказалось, стоят полосою танки. Танки открыли огонь по автобусам и машинам с белыми флагами. Люди стали выбегать из машин и бросаться врассыпную. Уцелеть, однако, удалось не­многим. Спаслось 25 человек из колонны более чем в сто машин. Случилось это в месте, называемом Пет­ропавловские высоты. Позднее генерал Шаманов и его подчинённые, офицеры федералов, утверждали, что якобы на Петропавловских высотах засели и стреля­ли оттуда по федералам боевики. На это Аслан, горя­чась, утверждает, что это лысые высоты, укрыться там невозможно, что там не было никаких ваххабитов. Жители Горючеводска и Толстой-юрта сумели снять обстрел на видео. Видео были спрятаны, попали в ООН, а позднее в Гаагский суд.

 

На том спуске с Петропавловских высот у Аслана были убиты семеро членов семьи. Старшей его доче­ри фрагмент снаряда попал в голову. «Мозги повыле-тали», - просто объясняет Аслан. Двухнедельной кро­хе оторвало головку. Жене также осколок разворотил голову. Женщин и детей семьи Аслана солдаты-феде-ралы закопали отдельно, в стороне от двух общих мо­гил, куда свалили все трупы. «Две ямы наполнили тру­пами», - так говорит Аслан. Согласно свидетельству старика. Старик выжил с оторванной ногой и видел акт захоронения, когда федералы бросали трупы в маши­ны, он слышал стоны. Старика спасли сельские чечен­ские милиционеры. На свежих же могилах федералы поставили армейские палатки и так жили целых две недели. Очевидно, таким образом командование пря­тало трупы. Но расстрел всё равно открылся, и палатки приказано было убрать. Могилы раскопали. По cловам Аслана, у его отца, когда труп откопали, под ног­тями была земля. Аслан предполагает, что его отец был засыпан ещё живой. Женщин семьи Алхазуровых вна­чале не обнаружили среди убитых. За банку варенья некий солдат указал, где находится захоронение двух женщин и четверых детей.

Ночами Аслан скрипит зубами. Иногда что-то кри­чит по-чеченски, то воинственное, то жалобное. Изго­ловья наших кроватей соприкасаются, его подушка наплывает мне на голову, потому мне, может быть, снятся чеченские сны. Аслан ненавидит Шаманова, что мне понятно со всех точек зрения. За тот день, уверен Аслан, Шаманов расстрелял две колонны беженцев, а на укоры гуманитарных организаций, согласно Асла­ну, Шаманов отвечал, что в колоннах находились «род­ственники бандитов». Я помню этот один из ранних эпизодов Второй чеченской войны и отлично помню кадры видео, на которых солдаты носят трупы. Когда я их видел два года назад, это были безымянные тру­пы, а теперь, когда я «парюсь на нарах» с Асланом -это трупы членов его семьи. Хотя их, возможно, конк­ретно и не было видно на том видео.

 

`Аслан сохранил способность улыбаться. Он может смеяться. При произнесении фамилии «Шаманов» он скрежещет зубами. Я спросил его: «А Трошев?» Он выдавил: «Один х...» Аслан ругается при виде (если показывают по ящику) или произнесении фамилий «Гантемиров» и «Кадыров»... От Аслана я узнал, что, оказывается, Гантемиров ездил в самом конце 80-х годов в Эстонию, где служил тогда верой и правдой советскому Отечеству генерал Дудаев, и обольстил Дудаева приехать на ожидающую его Родину.

«Ганте­миров - мертвец, - утверждает Аслан. - Кровная месть у нас, у чеченцев, может осуществиться и через 25 лет, с этим могут не спешить, но она обязательно осуществится над Гантемировым. Эта толстая сука... Он и его люди насиловали, убивали... Ему не уйти от мес­ти. Он знает, что он мертвец». Кадыров, по мнению Аслана, делится с российскими генералами прибылью от нефтедобычи. Все они повязаны, и генералы не хо­тят, чтобы кончилась война и ушёл Кадыров. «Шапку он снял, без шапки даёт интервью, - с горечью гово­рит Аслан. - Чеченец ни перед кем не снимает шапку, он не должен появляться на людях без шапки...»

 

Аслан из крестьянской семьи. До 1991 года семья жила в селе Дмитриевское Красногвардейского райо­на Ставропольского края, оно же Дмитровка, среди хохлов. Отец занимался разведением лука, арбузов, коневодством и овцеводством. Аслан окончил школу-восьмилетку, а потом учился и закончил Красногвар­дейское ПТУ, приобрёл специальность: тракторист-машинист широкого профиля. Из Дмитровки он ушёл в 1986 году в Советскую армию. В семье было семь братьев и три сестры. После армии стал плотно заниматься овцеводством. Работал вначале с братом. По­том ему дали кошару, и он работал самостоятельно. Отец числился старшим чабаном, но братья не дава­ли ему работать, всё делали сами.

И тут пришла перестройка. О том времени Аслан говорит так: «Стали заявлять о себе казаки. Дали са-мовластье верхушке, а те хуйнёй занялись, потихонь­ку национальные вопросы стали поднимать. Мол, надо гнать их, это наша земля, мы русские!» К семье Сул­тана соседи-хохлы хоть и относились по-соседски хо­рошо, в 1991 году, после того как одного из братьев Алхазуровых застрелили в Астрахани, на рынке, отец дал команду переселяться в Чечню. Один брат уже жил в станице Червлёной в Шелковском районе, занимался земледелием, имел трактор. Выращивал кукурузу, подсолнечник.

 

Аслан ходит вдоль камеры, поворачиваясь ко мне то своим красным лицом и светлыми глазами, то спи­ной в синем костюме «Adidas» с трилистником на спи­не. Дешёвая «Прима» в пальцах: «Потом пришёл Ду­даев. Его привёз из Эстонии Гантемиров, и его люди думали, что смогут, прикрываясь генералом, творить свой беспредел». Гантемиров был с Лабазановым, тот стал охранником Дудаева. Но Дудаев собою управлять не позволил и всех их разогнал потом. При Дудаеве люди стали жить лучше. Люди ездили в основном за границу, купить товар. В Грозном сложился самый де­шёвый оптовый рынок на всём Кавказе. Там можно было купить всё, от иголки до автомобиля. Появились, конечно, и те, кто вагоны грабил, банды целые. Но тог­да в Забайкалье тоже составы грабили...

 

Иван переворачивается под одеялом. Возможно, он слышит, что говорит Аслан, и не согласен с его трак­товкой чеченской истории. Возможно, ему мешает лишь звуковой шум. Иван в любом случае, как и Миш­ка, предпочитает спать днём. Аслан содержится в Ле­фортово с 17 апреля, он прибыл сюда на десяток дней позже, чем я. С тех пор он сидит с Иваном, и только с Иваном. Обычно сокамерников не держат вместе бо­лее двух месяцев. «Русские ещё жили в Чечне, рабо­тали, - продолжает Аслан, - на винзаводах, на пище-комбинатах... Основной поток русских беженцев начался, я о массовом потоке говорю, после Первой войны. Потому что русские ходили вместе с федера-лами и тыкали пальцами - вот этот меня притеснял. Этот. И этот! И люди после этого исчезали, или нахо­дили их в Грозном, переломанных. Месть рождает месть... Второй сильный отток начался, когда сталирусских убивать. Дома отбирали. Встречу назначали в степи. Любой здравомыслящий человек понимал, что это подготовка ко второй войне».

 

Отряд самообороны был создан в селе Червлёном. Аслан вошёл в отряд. Судя по эпизоду с вилами, он, может быть, был в числе первых. Участвовал в народ­ном ополчении с 1994 года. «Сперва я был с пацана­ми из моего села, с теми, кто в Абхазии воевал с Ша­милем. Потом их Басаев вызвал позднее к себе, и ушли с Басаевым. Защищали суверенитет. Я был при шта­бе. Сидели в Президентском дворце. Дежурили. Рабо­та была такая: давали нам мешки с хлебом, с патронами и давали задание, куда везти. А оттуда мы доставляли раненых».

Так Аслан намеренно комкает своё повествование, и его, как скомканную газетную страницу, трудно про­читать. Я не стараюсь внести ясность и прочитать чёт­ко эту страницу его жизни, так как ему ещё предстоит отвечать перед судом за его деяния того периода жиз­ни. Было бы опасно для него, если бы я старался выр­вать из него то, чего он не хочет говорить. Потому я просто записываю его слова. Что захочет сказать, то и скажет. «Потом я подался в Наурский батальон, в отряд к Баталову (далее Аслан называет Наурский от­ряд и «полком», и «батальоном»). И был там до кон­ца... Там был Наурский батальон. Подался я к паца­нам, простынями обвязался, Терек перешёл. Туда можно было войти... Тех, кто организовал эту опера­цию, их отпустили. Меня уже год держат. Радуевцев там не было, батальоны Наурский и Исрапилова. Во­обще Радуев не подчинялся Масхадову, а подчинялся Басаеву. Мы думали, что едем... и Наурские ребята поедут в Наур, а мы поедем в Шелковской район. При­ехали, думаем - Наур, а оказывается Кизляр...»

 

Я намеренно оставил этот невнятный кусок воспо­минаний Аслана таким же невнятным, каковым он его выпустил изо рта. Насколько я понял, Аслан объясняет, что участвовавшие в нападении на Кизляр не знали, куда они направляются, и, обнаружив себя в Кизляре, были крайне удивлены. Кусок же с переходом (замёрз­шего в январе) Терека, обвязавшись простынями, ско­рее всего, отдельный эпизод прихода Аслана к своим, но уже в Первомайское 10 января 1996 года. Очевид­но, после Кизляра он проследовал на территорию Чеч­ни отдельно, затем решил вернуться к своим, осаждён­ным в Первомайском, и сделал это успешно.

 

Если верить Аслану, после 1996 года он работал на компрессорной станции ответственным за безопас­ность. 18 ноября 2000 года его арестовали в горном селе Тевизана, откуда родом его тейп. Вначале его по­местили в яму метра в три-четыре глубиной, на терри­тории в/ч, а именно 45 полка МВД («Самый зверский полк», - шепчет Аслан.), потом забрали в в/ч Министер­ства обороны, в их зиндан. «В зиндане Минобороны сырость страшная, камни... там отсидел не то 12, не то 14 дней. Когда допросы вели, то били, пытали.

 

Как пытали? Ну, по сердцу били. Душили. Прыгали на тело, одевали целлофановый пакет на голову. Брали за руки, за ноги, и об стену.

Рассказывай! - требовали. - Где базы находят­ся? Кто в горы ходит? Где ваххабиты? Фамилии? -Бьют, аж сил нет, душат, кадык вырывают.

Говорю:

- Басаев - фамилия. Масхадов - фамилия.

- Издеваешься, сука? Фамилии твоих командиров!

 

Бьют сильно, особенно войска МВД, эти вообще не люди. Я много общался и с солдатами-срочниками. Они ко мне в яму спускались, ели вместе. Эти нормальные».

 

Аслану удалось связаться с близкими. Те стара­лись вырвать Аслана из ямы, действуя через чеченс­ких милиционеров. Последние четыре дня сидения в зиндане Аслана отпускали ночевать домой! Правда заложником служила его сестра Лейла - адвокат. «Лейла оставалась последнюю ночь вместо меня. Я хотел убежать. Грозили, если не вернёшься, кроме се­стры и брата арестуем, а брат служил в это время в Российской армии. Ибрагим Култыгов, охранник Кадырова, дал гарантию, что приду. Последний раз я один пошёл домой. Сказали, что отпустят. Договорились. «Ты к этой войне не причастен. А по Первомайскому была амнистия».

 

Аслана обманули. Его договоры с чеченской ми­лицией и воинской частью ничего не значили перед государственной необходимостью. Утром его на вер­толёте перекинули в Ханкалу, по дороге пугая тем, что выбросят из вертолёта. Он не видел, кто его пугал, так как на Аслана натянули маску. В Ханкале он провёл ночь в клетке. К нему кинули в клетку пьяных солдат. Солдаты забрали у него куртку и личные вещи, изби­ли его. Утром от солдат его «спасли» ОМОНовцы. ОМОН переправил его в УФСБ. УФСБ решило одол­жить его РУБОПу. Начальник РУБОПа привёз его в Нальчик, там стали допрашивать. Спрашивали то же самое. «Называй фамилии командиров!» - «Басаев, Масхадов!» - «Нам нужны фамилии твоих команди­ров!» - Опять били. «Сейчас увезём в лес и расстре­ляем!»

Стали иголки под ногти на ногах загонять... При­везли в КПЗ, оформили задержание. Мучили.

Наутро привезли в суд. Судья: «У Вас написано, что Вас задержали на Верхнем Рынке в Нальчике». Судья дала шесть суток ареста...

 

Слушая Аслана, я подумал: «Жюстин или Злоклю­чения Добродетели», или «Жюльет», или «120 дней Содома» - все самые жуткие романы Сада, где зло­деи передают вот так же по цепи, из рук в руки герои­ню или героя, - просто жалко бледнеют перед расска­зом рыжего тракториста о его злоключениях. Но, конечно, ни РУБОПы, ни товарищи МВД или ФСБ так же, как и чеченская сторона, не читали де Сада в под­линнике, как читал я, ни даже в переводе, потому им недоступно понять, что они творят.

 

«Шесть суток ареста!» - казалось бы, ошибка зло­деев, свобода! Но тут наступает садистская по всем стандартам развязка. По истечении шести суток по­является следователь ФСБ! Аслана переводят в ИВС Нальчика. Восьмого декабря его перевозят в тюрьму города Пятигорска. А 16 апреля сего года перевозят в Лефортовский изолятор ФСБ в Москве, чтобы сделать подельником Радуева. Чуть позднее в Лефортово за­возят Турпалали Адгериева. Турпалала заманили в ло­вушку, позвали якобы на переговоры, позвал генерал ФСБ, недавно умерший в Чечне от сердечного приступа.

 

- Сучья проделка, - хмуро квалифицирует арест Адгериева Аслан. - Слабость, бессилие налицо. Не могут взять в честном бою - заманили. Адгериев -светский парень!

 

Так характеризует подельника Аслан. Адгериев участвовал в Первомайской операции. Адгериев - че­ловек Масхадова, он был вице-премьером у Масха­дова и создал что-то вроде Министерства госбезопас­ности. Вот будет суд: генерал Радуев, командир Адгериев и мюрат Алхазуров. С НБП они тоже попы­таются организовать нечто подобное. Они могли бы арестовать и двадцать человек, но бумажной работы будет в двадцать раз больше. Потому они создают компактные «террористические» коллективы.

Пятигорская тюрьма, по рассказам Аслана, - ря­довой Ад. Всем тюрьмам де Сада такая тюрьма будет антитезой. Поскольку в ней подают заключённым осо­бое насилие: насилие для нищих. Хозяин этой северо­кавказской тюрьмы - азербайджанец, работают над­зирателями несколько осетин, остальной персонал -казаки. Казаки, по словам Аслана, хуже всех относят­ся к евреям и чеченам. Евреи по-чеченски называют­ся «жюготы». Кормят зэков в тюрьме хуже собак. И казаки бьют заключённых, даже смирных «хозбыков», не делая, по словам Аслана, разницы между русски­ми, чеченами и «жюготы».

Для начала Аслана бросили в спецкамеру. Он от­метил сырость на стенах и потолке. За решёткой сна­ружи находилась псарня. Грязи по колено. Невидан­ное количество клопов. «Как листьев в траве, так было клопов», - поэтично выразился Аслан. В меню Пяти­горской тюрьмы знаменит суп, также поэтично назы­ваемый зэками «аквариумом», по-видимому, сделан­ный из кильки: «Рыбные головешки только. Маленькие головы, как геморрой». У Аслана явно поэтическое зрение. Если бы не война, из него мог бы получиться чеченский поэт. «Аквариум» - очень солёный суп. Ещё зэков кормят соевым мясом.

 

- Национализма, - сообщает Аслан, - в Пятигорс­кой тюрьме в камерах нет. Все знают, что это коммер­ческая война. «Красный Крест» добирается и в Пяти­горскую тюрьму. Но когда они выходят, их бумаги читают. Если что против тюрьмы написано - то зэков наказывают...

 

- А если на иностранных языках? Они же, «Красные Кресты», на иностранных записывают? Как же персонал читает? - задаёт вопрос до сих пор спавший Иван. Въедливый и занудный спорщик, в данном слу­чае Иван прав. «Красный Крест» приходил и к Аслану, и к Радуеву в Лефортово. Это были французские граж­дане. Аслан честно отвечает, что не знает, как верту-хи читают бумаги «Красного Креста». Но случаи отъё­ма бумаг были.

До меня с Асланом несколько месяцев сидел мой подельник Сергей Аксёнов. Следователь Баранов (под­полковник, худой с тёмным лицом, он же один из сле­дователей и в нашем деле № 171, так же, как и следо­ватель дела Радуева) много раз подбивал Аслана избить Сергея Аксёнова.

 

- Ну как там сидите, как Аксёнов?

- Нормально, - обычно отвечал Аслан.

-       Почему ты, чеченский националист, не изобьёшь русского националиста Аксёнова? - подзуживал Баранов. Или говорил: «Ну, ты ещё не избил Аксёно­ва?» На что Аслан скромно отвечал (это его манера, он весь аскетический и сдержанный, скромный), что в тюрьме нет национальностей, все здесь заключён­ные. Баранов ходит в коричневой рубашке, с тонким светлым галстуком. Вид у него приветливый, он всег­да улыбается. Но вот подбивал одного зэка на изби­ение другого. Мне Аслан сказал, что очень полюбил Серёгу Аксёнова. То, что я подельник Аксёнова, сра­зу расположило Аслана в мою пользу. Мне не при­шлось завоёвывать доверие рыжего чеченского бое­вика. Его доверие до меня уже завоевал Серёга Аксёнов.

 

- Зачистки, Эдуард, знаешь как совершаются? -спрашивает Аслан. Он сидит на корточках у шконки, курит. Только что проснулся. - Развернёт танкист ору­жие, как даст по селу... А там женщины, дети... А когда с него спросят, ответ короткий: «Меня обстреля­ли...» Контртеррористическая операция, её мать... Ге­нералы решили матч-реванш сыграть. Вот и играют матч. Чечню не выкопаешь, не перенесёшь... В Нальчике берут за руки и за ноги - и об стенку. А то, Эдуард, -апеллирует он ко мне, - знаешь, что, суки, делают? Раздевают брата и сестру догола и связанных кладут друг на друга. А у нас, по нашей религии, даже ведь нельзя, чтоб вырез груди брат у сестры увидел, даже ляжку. Это уже нечисто считается. Какие суки! Быва­ет ещё, отца привезут и заставляют смотреть на го­лых детей... Убивали русских лабазановцы, гантеми-ровцы... Они были под Черномырдиным. Бараев, сука, людей воровал. Я был доволен, когда Бараева убили. Воровали журналистов Бараев, Ахмадов, Арсанов...

 

Русские пацаны с нами тоже воевали, Эдуард. «Хотим научиться вашей непредсказуемой тактике. Пригодится», - так говорили. Это люди Кадырова и Ямадаева воровали русских и дагестанцев. Откуда «джипы» и установки «Град» у Ямадаева? Их судить надо, братьев Ямадаевых. И братьев Ахмадовых. И Шаманова. Ещё надо судить Шахрая. Шахрай - это человек, который расизм, национализм развёл на Се­верном Кавказе. Он встречался перед Первой войной с казаками: «Мы, русские, тут хозяева!»  А другие рабы, что ли?

Басаев воевать любит. Любит контактный бой. Он без ума от войны. Взрывы домов - не его стиль. Ба­саева дагестанцы попросили помочь. Он один раз от­казал, второй. Когда его дагестанская шура попро­сила - пошёл помогать. Всё это было подстроено через спецслужбы. Им нужна была к выборам война. Все понимают, что к следующим выборам войну ос­тановят."

 


 

11 апреля 2003

пятница

 

Пора сказать об этих демократических прекраснодушных деятелях.Вот в Новой Газете Ю.Щекочихин разоблачает:

За Норд-Ост , видите ли, штурмовикам дали всего 2 ордена на весь отряд, но зато тайными кавалерами -"Героями России" стали - Патрушев,ещё там какая-то сволочь, не помню…. "Ребята" возмущены, и Щекочихин возмущается вместе с ними. Как это так: настоящих героев не удостоили, а начальству, прошляпившему лазутчиков-чеченских партизан в Москве -   награду!

М-да… Вот в чём вопрос: эти люди, которых мы знаем как чистых и благородных, действительно сохраняют до сих пор такую степень наивности; или это скрытый способ не пойти на окончательную конфронтацию с властью, и чем-то не поплатиться?..

(Имею ввиду и С.А. Ковалёва, подающего в суд  из-за того, что ему не дали ответ на депутатский запрос по поводу рязанских "учений", но потом всё-таки заявляющего, что не верит, что гб-фсб взорвало людей.)

Я так понимаю, что Путин-то даёт своим сообщникам ордена потому, что, видимо, они делают всё так, как надо (ему). А Щекочихин, видно, считает, что и Альфу эту за выполнение преступного приказа надо наградить в полном составе.

А то ребята обижаются…

 

 

 

  ЯБЛОКО

 

 

 

 

 

 

 

предыдущии записи

TAPiRR. EURO.RU



Используются технологии uCoz