Вагрич Бахчанян







                  Мух Уйма


Предисловие

Синявский совершенно справедливо считал Бахчаняна последним футуристом. Вагрич — живое ископаемое. По нему можно изучать дух той революционной эпохи, любить которую его не отучила даже Америка. Мне кажется, что Бахчаняну все еще хочется, чтобы мир был справедливым, а люди — честными. Ему нравится Маяковский, неприятны буржуи, и сам он напоминает героев Платонова. Вагрич, конечно, не признается, но я думаю, ему понравилось бы все взять и поделить. Как чаще всего и бывает, советская власть не признала в нем своего — ей казалось, что он над ней глумится.

Впрочем, все началось не с коммунистов, а с фашистов. Когда немцы вошли в Харьков, Вагричу было четыре. Офицер подсадил смуглого мальчишку на танк. На шею ему повесили круг копченой колбасы. Бесценный в голодном Харькове подарок Вагрич поменял на цветные карандаши. Отцу Вагрича повезло меньше. В гестапо его покалечили, и он умер после войны, не дожив до пятидесяти. Вагрич пошел работать на завод, не закончив даже восьмого класса. Мы хотели купить ему на Брайтон-Бич аттестат зрелости, но Вагрич заявил, что решил умереть недоучкой — «как Бродский».

Я не знаю, что Вагрич делал в Харькове, но, зная его 20 лет в Нью-Йорке, догадываюсь, что ничего хорошего. Достаточно сказать, что Лимонова, которому Вагрич придумал псевдоним, Бахчанян считал маменькиным сынком. Поклонник Хлебникова и Крученых, лауреат международных конкурсов карикатуристов, знаток западного авангарда, оформитель красного уголка на заводе «Поршень» — только в нашем прошлом все это не мешало друг другу. Вернее — мешало, но не Бахчаняну. Как только Вагрич стал заметной в городе фигурой, про него написали фельетон и выгнали с работы.

Так Бахчанян уехал из Харькова — пока в Москву. Там он быстро попал на свое место — на последнюю полосу «Литературной газеты». Это была яркая заплата на культурном ландшафте 60-х.

Эта эпоха удачнее всего реализовалась в хождении над пропастью с незавязанными глазами. Правду тогда считали двусмысленностью и искали в клубе веселых и находчивых. За анекдоты уже не сажали, но еще могли. Публика, вспоминал Жванецкий, за свой рубль желала посмотреть на человека, произносящего вслух то, что все говорят про себя. Как гладиаторы в Риме, сатирики стали народными любимцами.

Хотя Бахчанян оказался в центре этой эзоповой вакханалии, он, в сущности, не имел к ней отношения. Вагрич был не диссидентом, а формалистом. Только выяснилось это намного позже.

Бахчанян поставил перед собой задачу художественного оформления режима на адекватном ему языке. Орудием Вагрича стал минимализм. Бахчанян искал тот минимальный сдвиг, который отделял норму от безумия, банальность от нелепости, штамп от кощунства.

Иногда этот жест можно было измерить — в том числе и миллиметрами. Стоило чуть сдвинуть на лоб знаменитую кепку, как вождь превращался в урку. В одной пьесе Бахчанян вывел на изображающую Красную площадь сцену толпу, застывшую в тревожном молчании. После долгого ожидания из Мавзолея выходит актер в белом халате. Устало стягивая резиновые перчатки, он тихо, но радостно произносит: «Будет жить!» Если в этом случае Вагрич обошелся двумя словами, то в другом хватило одного. Он предложил переименовать город Владимир во Владимир Ильич. Более сложным проектом стала предпринятая им буквализация метафоры «Ленин — это Сталин сегодня». Накладывая портреты, Вагрич добился преображения одного вождя в другого.

В Москве Вагрич быстро стал любимцем. С ним привыкли обращаться как с фольклорным персонажем. Одни пересказывали его шутки, другие присваивали. Широкий, хоть и негласный успех бахчаняновских акций помешал разобраться в их сути. Его художество приняли за анекдот, тогда как оно было чистым экспериментом.

Анекдот начинен смехом, как граната шрапнелью. Взорвавшись, он теряет ставшую ненужной форму. У Вагрича только форма и важна. Юмор тут почти случайный, чуть ли не побочный продукт основного производства, цель которого — исчерпать все предоставленные художнику возможности, заняв непредназначенные для искусства вакантные места.

Собственно, это — футуристская стратегия. Хлебников, например, расширил русскую речь за счет неиспользуемых в ней грамматических форм. Переводя потенциальное в реальное, он не столько писал стихи, сколько столбил территорию, которой наша поэзия до сих пор не умеет распорядиться. Вот так же и Вагрич заполняет пустые клеточки возможных, но неосуществленных жанров.

Единицей своего творчества Бахчанян сделал книгу. Большая часть их осталась неизданной, но те, что все-таки появились на свет, удивят любого библиофила. Например, выпущенная Синявскими в 86-м году трилогия «Ни дня без строчки», «Синьяк под глазом» и «Стихи разных лет». Последняя книга — моя любимая. В ней собраны самые известные стихотворения русской поэзии — от крыловской басни до Маяковского. Все это издано под фамилией Бахчанян. Смысл концептуальной акции в том, чтобы читатель представил в своем воображении автора, который смог — в одиночку! — сочинить всю русскую поэзию.

Другая книга Вагрича — «Совершенно секретно» — вышла в очень твердом переплете, снабженном к тому же амбарным замком. Это издание Бахчанян подарил мне на день рождения. Познакомиться с содержанием я смог только через год, когда получил в подарок ключ от замка.

Все, что делает Вагрич, остроумно, но далеко не все смешно. Вот, скажем, как выглядит его опус, названный «Приказом № 3»: «Запретить: смотреть в будущее, варить стекло, пребывать в полном составе, рождаться, попадать под категорию, случайно встречаться, набрасываться на еду, бежать быстрее лани...»

Эти поставленные задолго до Сорокина литературные опыты можно назвать семиотической абстракцией. Грамматические монстры будто имитируют машинный язык. Лишенные смысловой связи идиомы соединяются не смыслом, а повелительным наклонением приказа. Ценность этих лабораторных образцов — в исследовании приема. В чистом виде они малопригодны для широкого употребления, зато в разбавленном оказываются весьма полезны. Разорвав привычные узы, отняв устойчивое сочетание у его контекста, Бахчанян распоряжается добычей с произволом завоевателя. Вот несколько отрывков из пьесы «Крылатые слова», в которой каждый из ста четырех действующих лиц произносит по одной реплике:


Чапаев: А Васька слушает да ест!
Наполеон: В Москву, в Москву, в Москву!
Всадник без головы: Горе от ума.
Сизиф: Кто не работает, тот не ест.
Крупская: С милым рай в шалаше.
Павлик Морозов: Чти отца своего...
Эдип: И матерь свою.
Митрофан: Я знаю только то, что ничего не знаю.
Иуда: Язык родных осин.


Разработка этого приема привела к «Трофейной выставке достижений народного хозяйства СССР», которую мы 15 лет назад устроили на развороте «Нового американца». На ней экспонировались бахчаняновские лозунги, каждый из которых просится в заглавие статьи. Фельетонист мог бы взять «Бей баклуши — спасай Россию», эстет — «Вся власть — сонетам», постмодернист — «Всеми правдами и неправдами жить не по лжи», «Наш современник» — «Бейлис умер, но дело его живет». Лапидарность бахчаняновского остроумия делает его лучшим изобретателем названий. Скажем, чем плох титул русской гомосексуальной газеты «Гей, славяне»? В основе бахчаняновского юмора лежат каламбуры, которыми Вагрич больше всего известен, или неизвестен, ибо они мгновенно растворяются в фольклорной стихии, теряя по пути автора, как это произошло с эпохальным «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью».

Каламбуры принято относить к низшему разряду юмора: две несвязанные мысли соединяются узлом случайного созвучия. Примерно то же можно сказать о стихах. Если поэзия, заметил однажды Бродский, одинаково близка троглодиту и профессору, то в этом виновата ее акустическая природа. Каламбур, как рифма, говорит больше, чем намеревался — или надеялся — автор. В хорошем каламбуре так мало от нашего умысла, что следовало бы признать его высказыванием самого языка. Каламбур — счастливый брак случайности с необходимостью. В хаосе бездумного совпадения деформация обнаруживает незаметный невооруженному глазу порядок. Своей простотой и общедоступностью каламбуры близки к наивному искусству, которым Вагрич не устает восхищаться. Заведомо лишенные претензии, малограмотные произведения самоучки отличает всепоглощающее внимание к объекту, безграничное, доходящее до самоликвидации автора доверие к способности мира высказаться и без нашей помощи.

Без устали вслушиваясь и вглядываясь в мир, Бахчанян выуживает из окружающего лишь то, что кажется в нем нелепым. Но правда ведь и не бывает логичной. Искажая действительность, мы часто не удаляемся, а углубляемся в нее. Об этом напоминают изобразительные каламбуры Бахчаняна — его бесчисленные коллажи. Лучшие из них производят впечатление короткого замыкания, которое гасит свет чистого разума. В наступившей темноте на задворках здравого смысла появляются иррациональные тени, ведущие свою всегда смешную, но иногда и зловещую игру.

Так, к олимпийским играм 1984-го года Вагрич изготовил плакат: прыгун с трамплина, а снизу — целящийся в него, как в утку, охотник. Прошло немало лет, пока не выяснилось, что забавный каламбур предсказывал будущее. Напомню, что в том году Олимпиада проходила в Сараево. Другой ужаснувший эмигрантских фарисеев коллаж, на котором в крестики-нолики играют распятием, сегодня неплохо бы смотрелся у входа в церковь, где собираются члены ЦК.

В Америку Вагрич уехал из-за квартирного вопроса. Его донимали не коммунистические, а коммунальные порядки — жить было негде. В Нью-Йорке с этим проще. Увы, только с этим. Для Америки Бахчанян оказался слишком самобытным и независимым. Сочетание малопригодное для большого успеха. Даже когда в моду вошел соцарт, Вагричу, который раньше других распознал возможности этого стиля, не хватило монументальности Комара и Меламида. Америка тут, конечно, ни при чем. От нас она ждет примерно того, что она о нас знает, — плюс-минус 15 процентов. Бахчанян не попадает в эту, как и в любую другую, квоту. Он органически не способен к компромиссу между своими возможностями и чужим вкусом. На собственном опыте я убедился, что Вагрича нельзя заставить работать на себя. Можно либо работать на него, либо оставить в покое.

Наверное, поэтому эмиграция изменила Бахчаняна меньше всех моих знакомых. Даже в нью-йоркском пейзаже Бахчанян умудряется выделяться. Глядя, как он на веревочку с крючком ловит карасей в пруду Централ-парка, я всегда думаю, что в Америке Вагричу не хватает России. Перебирая экспонаты «музея Бахчаняна», я думаю, что еще больше России не хватает Вагрича.

1998



Автобиография Вагрича Бахчаняна

Я родился в Харькове через 21 год после свершения Великой Октябрьской социалистической революции.
Пошел в школу в год капитуляции фашистской Германии.
Поступил на работу вскоре после смерти Сталина.
Был призван в ряды Советской Армии через 20 лет после 1937 года.
Демобилизировался после 90-летия В.И. Ленина.
Переехал в Москву за 6 лет до кончины маршала Советского Союза Семена Михайловича Буденного.
В определяющем году девятой пятилетки покинул СССР.

Вена. Третий день после отставки Ричарда Никсона.




Коллаж для обложки
книги С.Юрьенена «Нарушитель границы»


Харьков

Харьков стоит на великой реке Лопань.
Харьков очень большой город.
Судите сами.
Из одного конца в другой нужно лететь самолетом 4 часа 42 минуты. Харьков в 16 раз больше Нью-Йорка, в нем проживают 200 миллионов жителей (не считая пригородов).
Каждый второй харьковчанин пишет стихи, каждый третий рисует, каждый пятый — физик, каждый шестой — стукач.
В Харькове живут и работают 2174 лауреата Нобелевской, Ленинской, Сталинской и Шевченковской премий.
В Харькове родилось 168 генералиссимусов, включая Сталина, Франко, Чан Кай Ши, Суворова и др.
Не всем, наверное, известно, что именно в Харькове, на Холодной горе, распяли Христа. Отсюда одинаковые начальные буквы бывшей столицы УССР и великомученика.

В Харькове в разные годы жили и работали следующие выдающиеся люди: Ленин, Сталин, Ворошилов, Берия, Молотов, Брежнев, Подгорный, Косыгин, Бурлюк, Андропов, Иогансон, Шолохов, Козловский, Брусиловский, Дунаевский, Сапгир, Холин, Даниэль, Синявский, Стесин, Шагал, Гробман, Бретон, Миро, Морозов, Халиф, Чаковский, Матусовский, Долматовский, Никсон, Бельмондо, Лимонов, Щапова, Рубинштейн, Лившиц, Кабаков, Булатов, Пацюков, Беленок, Лён, Губанов, Некрасов, Пушкин, Алейников, Лермонтов, Хлебников, Мишо, Иванов, Песков, Макаров, Топор, Куриц, Савицкий, Неизвестный, Вознесенский, Евтушенко, Чичибабин, Филатов, Черевченко, Басюк, Милославский, Верник, Кучуков, Вильницкий, Семернин, Крученых, Сухомлинов, Крынский, Харченко, Шабельский, Моргун, Кузнецов, Ермилов, Щеглов, Ландкоф, Григоров, Юденко, Сизиков, Томенко, Савенков, Карась, Воронель, Асбель, Гитерман, Гончаренко, Танфилов, Мотрич, Марамзин, Шемякин, Куперман, Стацинский, Кузьминский, Верхоланцев, Колюшев, Литвинов, Жутовский, Янкилевский, Яковлев, Рожин, Таланов, Целков, Рабин, Е. Л. Крапивницкий, Л. Крапивницкий, Крапивницкая, Немухин, Зверев, Плавинский, Калинин, Хвостенко, Пятницкий, Лорик, Пикассо, Мамлеев, Дудинский, Талочкин, Андреенков, Фролов, Резников, Суслов, Веселовский, Тумановский, Голобородько, Климович, Аксенов, Славкин, Савелий Цыпин, Леша Пугачев, Култаева, Губина, Рахлина, Розовский, Гелазония, Арканов, Горин, Брайнин, Липскеров, Владин, Алешковский, Тертерян, Элибекян, Сарьян, Бабаджанян, Эйрамджан, Аветисян, Акопян, Окуджава, Игитян, Каралян, Азнавурян, Шемет, Брель, Бачурин, Чиковани, Кусургашева, Топтыгина, Скрипкин, Магритт, Латреамон, Головин, Токарев, Зингер, Степанченко, Адабашьян, Михалков, Румер, Толя с мешком, Мелкумян, Айрапетян, Мартынеко, Бондарчик, Дуденко, Чигарин, Высокое, Воронцов, Росман, Рублев, Тюрин, Плеханов, Шаповалов, Минев, Покидченко, Рафаэль (художник), Рафаэль (певец), Басов, Беседин, Соостер, Соболев-Нолев, Кошкин, Лавров, Кондауров, Юкин, Тюнин, Розанцев, Дубов, Липов, Солнцев, Ткаченко-Шепеленко, Юдин, Драпалюк, Приймак, Война, Власюк, Волкова, Шейман, Траскина, Шар и Рабинович.

В Харькове производятся лучшие в мире игрушечные часы.
В Харькове насчитывается около двух фургонов для сбора мусора.
Именно харьковчане изобрели радиоактивную пыль, плашкоут для швартовки, предметы личного потребления и прочее.
В Харькове родились и продолжают рождаться крылатые слова и афоризмы, как то: «Хуй и пизда из одного гнезда», «Молодец как соленый огурец», «Уходя, гасите свет», «Храните деньги в сберегательной кассе», «Партия наши народы сплотила» и многие-многие другие.
В Харькове есть самый большой в мире искусственный курган.
В Харькове сообщают детям сведения, ненужные для полового воспитания.
Харьковчане берут в плен ежедневно 100 000 солдат противника.
99 % харьковчан читают с запинками.
При въезде в Харьков на мраморной плите (100 на 120 метров) золотом написаны известные слова Маркса (он учился в Харькове): «Пойдите и посмотрите, хотя бы только для того, чтобы сделать мне приятное». Все харьковчане питаются рыбой.
В Харькове кипяток холодный как лед.
Все харьковчане прихрамывают.
Харьков в прошлом году задолжал Кишиневу 50 долларов.
Харьков сверху похож на курицу.
Харьков слева похож на семиугольник.
Харьков справа похож на Шекспира (он тоже из Харькова).
Харьков снизу похож на топор с коротким топорищем.
В заключение попробуем расшифровать слово ХАРЬКОВ. ХАРЬ на харьковском блатном жаргоне обозначает «совокупляйся», а КОВ по-английски «корова».

Вена, 1974






СОВЕТСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
.....................

"Спутник" летит.
Время бежит.
Суд идет.
Стража стоит.
Буковский сидит.
Ленин лежит.

Москва, 1973


НИ ЗЕМЛЕ НИ НЕБУ

1975


1975


1975



1975


ЛЕНИН
(пятидесятивосьмистишие)
ленни
лниен
нелин
иннел
ннеил
лнние
еинлн
ненил
еиннл
ниенл
иннле
елнни
нинле
линне
еннил
иненл
нинел
нилен
еннли
иленн
лиенн
ненли
линен
илнен
енлин
ннлие
лнине
инелн
елнин
ннлеи
инлен
лннеи
енинл
ннели
инлне
лнеин
енинл
нилне
иенлн
неилн
еилнн
нниле
нлени
лнени
нниел
ниелн
иеннл
нелни
нлние
иелнн
неинл
нлиен
леинн
нлине
нлнеи
илнне
нлеин
елинн



сон

    Посвящается моему первому самиздателю
    Александру Морозову


    Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика
    Украинская Советская Социалистическая Республика
    Белорусская Советская Социалистическая Республика
    Казахская Советская Социалистическая Республика
    Грузинская Советская Социалистическая Республика
    Узбекская Советская Социалистическая Республика
    Латвийская Советская Социалистическая Республика
    Киргизская Советская Социалистическая Республика
    Азербайджанская Советская Социалистическая Республика
    Туркменская Советская Социалистическая Республика
    Литовская Советская Социалистическая Республика
    Молдавская Советская Социалистическая Республика
    Таджикская Советская Социалистическая Республика
    Армянская Советская Социалистическая Республика
    Эстонская Советская Социалистическая Республика
    Чехословацкая Советская Социалистическая Республика
    Польская Советская Социалистическая Республика
    Болгарская Советская Социалистическая Республика
    Румынская Советская Социалистическая Республика
    Венгерская Советская Социалистическая Республика
    Германская Советская Социалистическая Республика
    Монгольская Советская Социалистическая Республика
    Вьетнамская Советская Социалистическая Республика
    Китайская Советская Социалистическая Республика
    Албанская Советская Социалистическая Республика
    Корейская Советская Социалистическая Республика
    Югославская Советская Социалистическая Республика
    Кубинская Советская Социалистическая Республика
    Финляндская Советская Социалистическая Республика
    Шведская Советская Социалистическая Республика
    Норвежская Советская Социалистическая Республика
    Датская Советская Социалистическая Республика
    Великобританская Советская Социалистическая Республика
    Ирландская Советская Социалистическая Республика
    Исландская Советская Социалистическая Республика
    Нидерландская Советская Социалистическая Республика
    Бельгийская Советская Социалистическая Республика
    Французская Советская Социалистическая Республика
    Австрийская Советская Социалистическая Республика
    Швейцарская Советская Социалистическая Республика
    Итальянская Советская Социалистическая Республика
    Испанская Советская Социалистическая Республика
    Португальская Советская Социалистическая Республика
    Греческая Советская Социалистическая Республика
    Турецкая Советская Социалистическая Республика
    Сирийская Советская Социалистическая Республика
    Иракская Советская Социалистическая Республика
    Израильская Советская Социалистическая Республика
    Иорданская Советская Социалистическая Республика
    Йеменская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Саудовская Аравия
    Оманская Советская Социалистическая Республика
    Иранская Советская Социалистическая Республика
    Ливанская Советская Социалистическая Республика
    Афганистанская Советская Социалистическая Республика
    Пакистанская Советская Социалистическая Республика
    Индийская Советская Социалистическая Республика
    Непальская Советская Социалистическая Республика
    Тибетская Советская Социалистическая Республика
    Бирманская Советская Социалистическая Республика
    Таиландская Советская Социалистическая Республика
    Камбоджийская Советская Социалистическая Республика
    Японская Советская Социалистическая Республика
    Филиппинская Советская Социалистическая Республика
    Австралийская Советская Социалистическая Республика
    Цейлонская Советская Социалистическая Республика
    Индонезийская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Новая Зеландия
    Канадская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Соединенные Штаты Америки
    Мексиканская Советская Социалистическая Республика
    Венесуэльская Советская Социалистическая Республика
    Колумбийская Советская Социалистическая Республика
    Эквадорская Советская Социалистическая Республика
    Перуанская Советская Социалистическая Республика
    Бразильская Советская Социалистическая Республика
    Боливийская Советская Социалистическая Республика
    Парагвайская Советская Социалистическая Республика
    Чилийская Советская Социалистическая Республика
    Аргентинская Советская Социалистическая Республика
    Уругвайская Советская Социалистическая Республика
    Гондурасская Советская Социалистическая Республика
    Никарагуанская Советская Социалистическая Республика
    Коста-риканская Советская Социалистическая Республика
    Панамская Советская Социалистическая Республика
    Сальвадорская Советская Социалистическая Республика
    Гватемальская Советская Социалистическая Республика
    Ямайкская Советская Социалистическая Республика
    Гаитянская Советская Социалистическая Республика
    Доминиканская Советская Социалистическая Республика
    Суринамская Советская Социалистическая Республика
    Лаосская Советская Социалистическая Республика
    Малайская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Новая Гвинея
    Мадагаскарская Советская Социалистическая Республика
    Южно-Африканская Советская Социалистическая Республика
    Базутолендская Советская Социалистическая Республика
    Свазилендская Советская Социалистическая Республика
    Бечуаналендская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Южная Родезия
    Мозамбикская Советская Социалистическая Республика
    Замбийская Советская Социалистическая Республика
    Ангольская Советская Социалистическая Республика
    Малавийская Советская Социалистическая Республика
    Танзанийская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Конго
    Угандийская Советская Социалистическая Республика
    Кенийская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Сомали
    Эфиопская Советская Социалистическая Республика
    Египетская Советская Социалистическая Республика
    Нигерийская Советская Социалистическая Республика
    Ганская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Верхняя Вольта
    Либерийская Советская Социалистическая Республика
    Сьерра-Леонская Советская Социалистическая Республика
    Гвинейская Советская Социалистическая Республика
    Мавританская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Мали
    Алжирская Советская Социалистическая Республика
    Марокканская Советская Социалистическая Республика
    Тунисская Советская Социалистическая Республика
    Ливийская Советская Социалистическая Республика
    Советская Социалистическая Республика Чад
    и другие



Мемуары
Климента Ефремовича Свидригайлова

Мемуар № 1

Однажды с друзьями мы ехали на тройке с так называемыми бубенцами... было очень холодно... и... что интересно... вдали мелькали огоньки...

Мемуар № 2

Это было той же зимой... стоял мороз... светило солнце... и день был такой чудесный... что я... шалун... чуть было не отморозил пальчик... и маменька моя... Царство ей Небесное... всё кричала мне через окно... но что... не помню... давно это было... лет тыщу тому назад... а то и две тыщи... и дом наш с мезонином стоил тоже две тыщи... с копейками или франками... тоже не помню... маменьку мою величали Настасьей Филипповной Мцыри... папеньку... Владимиром Ильичем Скоропадским... а меня самого зовут Климентом Ефремовичем Свидригайловым... фамилию пришлось переменить в 19-м году... только не помню... девятьсот или восемьсот... скорее восемьсот девятнадцатом... до новой эры... разумеется... и мы тогда стояли под Брянском... а персы как начали на рассвете шашлыки жарить... жарят и жарят... жарят и жарят... да... много наших девок перепортили эти айсоры под Сталинградом... был у меня как-то еще и дядя... человек честнейший... правил мозги мне и потом захворал и в гроб уходя... успел благословить... звали его... если не ошибаюсь... Михаилом Юрьевичем Луно-Чарским... он был по матерной линии дядькой... незадолго до его же кончины я его же и спросил... скажи-ка... дядя... ведь не даром... но он прогнал меня штыком... ворча сердито... кусая длинный... длинный... длинный... а чего длинный - забыл... память ни к черту... кочерга... а вот еще один эпизодец из моей замечательной жизни... как-то после обеда я влез на дуб могучий недалеко от гумна... собачьего... а Михаил Юрьевич... он тогда еще был не умерши... стал шутя бросать в меня головешками из костра... так сказать... революции... и одна головешка угодила мне в голову... да так сильно... что у меня искры из глаз посыпались и я потерял сознание... а когда пришел... так сказать... в себя... в Климента Ефремовича... то обнаружил под собою дядю моего по матерной линии... стонущего из последнего дыхания... вы, наверное, догадались... что с дерева упавши я был на Михаила Юрьевича... а во вторник перед ужином мы его и предали... так сказать... земле-матушке... вот какой юмор получился из ничего, казалось бы... а лет десять спустя я попал в плен к самому Кутузову в Альпы... я даже нашел себя на картине Сурикова... который приходился мне седьмой водой на киселе по отцовской линии руки хиромантии величия... чия сабля... говорю... а сукин сын Кутузов... вернее, Лев Николаевич Нумерович-Данчленко... его замполит... говорит... положь на место, падло... бо как пиздану по зубам... повадились сабли таскать блядуны... штоб у вас яйца поотвалились... негодяи мерзопакостные... недорезанные петухи вонючие... собачьи рыла с поросячими ухами вместо хвоста... сказал он такое и прямо сел на белорусский ятаган и тут же отдал богу душу... так сказать... на вечную память... как говорил мой друг Ломоносов Иосиф Виссарионович... в семье не без народа... я и Чернышевского знал неплохо... я бы сказал... даже... хорошо... онанировать любил покойный критик... всего себя отдавал этому занятию... онанирует и спрашивает... что делать... потом опять онанирует и опять спрашивает... что делать... он даже при гостях онанировать не стеснялся... был прост... так сказать... как правда... еще я бывал в знакомстве с важнейшими людями нашего отечества... как то... Александрами Невским и Дюмой-сыночком... Иванами Грозным... Калитою и Мичуриным... Малютой Скуратовым... Лаврентием Павловичем... Юрием Долгоруким... Лукой Мудищевым... знавал я и Чичикова... и Ноздрева... и помещицу знаменитую Коробочку... и всех перечисленных я очень любил... люблю... и буду любить... и они мне мстили тем же... и по тому же месту... и со многими я состою в переписке по сей день... заканчиваю мемуар № 2 по причине отсутствия времени лишнего... ибо приглашен на день рождения Петра Яремы... а шапка еще не стирана... да и сапоги не глажены... целую всех читателей в губки... с уважением... Климент Ефремович Свидригайлов.

Нью-Йорк «RUSSIАN ТЕА RООМ» возле Карнеги-холл, где недавно пел Ростроповичев.







Мой дядя по матери до мозга костей любил картофельное пюре и обзывать проходящих мимо блондинок солдатскими подстилками.
В 1934 году он был зачислен в высшее учебное заведение, где и научился произносить слово «шедевр» на французский манер. Он считал себя человеком выдающегося ума, хотя голова его была значительно меньше спичечного коробка. Его восхищал дом лорд-мэра в Лондоне.
Соседка по коммунальной квартире тетя Ашхен называла его «людоед», а он ее — «рыба-пила», меня он называл «черная магия», мою маму — «райский перочин», моего папу — «реснички», мою бабушку он называл «крысоловка», а бабушка называла его «ночная смена».
12 августа 1946 года он на улице Черноглазовской возле дома № 17-а нашел хлебные карточки и боксерские перчатки. Все это было прибито гвоздем без шляпки к асфальту. Поспешно пряча найденное в брюки, мой дядя по матери вспомнил: консоль, газовый рожок, бандаж при грыже и колесико от зажигалки. И в это время он увидел знакомую проститутку с телефонной трубкой возле уха.
«Я не могу прийти сегодня», — прошептала она и столкнулась лицом к лицу с ним. Он остановил ее и, доставая из бокового кармана кисет, проговорил: «Я — труженик и хотел бы с тобой покататься на салазках ближайшей зимой».
Она внимательно выслушала до конца его просьбу, моргнула единственным глазом и, сказав нежно «ах ты, мой кончик», величественно зашагала по направлению Гавайских островов.


Дневник

Отчим пасынка являлся сводным братом мачехи и тестем падчерицы, которая и вела этот дневник:

11 октября
Река вздулась от дождей.
12 октября
Хлопья пыли под мебелью.
13 октября
Хочется завладеть чьим-либо вниманием.
14 октября
День моего рождения.
15 октября
Мама подарила плевательницу.
16 октября
Пришел Володя с пустой бутылкой.
17 октября
Заболела чесоткой.
18 октября
Познакомилась со стекольщиком.
19 октября
Расстройство желудка.
20 октября
Стекольщик достиг своей цели, имени не говорит.
21 октября
Села между двух стульев.

22 октября
От стекольщика получила пинок ногой.
23 октября
Я теперь иначе смотрю на вещи.
24 октября
Мера веса в различных частях Индии колеблется от 3 до 8 унций.
25 октября
Сложная конькобежная фигура, представляющая комбинацию тройки и перетяжки, исполненных одновременно, называется «крюк».
26 октября
День 29 февраля, прибавленный для согласования календаря с солнечным годом.
27 октября
Руки прочь от Вьетнама!
28 октября
Разучила по телевизору шотландский танец.
29 октября
Сегодня я в ударе: пишу книгу.
30 октября
Послала бандероль Никсону.
31 октября
Маму узнала по одежде.
32 октября
Неосторожный автомобилист наехал мне на голову.



Некрологи


НЕКРОЛОГ № 1

21 января 1924 года умер В. И. Ленин, а дело его живет.

НЕКРОЛОГ № 2

Тимофей Георгиевич Томенко 13.6.1916 — 14.6.1916

НЕКРОЛОГ № 3

15 июля 1974 года скоропостижно скончался Иван Андреевич Артюхин, о чем с горем сообщают: мать, отец, мачеха, отчим, дядя, тетя, свекровь, шурин, зять, тесть, кум, кума, золовка, свояк, свояченица, теща, сын, дочь, пасынок, падчерица, внуки, правнуки, праправнуки, дедушка, бабушка, прадедушка, прабабушка, прапрадедушка, прапрабабушка, прапрапрадедушка, прапрапрабабушка, прапрапрапрадедушка, прапрапрапрабабушка, прапрапрапрапрадедушка, прапрапрапрапрабабушка и соседи по коммунальной квартире.

НЕКРОЛОГ № 4

Центральный Комитет Коммунистической Партии Советского Союза, Президиум Верховного Совета СССР, Академия Наук СССР с прискорбием сообщают о том, что академик САХАРОВ АНДРЕЙ ДМИТРИЕВИЧ чувствует себя нормально и продолжает заниматься своей деятельностью.

НЕКРОЛОГ № 5

Президиум Верховного Совета СССР с глубоким прискорбием сообщает о том, что вчера после долгой и продолжительной болезни в 23 часа 59 минут скончались товарищи: Брежнев, Косыгин, Подгорный, Андропов, Гречко и другие члены Политбюро.

НЕКРОЛОГ № б

Комитет государственной безопасности сообщает о том, что 12 сентября 1979 года в 17 часов 30 минут в автомобильной катастрофе погибнет литератор Н.

НЕКРОЛОГ № 7

Такие-то и такие-то сообщают, что там-то и там-то во столько-то и по столько-то умер тот-то и тот-то на такой-то и таком-то году жизни, и выражают свое соболезнование тем-то и тем-то.



Доклад Брежнева


Дорогие товарищи! (аплодисменты)
Скоро у нас будет очень много пепси-колы, (аплодисменты)
У нас скоро будет много очень пепси-колы, (аплодисменты)
Очень много пепси-колы скоро у нас будет, (аплодисменты)
Пепси-колы очень много у нас будет скоро, (аплодисменты)
Скоро будет пепси-колы у нас очень много, (аплодисменты)
У нас пепси-колы будет много скоро очень, (аплодисменты)
Много у нас пепси-колы будет очень скоро, (аплодисменты)
У пепси-колы скоро очень много будет нас. (аплодисменты)
Скоро у будет нас очень много пепси-колы, (аплодисменты)
У много нас скоро пепси-колы будет очень, (аплодисменты)
Очень нас скоро много пепси-колы будет у! (аплодисменты)
Спасибо за внимание, (бурные, долго не смолкающие аплодисменты, раздаются возгласы «ура», «слава кпсс», «да здравствует пепси-кола»).

1974



Лозунги


Вся власть — сонетам!
Мертворожденный ползать не может!
Дурная слава КПСС!
Как повяжешь галстук, береги его,
он ведь с красной рыбою цвета одного!

Бейлис умер, но дело его живет!
Всеми правдами и неправдами жить не по лжи!
Бумажник - оружие пролетариата!
От великого до смешного один шаг вперед, два шага назад!
Пусть крепнет дружба между нар... (не окончено)
Агония, пли!
Дышите на ладан как можно глубже!
Лучше умереть стоя, чем жить с кем-нибудь на коленях!
Почетный ка-ра-у-у-у-ул!
Бей баклуши — спасай Россию!
И на нашей улице будут будни!
С волками жить — по-волчьи вы-ы-ы-ы-ы-ть!
Друг товарищу брат!
Это безумный, безумный, безумный мир победит войну!
Язык мой — враг мой руки перед едой!
Искусство принадлежит народу и требует жертв!
Но Мопассан!
Я волком бы выгрыз только за то, что им разговаривал Ленин!
Храните тайну в сберегательной кассе!
Монархия - мать порядка!
Мы рождены: чтоб Кафку сделать былью!



Э З О П И З Д А Т

    ДРАПИЗДАТ
    САТРАПИЗДАТ
    ХРАПИЗДАТ
    ЭТАПИЗДАТ
    КАЦАПИЗДАТ
    ПОКЛЁПИЗДАТ
    ТРЁПИЗДАТ
    ПРИЦЕПИЗДАТ
    ПОЛИПИЗДАТ
    ВСХЛИПИЗДАТ
    СКРИПИЗДАТ
    ХРИПИЗДАТ
    СТЕРЕОТИПИЗДАТ
    ПРОТОТИПИЗДАТ
    ШТАМПИЗДАТ
    ПОДКОПИЗДАТ
    СТЕТОСКОПИЗДАТ
    ГАЛОПИЗДАТ
    ЦИКЛОПИЗДАТ
    ОСТОЛОПИЗДАТ
    ХОЛОПИЗДАТ
    КООПИЗДАТ
    СИРОПИЗДАТ
    УКРОПИЗДАТ
    АГИТПРОПИЗДАТ
    ПИТЕКАНТРОПИЗДАТ
    ПОТОПИЗДАТ
    ГРИППИЗДАТ
    ТУЛУПИЗДАТ
    ТРУПИЗДАТ
    ШУРУПИЗДАТ
    СУПИЗДАТ
    КЛЯПИЗДАТ




ОТМЕРЬ
ОТМЕРЬ
ОТМЕРЬ
ОТМЕРЬ
ОТМЕРЬ
ОТМЕРЬ
ОТМЕРЬ
ОТРЕЖЬ



Т-И-И-И-Ш-Е-Е-Е  Е-Е-Е-Д-Е-Е-Е-Ш-Ь Д-А-А-А-Л-Ь-Ш-Е-Е-Е  БУД-Е-Е-Е-Ш-Ь



..Португалии—Лиссабоне...


Группа японских ученых вместе с Я. Говоном прибыла в ночь на 26 мая на центральную часть восточного побережья Австралии, разрушила десятки домов, нанесла большой ущерб сиднейскому порту. Имеются жертвы. Во второй половине дня Якубу Говон отбыл из Волгограда в Тбилиси.
Учитывая важность стройки, трест «Спецгидроэнергомонтаж» командировал в Запорожье с других объектов дополнительно сто монтажников. Во время завтрака председатель горисполкома И. М. Королев и Я. Говон обменялись дружественными тостами. Имеются человеческие жертвы.
Вечером Я. Говон присутствовал на концерте мастеров грузинского искусства.
Во второй половине дня Я. Говон отбыл из Волгограда в Тбилиси. С высоким гостем прибыли заместитель Председателя Совета Министров СССР И. В. Архипов и группа японских ученых. Имеются человеческие жертвы.
Вечером Якубу Говон присутствовал на концерте мастеров грузинского искусства.
Проектная документация на объем работ 1975 года будет выдана Якубу Говону и группе японских ученых. Будут человеческие жертвы.
Во второй половине дня Я. Говон с группой японских ученых отбыли из Волгограда в Тбилиси.
С высоким гостем трест «Спецгидроэнергомонтаж» командировал в Запорожье с других объектов дополнительно сто монтажников. Заводу «Энергореммаш» дано указание заключить договор с Якубу Говоном и оперативно поставить ему 24 тонны витражей из алюминиевого профиля.
Вечером Я. Говон присутствовал на концерте мастеров грузинского искусства.
Во второй половине дня Якубу Говон отбыл из Волгограда в Тбилиси. Имеются человеческие жертвы.
Вечером Я. Говон присутствовал на концерте мастеров грузинского искусства вместе с группой японских ученых. Имеются человеческие жертвы.
Во время завтрака И. М. Королев и Я. Говон обменялись дружественными тостами. Имеются человеческие жертвы.



Из жизни совхоза


Совхоз чувствовал себя свободно и больше не дичился. Закончилась дневная спячка, и началась бесцельная ходьба с места на место.
Наступала пора отмирания верхушек.
Совхоз «Сатанинское Отродье» переименовали в «4-е Исчадие Ада», и всё изменилось к лучшему.
Ограбления в пассажирских самолетах стали редким явлением. 16 декабря в клубе показывали очень занятный фильм по сценарию весьма одаренного поэта.
Никудышний человек, отрицательно относящийся к мозговым извилинам, выглядел пристыженным, выдавливая из себя: «Неужели?! Вот так так! Черт возьми! Как бы не так!» Но мужчина-прачка, похожий на черного дрозда и мечтающий стать знаменосцем, ударил никудышнего человека клешней по пояснице, требуя назначения следственной комиссии. Саквояж мужчины-прачки, годный только для ношения мундштука и вымоченный предварительно в настое ромашки (в совхозе свирепствовал военный тиф), третьи сутки подряд находился в полукомнатной квартире водителя такси, не любящего покупать кота в мешке.
Водитель такси с детства считал строительство коммунизма побочным явлением.
В совхозе «4-е Исчадие Ада» нет такого человека, который бы не слыхал об этом, но все думали, что это не он, а его брат считает строительство коммунизма побочным явлением. А брат водителя такси, известный отрицательным отношением к мозговым извилинам, ровно шесть лет назад зарегистрировал гражданский брак с мужчиной-прачкой.
«Традиционный треугольник», или «Три богатыря», называется этот рассказ из жизни совхоза «4-е Исчадие Ада».









Жил да был Белянкин Дмитрий Степанович (р. 1876), и был брат у него родной — Белянкин Федор Павлович (р. 1891). Жили они себе на Чистых прудах и забот не знали. И вот однажды Белянкин Дмитрий Степанович (р. 1876) говорит Белянкину Федору Павловичу (р. 1891): «Иван Андреевич, ты помнишь Бембеля Андрея Онуфриевича (р. 1905) — белорусского советского скульптора, заслуженного деятеля искусств БССР, который учился в Академии художеств у В. Л. Симонова и М. Г. Манизера, который до 1941 года работал по преимуществу в области рельефа, который соавтор сорокаметрового фриза на тему "Революционная борьба пролетариата в прошлом и настоящем", который драматической выразительности своих произведений достигает главным образом благодаря смелым композиционным решениям, — так он, оказывается, родился на озере Бай (Филиппины) к юго-востоку от города Манилы (дл. ок. 75 км, шир. ок. 32 км, глубина 36 м), принимает ряд притоков, сток через р. Пасиг в Манильскую бухту. Так я его встретил на Малой Гончаровке возле музея В. Д. Ермилова. В левой руке у него томик Жана-Антуана Баифа. Кстати, Баиф — один из основателей Плеяды — группы поэтов, стремившихся создать во Франции национальную поэзию, равную античной, а в правой руке — балл — условная единица (цифровая отметка для количественной и качественной оценки и характеристики явлений и достигнутых успехов). Вот я и говорю ему: "Где же вы, Василий Владимирович, такую странную фамилию себе откопали — Бартолини? И имя какое-то чудное — Сассоферрато, как у итальянского юриста Бартола (1314—57), жившего в эпоху феодализма, главы школы постглоссаторов. А он мне и говорит: «Знаете что, Франческо, не пошли бы вы к ё... матери?" И заплакал как свинья. А у меня от удивления и напряжения моча ухом пошла. Угадай, каким?
Ну, думаю, пора уезжать в Румынию. Все-таки Будапешт не Бабаи. Сегодня поужинаю и уеду утренним поездом. До свидания».






В некотором царстве, в некотором государстве жила-была женщина, она не пахла апельсинами и ветчиной не пахла тоже, а пахла она дверью с внутренним английским замком, который не закрывался, но зато открывался даже без ключа. Имеется в виду сапожный молоток, который висел за картиной Леонардо да Винчи «Иван Грозный убивает своего собственного сына Ивана (Ивановича. — В. Б.)», а висел он потому, что его не было вовсе, его придумал я, всосавший любовь к молоткам вместе с ацидофильным молоком своей матери, любящей одеваться во всё голубое, не будучи арийского происхождения и не зная одноименного периода испано-французского художника П. Пикассо. Кроме голубого периода, вышеупомянутый художник создал энное количество произведений розового цвета, который, по мнению тов. Бендера, считается пошлым, а Остап Ибрагимович знал толк в цвете, ведь недаром он был сыном турецкого подданного. Кстати, мой отец тоже был персидский подданный и торговал он всякими вещами, которые можно кушать, а также есть. Там были и сыры плаксивые, и сливы влажные, и мясо в виде колбасы и котлет, и даже - хотите верьте, хотите нет - икра красная и черная, как у француза де Бальзака. Да, собственно говоря, я заговорил о Бальзаке не зря: женщина, описанием которой я начал эту попытку литературную, была как раз бальзаковского возраста (это примерно от 48 до 49 лет). Я, понимаете, так увлекся, что позабыл совсем, для чего я взял в правую руку шариковую ручку.


Натюрморты


НАТЮРМОРТ С АРХИЕПИСКОПОМ

Лепесток, свиные ножки (кушанье), фейерверк, высокое зеркало на ножках, архиепископ.

НАТЮРМОРТ С НЕУКЛЮЖИМ ПОДРОСТКОМ

Большая бочка, колокольчик, золотая монета, лозунг «зуб за зуб», отбросы улова рыбы, неуклюжий подросток.

НАТЮРМОРТ С СЕМИТОМ

Минная рама, землетрясение, квадратная кость, документ, горячий напиток из молока, вина и пряностей, дешевые парусиновые туфли на резиновой подметке, семит.

НАТЮРМОРТ С ПРЕДАТЕЛЕМ

Клетка для домашних кроликов, слоеное тесто, возбуждающее средство, ночной морской бинокль, носогрейка, молодое растение, предатель.

НАТЮРМОРТ С ЧЕЛОВЕКОМ, ЛЮБЯЩИМ ЛЕЗТЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО

Каблограмма, толстый конец чего-либо, халцедон, кольд-крем, человек, любящий лезть не в свое дело.

НАТЮРМОРТ С ВОНЮЧКОЙ

Каменная сосна, кусок мяса или рыбы, мыльный пузырь, дымовая завеса, вонючка.



          ИНОГДА ХОЧЕТСЯ:

          1)  раздавить кому-либо нос в драке;
          2)  воспитывать чужого ребенка;
          3)  разорвать письмо, бумагу, платье;
          4)  пропустить через мясорубку женщину с ребенком;
          5)  собрать максимальный урожай с гектара;
          6)  не быть дома 5 лет;
          7)  постоянно быть мужчиной от 40 до 50 лет;
          8)  сделать из проволоки свою подпись;
          9)  изобразить брюшной тиф;
        10)  квакать.



Б Е Р Е М Е Н Н О С Т Ь

непродуманная беременность
вступительная беременность
недвижимая беременность
стремительная беременность
отвесная беременность
формальная беременность
предварительная беременность
необоснованная беременность
манерная беременность
безнадежная беременность
осуществимая беременность
привычная беременность
учебная беременность
назойливая беременность
производительная беременность
денежная беременность
гарнизонная беременность
международная беременность
боковая беременность
послевоенная беременность
халтурная беременность
западно-африканская беременность
нудная беременность
собачья беременность
вздорная беременность
нарядная беременность
пористая беременность
портативная беременность
важная беременность
живописная беременность
позитивная беременность
ненормированная беременность
неостроумная беременность
глянцевая беременность
многообразная беременность
заразная беременность
награбленная беременность
внешняя беременность



ВВЕРХ УЙДИ

АЛЛАХ УЙДИ
МОНАХ УЙДИ
ШАХ УЙДИ
ПАДИШАХ УЙДИ
ШАХИНШАХ УЙДИ
ЖЕНИХ УЙДИ
ШТРИХ УЙДИ
ПСИХ УЙДИ
СТИХ УЙДИ
СКОМОРОХ УЙДИ
ПАТРИАРХ УЙДИ
МОНАРХ УЙДИ
ЕВНУХ УЙДИ
ПОДСОЛНУХ УЙДИ
ПАСТУХ УЙДИ
ВО-ПЕРВЫХ УЙДИ
ВО-ВТОРЫХ УЙДИ
В-ТРЕТЬИХ УЙДИ
ВПОПЫХАХ УЙДИ
ВРАСПЛОХ УЙДИ
ВПОТЬМАХ УЙДИ




ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ
ПОВТОРЕНИЕ — МАТЬ УЧЕНИЯ



предпредпредпредпредпредпредпредпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпредпредпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпредпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпредпоследний день помпеи
предпредпредпоследний день помпеи
предпредпоследний день помпеи
предпоследний день помпеи
последний день помпеи


В
Э Т О М
П Р Е Д Л О Ж Е Н И И
Т Р И Д Ц А Т Ь
Д В Е
Б У К В Ы



коля      коля      коля      коля      коля     
     коля      коля      коля      коля      коля
катя катя катя катя катя катя катя катя катя катя


              Дорога в общественный туалет





              10
              9
              8
              7
              6
              5
              4
              3
              2
              1
              0
              00


А Б В Г Д Е
Ё Ж З И т.д.


                Следуя Всеволоду Некрасову
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      небонебонебонебонебонебонебо
      не бог весть что


    Раз,
    Два,
    Три,
    Четыре,
    Пять,
    Шесть Семь,
    Восемь,
    Девять,
    Десять,
    Одинадцать,
    Двенадцать,
    Тринадцать,
    Четырнадцать,
    Пятнадцать,
    Шестнадцать,
    Семнадцать,
    Восемнадцать,
    Девятнадцать,
    Двадцать,
    Двадцать один,
    Двадцать два,
    Двадцать три,
    Двадцать четыре,
    Двадцать пять, вышел зайчик погулять


Петру Беленку посвящается







с
в
е
р
х
ч ч ч ч ч ч ч ч ч ч ч ч ч
е е е е е е е е е е е е е
л л л л л л л л л л л л л
о о о о о о о о о о о о о
в в в в в в в в в в в в в
е е е е е е е е е е е е е
к к к к к к к к к к к к к





таааааааааааааааааааааакса


      Первое
      Второе
      Третьего не дано


      Я маленький-маленький
      Ты большой-большой
      Оба мы — дураки



    Один человек повесил картину (красивую)
    Другой человек повесил трубку (телефонную)
    Третий человек повесил пиджак (польский)
    Четвертый человек повесил всех (вышеупомянутых)


      Иван да Марья
      Леонардо да Винчи




        Инфракрасное знамя
        Лестничный марш Дунаевского
        Высшая мера поощрения
        Позолоченная середина
        Древко поэзии
        SOSреализм
        Знак злокачества
        Горькие слезы радости
        Платить натурой в рассрочку
        Могильная электрическая плитка шоколада
        Жилплощадь Восстания
        Наставлять рога на путь истинный
        У страха глаза велики, а нос рот и уши нормального размера
        От смешного до великого 90-110 см





        Новинки






Нерастрескивающийся химический карандаш
Шоколадный суп
Вредная вата
Копченое вино
Холодное лекало
Многонаселенное окно
Грязный пирог с бараниной
Супруга без единого пятнышка
Прыщеватый квартет
Болотистый новобранец
Рисунок на мясе
Вдова бессмертного писателя
Игривый покойник
Изобилие плеврита
Потная бабочка
Электрическая паутина





        Магазины











Живые ткани
Хлеб с маслом
Инструменты мужские
Вино любви


Шишковатый хозяин рощицы, разлив в бутылки остатки супа, принялся искать иголку в стогу сена, но оступился и упал в корыто для охлаждения инструмента.

Именно равнина, гладкая и ровная, мрачная и угрюмая, благодарная и драгоценная, вторгается однажды в радость, требуя спасаться бегством.

Запах огуречной травы и борного мыла как сапогом ударил шишковатого хозяина рощицы в нос.

Окровавленный от обжорства изменник родины — породистый интеллигент с большим пятном на голове, привыкший к роскошному столу, неумышленно изучал язык хиндустани в судовом лазарете, покрытом листьями, переходящими из одной тональности в другую.

Дикая свинья, разбирающаяся в мерах сыпучих тел, бросила беглый взгляд на голодную птицу, долбящую похожий на тумбочку для ночного горшка пьедестал, стоящий в трех метрах от покрытого пузырчатой сыпью полицейского с тонко очерченными бровями.



        Гомер: Вижу чудное приволье...
        Бетховен: Слышу пенье соловья...
        Вечный Жид: Это русская сторонка...
        Анатолий Кузнецов: Это Родина моя.
        Мюнхгаузен: Правда глаза колет
        Герострат: Всем лучшим во мне я обязан книгам
        Венера Милосская: Мойте руки перед едой
        Дон-Жуан: Уходя, гасите свет
        Сизиф: Кончил дело — гуляй смело
        Вильгельм Телль: Не стой под стрелой
        Ньютон: Яблоко от яблони далеко не падает
        Дальтон: Все стало вокруг голубым и коричневым





АМЕРИКАНСКАЯ ТАБЛИЦА
УМНОЖЕНИЯ

2X0 = $0
2X1 = $2
2X2 = $4
2X3 = $6
2X4 = $8
  2X5 = $10
  2X6 = $12
  2X7 = $14
  2X8 = $16
  2X9 = $18



Американские слова






СШАБАШ
СШАВКА
СШАЙБА
СШАЛАШ
СШАЛЬ
СШАМАН
СШАМПАНСКОЕ
СШАМПИНЬОН
СШАМПУНЬ
СШАНКР
СШАНСОНЕТКА
СШАНТАЖ
СШАНТРАПА
СШАПКА
СШАРАБАН
СШАРЛАТАН
СШАРМАНКА
СШАРОВАРЫ
СШАРОМЫГА
СШАТАНИЕ
СШАТЕР
СШАТИЯ
СШАХ
СШАХИНШАХ
СШАХМАТЫ
СШАХТА
СШАШКА
СШАШЛЫК




Приказы

Приказ № 1

Стереть с лица земли молоток для выделки желобов, резное и лепное украшение, гофрированную нижнюю юбку, крючок для прикрепления кортика, скамеечку для ног, указательный палец, попутный ветер, ничего не значащий припев в старинных песнях, искусственные волосы и зубы, четырехугольник.

Приказ № 2

Переименовать
    слово копчушка на слово горн
    слово аншлаг на слово фурункул
    слово трус на слово аромат
    слово отпуск на слово молочница
    слово фольга на слово корм
    слово ложь на слово талон
    слово фуражка на слово ярость
    слово побег на слово эмульсия
    слово колосник на слово женщина
    слово вексель на слово повидло
    слово виски на слово шомпол
    слово слово на слово помои
    слово кровля на слово отец
    слово опухоль на слово булочка
    слово лицо на слово редиска
    слово лекция на слово клетка
    слово подарок на слово война
    слово карлик на слово газета.

Приказ № 3

Накидку переименовать в пальто.

Приказ № 4

Разрешается поднимать целину.

Приказ № 5

Запретить смотреть в будущее, варить стекло, пребывать в полном составе, рождаться, попадать под категорию, случайно встречаться, набрасываться на еду, бежать быстрее лани, рассказывать всему свету, отбивать такт ногой, давать сигнал, разгадывать загадки, уходить в отставку, освежаться после работы, брать обратно слова, потягиваться после сна. издавать резкий скрежещущий звук, переезжать с места на место.

Приказ № 6

Премировать
    тов. Залогова световым сигналом имени мюзик-холла,
    тов. Человекова товарами, закупаемыми заблаговременно и оплачиваемыми при доставке,
    тов. Слюпень неполным дверным окладом,
    тов. Мехового урной для праха,
    тов. Флигельмана веселым ликующим настроением,
    тов. Эффектова девочкой, похожей на мальчика,
    тов. Унынина отдыхом в свободное от работы время,
    тов. Впускного тремя годами тюремного заключения,
    тов. Передник мраморной доской с золотой надписью «Чтоб тебе пусто было»,
    тов. Вздыхайлова книжкой новых стихов поэта Виктора Мускулистова «Поскольку вы больны, я пойду один»,
    тов. Серповидного хорошей ясной погодой.

Приказ № 7

Художники должны поправлять свои картины и покрывать их лаком.




Человек

Человек был
молодой,
здоровый,
сильный,
крепкий,
жизнерадостный,
бодрый,
энергичный,
деятельный,
увлекающийся,
трудолюбивый,
дельный,
образованный,
умный,
остроумный,
смышленый,
благородный,
прекрасный,
хороший,
добрый,
честный,
искренний,
открытый,
скромный,
одухотворенный,
солидный,
музыкальный,
экономный,
бескорыстный,
самоотверженный,
неутомимый,
общительный,
гостеприимный,
галантный,
щедрый,
свободомыслящий,
благовоспитанный,
порядочный,
ограниченный,
наивный,
глуповатый,
неряшливый,
неотесанный,
мелочный,
льстивый,
ничтожный,
незначительный,
уродливый,
злой,
подлый,
трусливый,
жестокий,
коварный,
хитрый,
мстительный,
старый.


Посвящается Лизл Уйвари

На столе лежит ручка.
На столе лежит шариковая ручка.
На старом столе лежит шариковая ручка.
На старом дубовом столе лежит шариковая ручка.
На старом дубовом столе лежит трехцветная шариковая ручка.
На старом дубовом столе лежит трехцветная шариковая ручка, принадлежащая мне, а не кому-нибудь другому, и я могу писать все, что захочу. Могу написать слово «на», или «старом», или «дубовом», или «столе», или «лежит», или «трехцветная», или «шариковая», или «ручка».
А могу написать целое предложение: «На старом дубовом столе лежит трехцветная шариковая ручка» - или такое предложение: «На старом дубовом столе лежит трехцветная шариковая ручка, принадлежащая мне, а не кому-нибудь другому, и я могу писать все, что захочу».



Всякое

Поговорка, вышитая бисером на свиной шкуре ...........1
Встроенный в стены потолок ...........................1
Бурят в стакане воды .................................1
Туалетная бумага для рисования ................2 рулона
Ружье с оптическим обманом ...........................1
Волосы, зачесанные на зад .....................16000000
Брачный союз советских социалистических республик ....1
Наносная земля обетованная ...........................1
Ловелас с большим стажем (до колен) ..................1
Прыгун в ширину ......................................1
Длиннорукий осел .....................................1
Крейсер «Ореро» ......................................1
Танец с сабрами ......................................1
Мешки с углем под глазами ............................2
Вампир-полукровка ....................................1
Вечнозеленое растение-однодневка .....................1
Сокращенный до нуля рабочий день ...................364
Приспущенные брюки ...................................1
Промежуток между двумя антрактами ....................1
Искусственный карандаш ...............................1
Дурная слава кпсс ....................................1
Гордиев санузел ......................................1
Дамская кобминация из трех пальцев ...................1
Обед из трех букв ....................................1
Гробовая доска почета ................................1
Швейная машина времени ...............................1
Узбекский доллар .....................................1
Драматург с именем, но без отчества и фамилии ....12008
Папа римский .........................................1
Родина-мать ..........................................1
Сын полка ............................................1
Бледный, как смерть, негр ............................1
Лилипутище ...........................................1
Кремль-брюле ..................................1 порция
Членораздельная речь венеролога (стенограмма) ........1
Палата курдов ........................................1
Медный всадник без головы ............................1
Картофельный лимонад ........................20 бутылок
Широкополовая шляпа ..................................1
Остров, окруженный сушей .............................1
Песочные часы с боем .................................1
Хлеб с солью (английской) ...................1 комплект
Дальтоник, позеленевший от стыда .....................1
Картина «Затруханный Тухачевский в Туруханске» .......1
Скульптура «Буденный верхом на Коневе» ...............1
Коллаж «Утро нашей родины в сосновом бору» ...........1

Итого: 16 012 439 штук



                Пьесы (1965-1972)

          ЛОНДОН ИЛИ ВАШИНГТОН?

          Пьеса в одном действии

          Действующие лица

          Подвыпивший Джек, писатель
          Подвыпивший Джордж, президент

          Действие 1

          Джордж: Джек, это Лондон?
          Джек: Нет, Джордж, это Вашингтон!

          Занавес. 7965

          УКРАИНСКАЯ ПЬЕСА

          Первый украинец: Дэ Голь?
          Второй украинец: А хто його знае!

          Занавес. 1965

          ВОСЬМОЙ ДЕНЬ МАРТА

          Пьеса в двух действиях

          Действующие лица
          Аркадий
          Петр
          Николай
          Эдуард
          Степан
          Виктор
          Владимир
          Илья
          Александр
          Юрий
          Светлана
          Ольга
          Эльвира
          Валентина
          Ирина
          Флора
          Алла
          Татьяна
          Зинаида
          Елена

Действие 1

Аркадий, Петр, Николай, Эдуард, Степан, Виктор, Владимир, Илья, Александр, Юрий (хором):
Дорогие девушки, поздравляем вас с вашим праздником!

Конец первого действия.

Действие 2

Светлана, Ольга, Эльвира, Валентина, Ирина, Флора, Алла, Татьяна, Зинаида, Елена (хором):
Спасибо!

Занавес.

          ЯБЛОКО

          Действующие лица

          Адам
          Ева
          Змей-искуситель
          Ньютон
          Вильгельм Телль
          Сын Вильгельма Телля
          Матросский ансамбль песни и пляски
          Конь в яблоках
          Спящая красавица

В центре сцены стоит огромная красивая яблоня без единого яблока.

Адам, Ева, Змей-искуситель, Ньютон, Вильгельм Телль, Сын Вильгельма Телля, Матросский ансамбль песни и пляски, Конь в яблоках, Спящая красавица (хором):
В связи с тем что в данном году зафиксирован неурожай на яблоки, спектакль не состоится!

Занавес.

1968

          АЛФАВИТ

          Пьеса в одном действии
          Иванов: А! Петров: Б!
          Иванов: В!
          Петров: Г!
          Иванов: Д!
          Петров: Е!
          Иванов: Ё!
          Петров: Ж!
          Иванов: 3!
          Петров: И!
          Иванов: И!
          Петров: К!
          Иванов: Л!
          Петров: М!
          Иванов: Н!
          Петров: О!
          Иванов: П!
          Петров: Р!
          Иванов: С!
          Петров: Т!
          Иванов: У!
          Петров: Ф!
          Иванов: X!
          Петров: Ц!
          Иванов: Ч!
          Петров: Ш!
          Иванов: Щ!
          Петров: Ъ!
          Иванов: Ы!
          Петров: Ь!
          Иванов: Э!
          Петров: Ю!
          Иванов: Я!
          Петров: Нет, я!
          Иванов: Нет, я!
          Петров: Нет, я!
          Иванов: Нет, я!
          Петров бьет Иванова.
          Иванов бьет Петрова.

          Занавес.

          1972

          БЕСКОНЕЧНАЯ ПЬЕСА

          Действующие лица

          Кабаков
          Бачурин
          Эдуард Лимонов
          Холин
          Ворошилов
          Алейников
          Рабин

Кабаков: Сегодня понедельник!
Прошло 24 часа.
Бачурин: А по-моему, сегодня вторник!
Незаметно проходят сутки.
Эдуард Лимонов: Кабаков и Бачурин, вы говорите неправду, сегодня есть уже среда!
Спустя 24 часа.
Холин: Среда была вчера, сегодня же — четверг!
24 часа пролетают, как одна секунда.
Ворошилов: Сегодня пятница, а Яковлев — художник гениальный!
Проходит час, два, четыре, десять, двадцать, 21, 22, 23, 24 часа.
Алейников: Ребята, ведь суббота на дворе, а Эдька говорит — среда!
Через 1440 минут на сцену въезжает Рабин в собственном «роллс- ройсе».
Рабин: Сегодня воскресенье, господа! Я к Киссинджеру еду на прием!
По прошествии суток.
Кабаков: Сегодня понедельник!
Бачурин: А по-моему, сегодня вторник!
И т. д.
1972

          DIXI*

          [*Я сказал, я высказался (лат.).]

          Тестообразный, бледный, одутловатый ирландец, с повязкой на глазу, сшитой из лоскутов, демонстрировал поверхностное знание шерифу, желающему получить наследство после чьей-либо смерти. В двенадцати шагах от них стоят на гранитной плите лавочник, рабочий и покупатель.


Лавочник: Хочется спорить, пререкаться, обсуждать, дискутировать.
Рабочий: Украситься бы флагами.
Покупатель: У меня обманчивая внешность и секретная дверь в виде книжного шкафа с отводной трубой для выделения гноя.
Шериф (кричит рабочему): Я — человек, часто обедающий вне дома!
Ирландец: Мне очень по душе колонна в Лондоне в память пожара 1666 года.
Рабочий: Посмотрите, шериф, моя левая нога поросла мхом.
Покупатель: Совсем новый головной убор с квадратным верхом?
Лавочник: У меня была очень хорошая мама, но она гангренизировалась и завещала мне гнездо шипа.
Рабочий: Вот официальное письмо с орфографическими ошибками. Вместо слова «фынь» написано «фьеф». В получку куплю часы, рассчитанные на одну минуту.
Ирландец: Мелочи занимают лишь мелкие умы.
Рабочий: Завтра я должен ночевать в печи для обжига извести.
Шериф (стремительно изо всех сил писает лилейно-белым членом): Я очень люблю танцевать с лилипутками.
Лавочник (показывая пальцем в небо): Смотрите, смотрите, самка турухтана с охладителем.
Ирландец, шериф, лавочник, рабочий, покупатель (все вместе): DIXI.

Марьина Роща, 1968

ПЬЕСА

(Без названия) В пустом огромном зале с лепным потолком лежит, облокотившись на руку, Герцогиня в парусиновых брюках. В 25 см от ее носа стоит большой Барабан.
Герцогиня (поет песню вполголоса): Поганка милая, Английская пшеница...

В этот момент входит Игла для гравирования без кислоты.

Игла для гравирования без кислоты (Барабану): Месье, вы забыли под машиной жир для смазывания кожи и профсоюзный билет, подлежащий обложению пошлиной.

Смех в зале.

Барабан: Зачем пускать пыль в глаза? Я забыл профсоюзный билет не под машиной, а в мусорном ящике, что на Петровке. Но, прежде чем забыть его, я снял с него копию и сделал из нее бумажный колпак.

Герцогиня смотрит в потолок и говорит про себя: «Обманутый человек». Игла для гравирования без кислоты уходит, командуя себе: «Ать-два, ать-два!» Входит Карликовая лошадь.

Карликовая лошадь (обращаясь к Барабану): О, кипучая Герцогиня! Я всю свою жизнь пожирала пространство и страдала молча, но сотрудник газеты, пишущий передовицы, заставил меня запеть.
Песня Карликовой лошади:

          Жизнь — краткий сон, прошла — и нет следа.
          Всё преходяще: гаснет и звезда.
          И человек лишь горсточка песка,
          Но скорбь его, как вечность, глубока.

Входит пожилая почтенная Ягода бузины, подходит на цыпочках к Барабану.

Ягода бузины (неожиданно громким голосом): Никто больше не приходил?
Барабан: Да.
Ягода бузины (показывая на герцогиню): Дай ей палец, она и всю руку откусит.
Барабан: Вы сделали себе противоамериканскую прививку?
Ягода бузины: Знаете ли вы, что роль Герцогини в парусиновых брюках исполняла Карликовая лошадь, а роль Иглы для гравирования без кислоты исполняла Карликовая лошадь, а роль Ягоды бузины исполняла Карликовая лошадь, а роль Барабана исполнял Барабан?

Бурные аплодисменты, все встают.

КРЫЛАТЫЕ СЛОВА

(Пьеса)

Чапаев: А Васька слушает да ест.
Мичурин: А подать сюда Землянику!
Шемякин: А судьи кто?
Шариков: Ай Моська, знать она сильна, коль лает на слона!
Ильф и Петров: Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?
Поддубный: Будет буря, мы поспорим и поборемся мы с ней.
Буденный: Были когда-то и мы рысаками.
Венера Милосская: Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей.
Мафусаил: В мои лета не должно сметь свое суждение иметь.
Наполеон: В Москву, в Москву, в Москву!
Буденный: В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань.
Квазимодо: В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.
Засулич: Вера без дел мертва есть.
Блудный сын: Вернемся к нашим баранам.
Панург: Вернемся к нашим баранам.
Мичурин: Вкушать от древа познания добра и зла.
Стенька Разин: Волга впадает в Каспийское море.
Мюнхгаузен: Все врут календари.
Мичурин: Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Чапаев: Все течет, все изменяется.
Ильф и Петров: Всякой твари по паре.
Ерофеев: Выпить чашу до дна.
Безенчук: Где стол был яств, там гроб стоит.
Герострат: Глаголом жги сердца людей.
Чкалов: Гони природу в дверь — она влетит в окно.
Магомет: Гора родила мышь.
Всадник без головы: Горе от ума.
Чайковский: Горе тому, кто соблазнит единого из малых сих.
Чайковский: Да был ли мальчик-то?
Икар: Да здравствует солнце, да скроется тьма!
Бейлис: «Дело» помощи утопающим...
Венера: ...дело рук...
Чапаев: ...самих утопающих.
Бейлис: «Делу» — время, потехе — час.
Иуда: Деньги не пахнут.
Ирод: Дети — живые цветы жизни.
Лец: Еже писах, писах.
Герострат: Есть еще порох в пороховницах.
Кот Васька: Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть.
Гулливер: Жена Цезаря должна быть выше подозрений.
Сталин: Жив курилка.
Поддубный: Жизнь — борьба.
Мафусаил: Жизнь коротка, искусство долговечно.
Чайковский: Здравствуй, племя младое,незнакомое!
Герострат: И дым отечества нам сладок и приятен.
Венера: И скучно, и грустно, и некому руку подать.
Игорь Нетто: И ты, Брут?
Герострат: Из искры возгорится пламя.
Бетховен: Имеющий уши да услышит.
Дон-Жуан: Ищите женщину.
Тимур: И я в Аркадии родился.
Герострат: И я сжег все, чему поклонялся, поклонился всему, что сжигал.
Буденный: Коня! Коня! Полцарства за коня!
Сизиф: Кто не работает, тот не ест.
Буденный: Лошади кушают овес и сено.
Дядя Том: Мир — хижинам, война — дворцам.
Платон: Мне не дорог твой подарок, дорога твоя любовь.
Наполеон: Москва! Как много в этом звуке...
Сизиф: Мы отдохнем!
Бетховен: Мы услышим ангелов...
Гомер: ...мы увидим небо в алмазах.
Герострат: Наделала синица славы, а моря не зажгла.
Ильф и Петров: Нам не надо златого кумира.
Бетховен: Народ безмолвствует.
Мюнхгаузен: Не могу молчать.
Чаплин: От великого до смешного один шаг.
Мичурин: Плоды просвещения.
Атлант: Подписано — так с плеч долой.
Нарцисс: Познай самого себя.
Неру: Послушай, ври, да знай же меру.
Буденный: Поэзия — вся! — езда в незнаемое.
Радж Капур: Призрак бродит по Европе...
Крупская: С милым рай и в шалаше.
Мичурин: Смотри в корень.
Безенчук: Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил.
Пятница: Суббота для человека, а не человек для субботы.
Ростропович: Так проходит слава мира.
Шаляпин: Ты все пела? Это дело...
Барышников: ...так поди же попляши.
Дездемона: Умолкни, чернь непросвещенна.
Митрофан: Учиться, учиться, и еще раз учиться.
Обломов: Фигаро здесь, Фигаро там.
Гаргантюа: Хлеба...
Гомер: ...и зрелищ.
Маресьев: Чего моя нога хочет?
Гомер: Чем ночь темней, тем ярче звезды.
Олег Попов: Чему смеетесь? Над собою смеетесь.
Павлик Морозов: Чти отца своего...
Эдип: ...и матерь свою.
Дон-Жуан: Что делаешь — делай скорее.
Мичурин: Яблоко раздора.
Красная Шапочка: Я волком бы выгрызла бюрократизм.
Митрофан: А знаю только то, что ничего не знаю.
Иуда: Язык родных осин.
Митрофан: Я мыслю — значит, существую.

ЧАЙКА-БУРЕВЕСТНИК

Комедия в трех действиях

Действующие лица


Ирина Николаевна Аркадина, по мужу Треплева, актриса
Константин Гаврилович Треплев, сын, молодой человек
Петр Николаевич Сорин, брат
Нина Михайловна Заречная, молодая девушка, дочь богатого помещика
Илья Афанасьевич Шамраев, поручик в отставке, управляющий у Сорина
Полина Андреевна, его жена
Маша, его дочь
Борис Алексеевич Тригорин, беллетрист
Евгений Сергеевич Дорн, врач
Семен Семенович Медведенко, учитель
Яков, работник
Повар
Горничная

Действия происходят в усадьбе Сорина.

Часть парка в имении Сорина. Широкая аллея, ведущая от зрителей в глубину парка к озеру, загорожена эстрадой, наскоро сколоченной для домашнего спектакля так, что озера совсем не видно. Налево и направо у эстрады кустарник.


Аркадина (тихо). Над седой равниной моря ветер тучи собирает.
Треплев (умоляюще и с упреком). Между тучами и морем гордо реет буревестник, черной молнии подобный.
Сорин (идет вправо и поет). То крылом воды касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и тучи слышат радость в смелом крике птицы.
Нина (протягивает в сторону Тригоринаруку, сжатую в кулак). В этом крике — жажда бури!
Шамраев (входит). Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
Полина Андреевна (Якову). Чайки стонут перед бурей — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
Маша (отцу). И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни, гром ударов их пугает.
Тригорин (раскланивается с Дорном и с Медведенком, потом нерешительно подходит к Треплеву). Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах...
Дорн (Нине, которая подходит). Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!
Медведенко. Все мрачней и ниже тучи... (Целует жене руку.) ...опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Яков (убирая со стола). Гром грохочет.
Повар (целует у Аркадиной руку). В пене гнева стонут волны, с ветром споря.
Горничная (выносит Аркадиной шляпу, манто, зонтик, перчатки). Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаха в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Аркадина (после паузы). Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.
Треплев (иронически). Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон бури, — и смеется, и рыдает...
Сорин (смеется). Он над тучами смеется, он от радости рыдает!
Нина (взволнованно). В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит, он увеерн, что не скроют тучи солнца, — нет, не скроют!
Шамраев (подводит Тригорина к шкафу). Ветер воет...
Полина Андреевна (стучит по столу). Гром грохочет...
Маша (сдерживая восторг). Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря.
Тригорин (записывая в книжку). Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит.
Дорн (перелистывая журнал, Тригорину). Точно огненные змеи вьются в море, исчезая, отраженья этих молний.
Медведенко (прислушиваясь). Буря! Скоро грянет буря!
Аркадина, Треплев, Сорин, Нина, Шамраев, Полина Андреевна, Маша, Тригорин, Дорн, Медведенко, Яков, Повар, Горничная (качают отрицательно головами, хором). Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы: «Пусть сильнее грянет буря!...»
Занавес.








                В гриме Хармса

                Я всегда любил рассказы Даниила Хармса. Мне всегда хотелось стать его соавтором. Но, увы, Хармс погиб в год моего рождения. Тогда я взял его рассказы, оставил все, как было, лишь изменил фамилии героев. В результате получилась серия дружеских шаржей на известных деятелей эмиграции.
                В. Б.

ЧТО ТЕПЕРЬ ПРОДАЮТ В МАГАЗИНАХ

Борис Филиппов пришел к Глебу Струве и не застал его дома.
А Струве в это время был в магазине и покупал там сахар, мясо и огурцы.
Филиппов потолкался возле дверей Струве и собрался уже писать записку, вдруг смотрит — идет сам Струве и несет в руках клеенчатую кошелку. Филиппов увидал Струве и кричит ему:

— А я вас уже целый час жду!
— Неправда, — говорит Струве, — я всего двадцать пять минут как из дома.
— Ну уж этого я не знаю, — сказал Филиппов, — а только я тут уже целый час.
— Не врите, — сказал Струве. — Стыдно врать.
— Милостивейший государь! — сказал Филиппов. — Потрудитесь выбирать выражения.
— Я считаю... — начал было Струве. Но его перебил Филиппов:
— Если вы считаете... — сказал он. Но тут Филиппова перебил Струве и сказал:
— Сам-то ты хорош!

Эти слова так взбесили Филиппова, что он нажал пальцем одну ноздрю, а другой ноздрей сморкнулся в Струве.
Тогда Струве выхватил из кошелки большой огурец и ударил им Филиппова по голове. Филиппов схватился руками за голову, упал и умер. Вот какие большие огурцы продают теперь в магазинах.

БАСНЯ

Сергей Довлатов сказал: «Я согласен на все, только бы быть хоть капельку повыше». Только он это сказал, как смотрит — стоит перед ним волшебница.
— Чего ты хочешь? — спрашивает волшебница.
А Сергей Довлатов стоит и от страха ничего сказать не может.
— Ну? — говорит волшебница.
А Сергей Довлатов стоит и молчит.
Волшебница исчезла.
Тут Сергей Довлатов начал плакать и кусать себе ногти. Сначала на руках все ногти сгрыз, а потом на ногах.
Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе.

СЛУЧАЙ С НАУМОМ КОРЖАВИНЫМ

Вот однажды Коржавин хотел лечь спать, да лег мимо кровати. Так он об пол ударился, что лежит на полу и встать не может.
Вот Коржавин собрал последние силы и встал на четвереньки. А силы его покинули, и он опять упал на живот и лежит.
Лежал Коржавин на полу часов пять. Сначала просто так лежал, а потом заснул.
Сон подкрепил силы Коржавина. Он проснулся совершенно здоровым, встал, прошелся по комнате и лег осторожно на кровать. «Ну, — думает, — теперь посплю». А спать-то уже не хочется. Ворочается Коржавин с боку на бок и никак заснуть не может.
Вот, собственно, и все.

ВСТРЕЧА

Вот однажды Барышников пошел на службу да на пороге встретил Чалидзе, который, купив польский батон, направлялся к себе восвояси.
Вот, собственно, и все.

АНЕКДОТЫ ИЗ ЖИЗНИ БРОДСКОГО

Бродский всегда был поэтом и все что-то писал. Однажды Алешковский застал его за писанием и громко воскликнул: «Да никак ты писака!» С тех пор Бродский очень полюбил Алешковского и стал называть его по-приятельски просто Алешкой.
Как известно, у Бродского никогда не росла борода. Бродский очень этим мучился и всегда завидовал Солженицыну, у которого, наоборот, борода росла вполне прилично. «У него растет, а у меня не растет», — частенько говаривал Бродский, показывая ногтями на Солженицына. И всегда был прав.
Однажды Халиф сломал свои часы и послал за Бродским. Бродский пришел, осмотрел часы Халифа и положил их обратно на стул. «Что скажешь, брат Бродский?» — спросил Халиф.
«Стоп машина», — сказал Бродский.

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ

Андрей Кленов ел клюкву, стараясь не морщиться. Он ждал, что все скажут: «Какая сила характера!» Но никто не сказал ничего.

Было слышно, как собака обнюхивала дверь. Виктор Урин зажал в кулаке зубную щетку и таращил глаза, чтобы лучше слышать. «Если собака войдет, — подумал Виктор Урин, — я ударю ее этой костяной ручкой прямо в висок!»

...Из коробки вышли какие-то пузыри. Василий Аксенов на цыпочках удалился из комнаты и тихо прикрыл за собою дверь. «Черт с ней! — сказал себе Василий Аксенов. — Меня не касается, что в ней лежит. В самом деле! Черт с ней!»

ОПТИЧЕСКИЙ ОБМАН

Андрей Седых, надев очки, смотрит на сосну и видит: на сосне сидит Лимонов и показывает ему кулак.
Андрей Седых, сняв очки, смотрит на сосну и видит, что на сосне никто не сидит.
Андрей Седых, надев очки, смотрит на сосну и опять видит, что на сосне сидит Лимонов и показывает ему кулак. Андрей Седых, сняв очки, опять видит, что на сосне никто не сидит.
Андрей Седых, опять надев очки, смотрит на сосну и опять видит, что на сосне сидит Лимонов и показывает ему кулак.
Андрей Седых не желает верить в это явление и считает это явление оптическим обманом.

ПЬЕСА

Максимов (стоя посредине сцены): У меня сбежала жена. Ну что же тут поделаешь? Все равно, коли сбежала, так уж не вернешь. Надо быть философом и мудро воспринимать всякое событие. Счастлив тот, кто обладает мудростью. Вот Буковский этой мудростью не обладает, а я обладаю. Я в публичной библиотеке два раза книгу читал. Очень умно там обо всем было написано.

Я всем интересуюсь, даже языками. Я умею по-французски считать и знаю, как по-немецки «живот». Дер маген. Вот как! Со мной даже художник Целков дружит. Мы с ним вместе пьем. А Буковский что? Даже на часы смотреть не умеет. В пальцы сморкается, рыбу вилкой ест, спит в сапогах, зубов не чистит... тьфу! Что называется — мужик! Ведь с ним покажись в обществе: вышибут вон, да еще и матом покроют — не ходи, мол, с мужиком, коли сам интеллигент.

Ко мне не подкопаешься. Давай графа — поговорю с графом. Давай барона — и с бароном поговорю. Сразу даже не поймешь, кто я такой есть.

Немецкий язык, это я, верно, плохо знаю, хотя знаю: живот — дер маген. А вот скажут мне: «Дер маген финдель мун», — а я уже и не знаю, чего это такое. А Буковский, тот и «дер маген» не знает. И вот с таким дурнем убежала! Ей, видите ли, вон чего надо! Меня она, видите ли, за мужчину не считает. «У тебя, — говорит, — голос бабий!» А и не бабий, а детский у меня голос! Тонкий, детский, а вовсе не бабий! Дура! Дура такая! Чего ей Буковский дался? Художник Целков говорит, что с меня садись да картину пиши.

СУД ЛИНЧА

Эрнст Неизвестный садится на коня и говорит, обращаясь к толпе, речь о том, что будет, если на месте, где находится общественный сад, будет построен американский небоскреб. Толпа слушает и, видимо, соглашается. Неизвестный записывает что-то у себя в записной книжечке. Из толпы выделяется Глезер и спрашивает Неизвестного, что он записал у себя в записной книжечке. Неизвестный отвечает, что это касается только его самого. Глезер наседает. Слово за слово и начинается распря. Толпа принимает сторону Глезера, и Неизвестный, спасая свою жизнь, погоняет коня и скрывается за поворотом. Толпа волнуется и за неимением другой жертвы хватает Глезера и отрывает ему голову. Оторванная голова катится по мостовой и застревает в люке для водостока. Толпа, удовлетворив свои страсти, расходится.

КОМАР И МЕЛАМИД

Меламид: Эй, Комар! Давай ловить комаров!
Комар: Нет, я к этому еще не готов. Давай лучше ловить котов!

КРИТИК ЗАВАЛИШИН

Жил-был критик. Звали его Завалишин. Однажды вышел он из дому и пошел в лавочку купить столярного клея.
Была оттепель, и на улице было очень скользко. Критик прошел несколько шагов, поскользнулся, упал и расшиб себе лоб.
— Эх! — сказал критик, встал, пошел в аптеку, купил пластырь и заклеил себе лоб. Но когда он вышел на улицу и сделал несколько шагов, он опять поскользнулся, упал и расшиб себе нос.
— Фу! — сказал критик, пошел в аптеку, купил пластырь и заклеил пластырем себе нос. Потом он опять вышел на улицу, опять поскользнулся, упал и расшиб себе щеку. Пришлось опять пойти в аптеку и заклеить пластырем щеку.
— Вот что, — сказал критику аптекарь, — вы так часто падаете и расшибаетесь, что я советую вам купить пластырей несколько штук.
— Нет, — сказал критик, — больше не упаду! Но когда он вышел на улицу, то опять поскользнулся, упал и расшиб себе подбородок.
— Паршивая гололедица! — закричал критик и опять побежал в аптеку.
— Ну вот видите, — сказал аптекарь. — Вот вы опять упали.
— Нет! — закричал критик. — Ничего и слышать не хочу! Давайте скорее пластырь! Аптекарь дал пластырь, критик заклеил себе подбородок и побежал домой. А дома его не узнали и не пустили в квартиру.
— Я критик Завалишин! — кричал критик.
— Рассказывай! — отвечали из квартиры и заперли дверь на крюк и цепочку. Критик Завалишин постоял на лестнице, плюнул и пошел на улицу.

ШОСТАКОВИЧ И РОСТРОПОВИЧ

Ростропович падает из-за кулис на сцену и смирно лежит.

Шостакович (выходит, спотыкается об Растроповича и падает). Вот черт! Никак об Ростроповича!
Ростропович (поднимаясь). Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут. (Идет, спотыкается об Шостаковича и падает.) Никак об Шостаковича спотыкнулся!
Шостакович (поднимаясь). Ни минуты покоя! (Идет, спотыкается об Ростроповича и падает.) Вот черт! Никак опять об Ростроповича!
Ростропович (поднимаясь). Вечно во всем помеха! (Идет, спотыкается об Шостаковича и падает.) Вот мерзопакость! Опять об Шостаковича!
Шостакович (поднимаясь). Хулиганство! Сплошное хулиганство! (Идет, спотыкается об Ростроповича и падает.) Вот черт! Опять об Ростроповича!
Ростропович (поднимаясь). Это издевательство сплошное! (Идет, спотыкается об Шостаковича и падает.) Опять об Шостаковича!
Шостакович (поднимаясь). Вот черт! Истинно, что черт! (Идет, спотыкается об Ростроповича и падает.) Об Ростроповича!
Ростропович (поднимается). Мерзопакость! (Идет, спотыкается об Шостаковича и падает.) Об Шостаковича!
Шостакович (поднимаясь). Вот черт! (Идет, спотыкается об Ростроповича и падает за кулисы.) Об Ростроповича!
Ростропович (поднимаясь). Мерзопакость! (Уходит за кулисы.)

За сценой слышен голос Ростроповича: «Об Шостаковича!»
Занавес.



                      Повесть о том,
                      как поссорились
                      Александр Исаевич
                      и Иван Денисович

ГЛАВА 1,

АЛЕКСАНДР ИСАЕВИЧ И ИВАН ДЕНИСОВИЧ

        Славная бекеша у Александра Исаевича! отличнейшая! А какие смушки! Фу ты, пропасть, какие смушки! сизые с морозом! Я ставлю Бог знает что, если у кого-либо найдутся такие! Взгляните, ради Бога, на них, — особенно если он станет с кем-нибудь говорить, — взгляните сбоку: что это за объедение! Описать нельзя: бархат! серебро! огонь! Господи Боже мой! Николай Чудотворец, угодник божий! отчего же у меня нет такой бекеши! Он сшил её тогда еще, когда Наталия Дмитриевна не ездила в Нью-Йорк. Вы знаете Наталию Дмитриевну? Та самая, что откусила ухо у Чалидзе.

        Прекрасный человек Александр Исаевич! Какой у него дом в Кавендише! Вокруг него со всех сторон навес на дубовых столбах, под навесом везде скамейки. Александр Исаевич, когда сделается слишком жарко, скинет с себя и бекешу, и исподнее, сам останется в одной рубашке, и отдыхает под навесом, и глядит, что делается во дворе и на улице. Какие у него яблони и груши под самыми окнами! Отворите только окно — так ветви и врываются в комнату.

        Это все перед домом; а посмотрели бы, что у него в саду! Чего там нет! Сливы, вишни, черешни, огородина всякая, подсолнечники, огурцы, дыни, стручья, даже гумно и кузница.

        Прекрасный человек Александр Исаевич! Он очень любит дыни. Это его любимое кушанье. Как только отобедает и выйдет в одной рубашке под навес, сейчас приказывает Иловайской принести две дыни. И уже сам разрежет, соберет семена в особую бумажку и начнет кушать. Потом велит Иловайской принести чернильницу и сам, собственною рукою, сделает надпись над бумажкою с семенами: «Сия дыня съедена такого-то числа». Если при этом был какой-нибудь гость, то: «Участвовал такой-то».

        Покойный судья кавендишский всегда любовался, глядя на дом Александра Исаевича. Да, домишко очень недурен. Мне нравится, что к нему со всех сторон пристроены сени и сенички, так что если взглянуть на него издали, то видны одни только крыши, посаженные одна на другую, что весьма походит на тарелку, наполненную блинами, а еще лучше на губки, нарастающие на дереве. Впрочем, крыши все крыты очеретом; ива, дуб и две яблони облокотились на них своими раскидистыми ветвями. Промеж дерев мелькают и выбегают даже на улицу небольшие окошки с резными выбеленными ставнями.

        Прекрасный человек Александр Исаевич! Его знает и генерал нью-йоркский! Петро Григорьевич Григоренко, когда едет из Квинса, то всегда заезжает к нему. А протопоп отец Дудко, что живет в Ховрино, когда соберется у него человек пяток гостей, всегда говорит, что он никого не знает, кто бы так исполнял долг христианский и умел жить, как Александр Исаевич.

        Боже, как летит время! Уже тогда прошло более десяти лет, как он овдовел. Детей у него не было. У Иловайской есть дети и бегают часто по двору. Александр Исаевич всегда дает каждому из них или по бублику, или по кусочку дыни, или грушу. Иловайская у него носит ключи от комор и погребов; от большого же сундука, что стоит в его спальне, и от средней ко-моры ключ Александр Исаевич держит у себя и не любит никого туда пускать. Иловайская — девка здоровая, ходит в запаске, с свежими икрами и щеками.

        А какой богомольный человек Александр Исаевич! Каждый воскресный день надевает он бекешу и идет в церковь. Взошедши в нее, Александр Исаевич, раскланявшись на все стороны, обыкновенно помещается на крылосе и очень хорошо подтягивает басом. Когда же окончится служба, Александр Исаевич никак не утерпит, чтоб не обойти всех нищих. Он бы, может быть, и не хотел заняться таким скучным делом, если бы не побуждала его к тому природная доброта.

        — Здорово, небого!* [* Бедная. (Примеч. В. А. Бахчаняна.)] — обыкновенно говорил он, отыскавши самую искалеченную бабу, в изодранном, сшитом из заплат платье. — Откуда ты, бедная?
        — Я, паночку, из Аляски пришла: третий день, как не пила, не ела, выгнали меня собственные дети.
        — Бедная головушка, чего ж ты пришла сюда?
        — А так, паночку, милостыни просить, не даст ли кто-нибудь хоть на хлеб.
        — Гм! что ж, тебе разве хочется хлеба? — обыкновенно спрашивал Александр Исаевич.
        — Как не хотеть! Голодна как собака.
        — Гм! — отвечал обыкновенно Александр Исаевич. — Так тебе, может, и мяса хочется?
        — Да все, что милость ваша даст, всем буду довольна.
        — Гм! разве мясо лучше хлеба?
        — Где уж голодному разбирать. Все, что пожалуете, все хорошо. При этом старуха обыкновенно протягивала руку.
        — Ну, ступай же с Богом, — говорил Александр Исаевич. — Чего ж ты стоишь? ведь я тебя не бью! — и, обратившись с такими расспросами к другому, к третьему, наконец возвращается домой, или заходит выпить рюмку водки к соседу Ивану Денисовичу, или к судье, или к шерифу.

        Александр Исаевич очень любит, если ему кто-нибудь сделает подарок или гостинец. Это ему очень нравится. Очень хороший также человек Иван Денисович. Его двор возле двора Александра Исаевича. Они такие между собой приятели, каких свет не производил. Владимир Емельянович Максимов, который до сих пор еще ходит в коричневом сюртуке с голубыми рукавами и обедает по воскресным дням у «Максима», обыкновенно говорил, что Ивана Денисовича и Александра Исаевича сам черт связал веревочкой. Куда один — туда и другой плетётся.

        Иван Денисович никогда не был женат. Хотя поговаривали, что он женился, но это совершенная ложь. Я очень хорошо знаю Ивана Денисовича и могу сказать, что он даже не имел намерения жениться. Откуда выходят все эти сплетни? Так, как пронесли было, что Иван Денисович родился с хвостом назади. Но эта выдумка так нелепа и вместе гнусна и неприлична, что я даже не почитаю нужным опровергать пред просвещенными читателями, которым, без всякого сомнения, известно, что у одних только ведьм, и то у весьма немногих, есть назади хвост, которые, впрочем, принадлежат более к женскому полу, нежели к мужескому.

        Несмотря на большую приязнь, эти редкие друзья не совсем были сходны между собою. Лучше всего можно узнать характеры их из сравнения: Александр Исаевич имеет необыкновенный дар говорить чрезвычайно приятно. Господи, как он говорит! Это ощущение можно сравнить только с тем, когда у вас ищут в голове или потихоньку проводят пальцем по вашей пятке. Слушаешь, слушаешь — и голову повесишь. Приятно! чрезвычайно приятно! как сон после купанья. Иван Денисович, напротив, больше молчит, но зато если влепит словцо, то держись только: отбреет лучше всякой бритвы. Александр Исаевич худощав и высокого роста; Иван Денисович немного ниже, но зато распространяется в толщину. Голова у Александра Исаевича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана Денисовича на редьку хвостом вверх. Александр Исаевич только после обеда лежит в одной рубашке под навесом; ввечеру же надевает бекешу и идет куда-нибудь — или к городскому супермаркету, куда он поставляет муку, или в поле ловить перепелов. Иван Денисович лежит весь день на крыльце, — если не слишком жаркий день, то обыкновенно выставив спину на солнце, — и никуда не хочет идти. Если вздумается утром, то пройдет по двору, осмотрит хозяйство и опять на покой. В прежние времена зайдет, бывало, к Александру Исаевичу. Александр Исаевич чрезвычайно тонкий человек и в порядочном разговоре никогда не скажет неприличного слова и тотчас обидится, если услышит его. Иван Денисович иногда не обережется; тогда обыкновенно Александр Исаевич встает с места и говорит: «Довольно, довольно, Иван Денисович; лучше скорее на солнце, чем говорить такие богопротивные слова». Александр Исаевич очень сердится, если ему попадется в борщ муха: он тогда выходит из себя — и тарелку кинет, и хозяину достанется. Иван Денисович чрезвычайно любит купаться и, когда сядет по горло в воду, велит поставить также в воду стол и самовар, и очень любит пить чай в такой прохладе. Александр Исаевич чрезвычайно любопытен. Боже сохрани, если что-нибудь начнешь ему рассказывать, да не доскажешь! Если ж чем бывает недоволен, то тотчас дает заметить это. По виду Ивана Денисовича чрезвычайно трудно узнать, доволен ли он или сердит; хоть и обрадуется чему-нибудь, то не покажет. Александр Исаевич несколько боязливого характера. У Ивана Денисовича, напротив того, шаровары в таких широких складках, что если бы раздуть их, то в них можно бы поместить весь двор с амбарами и строением. У Александра Исаевича большие выразительные глаза табачного цвета и рот несколько похож на букву ижицу; у Ивана Денисовича глаза маленькие, желтоватые, совершенно пропадающие между густых бровей и пухлых щек, и нос в виде спелой сливы. Александр Исаевич если попотчивает вас табаком, то всегда наперед лизнёт крышку табакерки, потом щелкнет по ней пальцем и, поднесши, скажет, если вы с ним знакомы: «Смею ли просить, государь мой, об одолжении?»; если же незнакомы, то: «Смею ли просить, государь мой, не имея чести знать чина, имени и отчества, об одолжении?» Иван же Денисович даст вам прямо в руки рожок свой и прибавит только: «Одолжайтесь». Как Александр Исаевич, так и Иван Денисович очень не любят блох; и оттого ни Александр Исаевич, ни Иван Денисович никак не пропустят жида с товарами, чтобы не купить у него эликсира в разных баночках против этих насекомых, выбранив наперед его хорошенько за то, что он исповедует еврейскую веру.

        Впрочем, несмотря на некоторые несходства, как Александр Исаевич, так и Иван Денисович прекрасные люди.

ГЛАВА 2,

ИЗ КОТОРОЙ МОЖНО УЗНАТЬ, ЧЕГО ЗАХОТЕЛОСЬ АЛЕКСАНДРУ ИСАЕВИЧУ, О ЧЕМ ПРОИСХОДИЛ РАЗГОВОР МЕЖДУ АЛЕКСАНДРОМ ИСАЕВИЧЕМ И ИВАНОМ ДЕНИСОВИЧЕМ И ЧЕМ ОН ОКОНЧИЛСЯ

Утром, это было в июле месяце, Александр Исаевич лежал под навесом. День был жарок, воздух сух и переливался струями. Александр Исаевич успел уже побывать за городом у косарей и на хуторе, успел расспросить встретившихся мужиков и баб, откуда, куда, как и почему; уходился страх и прилег отдохнуть. Лежа, он долго оглядывал коморы, двор, сараи, кур, бегавших по двору, и думал про себя: «Господи, Боже мой, какой я хозяин! Чего у меня нет? Птицы, строение, амбары, всякая прихоть, водка перегонная, настоянная; в саду груши, сливы; в огороде мак, капуста, горох... Чего ж еще нет у меня?.. Хотел бы я знать, чего нет у меня?»

        Задавши себе такой глубокомысленный вопрос, Александр Исаевич задумался; а между тем глаза его отыскали новые предметы, перешагнули через забор в двор Ивана Денисовича и занялись невольно любопытным зрелищем. Тощая баба выносила по порядку залежалое платье и развешивала его на протянутой веревке выветривать. Скоро старый мундир с изношенными обшлагами протянул на воздух рукава и обнимал парчовую кофту, за ним высунулся дворянский с гербовыми пуговицами, отъеденным воротником; белые казимировые панталоны с пятнами, которые когда-то натягивались на ноги Ивана Денисовича и которые можно теперь натянуть разве на его пальцы. За ними скоро повисли другие, в виде буквы Л. Потом синий казацкий бешмет, который шил себе Иван Денисович назад тому лет двадцать, когда готовился было вступить в милицию и отпустил было уже усы. Наконец, одно к одному выставилась шпага, походившая на шпиц, торчавший в воздухе. Потом завертелись фалды чего-то похожего на кафтан травяно-зеленого цвета, с медными пуговицами величиною в пятак. Из-за фалд выглянул жилет, обложенный золотым позументом, с большим вырезом напереди. Жилет скоро закрыла старая юбка покойной бабушки, с карманами, в которые можно было положить по арбузу. Все, мешаясь вместе, составляло для Александра Исаевича очень занимательное зрелище, между тем как лучи солнца, охватывая местами синий или зеленый рукав, красный обшлаг или часть золотой парчи или играя на шпажном шпице, делали его чем-то необыкновенным, похожим на тот вертеп, который развозят по хуторам кочующие пройдохи, — особливо когда толпа народа, тесно сдвинувшись, глядит на царя Ирода в золотой короне или на Антона, ведущего козу; за вертепом визжит скрыпка; цыган бренчит руками по губам своим вместо барабана, а солнце заходит, и свежий холод южной ночи незаметно прижимается сильнее к свежим плечам и грудям полных хуторянок.

        Скоро старуха вылезла из кладовой, кряхтя и таща на себе старинное седло с оборванными стременами, с истертыми кожаными чехлами для пистолетов, с чепраком когда-то алого цвета, с золотым шитьем и медными бляхами.

        «Вот глупая баба! — подумал Александр Исаевич, — она еще вытащит и самого Ивана Денисовича проветривать!» И точно: Александр Исаевич не совсем ошибся в своей догадке. Минут через пять воздвигнулись нанковые шаровары Ивана Денисовича и заняли собою почти половину двора. После этого она вынесла еще шапку и ружье.

        «Что ж это значит? — подумал Александр Исаевич, — я не видел никогда ружья у Ивана Денисовича. Что ж это он? стрелять не стреляет, а ружье держит! На что ж оно ему? А вещица славная! Я давно себе хотел достать такое. Мне очень хочется иметь это ружьецо; я люблю позабавиться ружьецом».


        — Эй, баба, баба! — закричал Александр Исаевич, кивая пальцем. Старуха подошла к забору.
        — Что это у тебя, бабуся, такое?
        — Видите сами, ружьё.
        — Какое ружье?
        — Кто его знает, какое! Если б оно было мое, то я, может быть, и знала бы, из чего оно сделано; но оно панское.

        Александр Исаевич встал и начал рассматривать ружье со всех сторон и позабыл дать выговор старухе за то, что повесила его вместе с шпагою проветривать.
        — Оно, должно думать, железное, — продолжала старуха.
        — Гм! железное. Отчего ж оно железное? — говорил про себя Александр Исаевич. — А давно оно у пана?
        — Может быть, и давно.
        — Хорошая вещица! — продолжал Александр Исаевич. — Я выпрошу его. Что ему делать с ним? Или променяюсь на что-нибудь. Что, бабуся, дома пан?
        — Дома.
        — Что он? лежит?
        — Лежит.
        — Ну, хорошо; я приду к нему.

        Александр Исаевич оделся, взял в руки суковатую палку от собак, потому что в Кавендише гораздо более их попадается на улице, нежели людей, и пошёл.

        Двор Ивана Денисовича хотя был возле двора Александра Исаевича и можно было перелезть из одного в другой через плетень, однако ж Александр Исаевич пошел улицею. С этой улицы нужно было перейти в переулок, который был так узок, что если случалось встретиться в нем двум повозкам в одну лошадь, то они уже не могли разъехаться и оставались в таком положении до тех пор, покамест, схвативши за задние колеса, не вытаскивали их каждую в противную сторону на улицу. Пешеход же убирался, как цветами, репейниками, росшими с обеих сторон возле забора. На этот переулок выходили с одной стороны сарай Александра Исаевича, с другой — амбар, ворота и голубятня Ивана Денисовича.

        Александр Исаевич подошел к воротам, загремел щеколдой: изнутри поднялся собачий лай; но разношерстная стая скоро побежала, помахивая хвостами, назад, увидевши, что это было знакомое лицо. Александр Исаевич перешел двор, на котором пестрели индейские голуби, кормимые собственноручно Иваном Денисовичем, корки арбузов и дынь, местами зелень, местами изломанное КОЛЕСО, или обруч от бочки, или валявшийся мальчишка в запачканной рубашке, — картина, которую любят живописцы! Тень от развешанных платьев покрывала почти весь двор и сообщала ему некоторую прохладу. Баба встретила его поклоном и, зазевавшись, стала на одном месте. Перед домом охорашивалось крылечко с навесом на двух дубовых столбах — ненадежная защита от солнца, которое в это время в Вермонте не любит шутить и обливает пешехода с ног до головы жарким потом. Из этого можно было видеть, как сильно было желание у Александра Исаевича приобресть необходимую вещь, когда он решился выйти в такую пору, изменив даже своему всегдашнему обыкновению прогуливаться только вечером.

        Комната, в которую вступил Александр Исаевич, была совершенно темна, потому что ставни были закрыты, и солнечный луч, проходя в дыру, сделанную в ставне, принял радужный цвет и, ударяясь в противостоящую стену, рисовал на ней пестрый ландшафт из очеретяных крыш, дерев и развешанного на дворе платья, всё только в обращенном виде. От этого всей комнате сообщался какой-то чудный полусвет.

        — Помоги Бог! — сказал Александр Исаевич.
        — А! здравствуйте, Александр Исаевич! — отвечал голос из угла комнаты. Тогда только Александр Исаевич заметил Ивана Денисовича, лежащего на разостланном на полу ковре. — Извините, что я перед вами в натуре.
        Иван Денисович лежал безо всего, даже без рубашки.
        — Ничего. Почивали ли вы сегодня, Иван Денисович?
        — Почивал. А вы почивали, Александр Исаевич?
        — Почивал.
        — Так вы теперь и встали?
        — Я теперь встал? Христос с вами, Иван Денисович! как можно спать до сих пор! Я только что приехал из хутора. Прекрасные жита по дороге! восхитительные! и сено такое рослое, мягкое, злачное!
        — Горпина! — закричал Иван Денисович, — принеси Александру Исаевичу водки да пирогов со сметаною.
        — Хорошее время сегодня.
        — Не хвалите, Александр Исаевич. Чтоб его черт взял! некуда деваться от жару.
        — Вот-таки нужно помянуть черта. Эй, Иван Денисович! Вы вспомните мое слово, да уже будет поздно: достанется вам на том свете за богопротивные слова.
        — Чем же я обидел вас, Александр Исаевич? Я не тронул ни отца, ни матери вашей. Не знаю, чем я вас обидел.
        — Полно уже, полно, Иван Денисович!
        — Ей-богу, я не обидел вас, Александр Исаевич!
        — Странно, что перепела до сих пор нейдут под дудочку.
        — Как вы себе хотите, думайте что вам угодно, только я вас не обидел ничем.
        — Не знаю, отчего они нейдут, — говорил Александр Исаевич, как бы не слушая Ивана Денисовича. — Время ли не приспело еще... только время, кажется, такое, какое нужно.
        — Вы говорите, что жита хорошие?
        — Восхитительные жита, восхитительные! За сим последовало молчание.
        — Что это вы, Иван Денисович, платье развешиваете? — наконец сказал Александр Исаевич.
        — Да, прекрасное, почти новое платье загноила проклятая баба. Теперь проветриваю; сукно тонкое, превосходное, только вывороти
        — и можно снова носить.
        — Мне там понравилась одна вещица, Иван Денисович.
        — Какая?
        — Скажите, пожалуйста, на что вам это ружье, что выставлено выветривать вместе с платьем? — Тут Александр Исаевич поднес табаку. — Смею ли просить об одолжении?
        — Ничего, одолжайтесь! я понюхаю своего! — при этом Иван Денисович пощупал вокруг себя и достал рожок. — Вот глупая баба, так она и ружье туда же повесила! Хороший табак жид делает в Бруклине. Я не знаю, что он кладет туда, а такое душистое! На канупер немножко похоже. Вот возьмите, разжуйте немножко во рту. Не правда ли, похоже на канупер? Возьмите, одолжайтесь!
        — Скажите, пожалуйста, Иван Денисович, я все насчет ружья: что вы будете с ним делать? ведь оно вам не нужно.
        — Как не нужно? а случится стрелять?
        — Господь с вами, Иван Денисович, когда же вы будете стрелять? Разве по втором пришествии. Вы, сколько я знаю и другие запомнят, ни одной еще качки* [* То есть утки. (Примеч. В. А. Бахчаняна.)] не убили, да и ваша натура не так уже Господом Богом устроена, чтоб стрелять. Вы имеете осанку и фигуру важную. Как же вам таскаться по болотам, когда ваше платье, которое не во всякой речи прилично назвать по имени, проветривается и теперь еще, что же тогда? Нет, вам нужно иметь покой, отдохновение. (Александр Исаевич, как упомянуто выше, необыкновенно живописно говорил, когда нужно было убеждать кого. Как он говорил! Боже, как он говорил!) Да, так вам нужны приличные поступки. Послушайте, отдайте его мне!
        — Как можно! это ружье дорогое. Таких ружьев теперь не сыщете нигде. Я, еще как собирался в милицию, купил его у Турчина. А теперь бы то так вдруг и отдать его? Как можно? это вещь необходимая!
        — На что же она необходимая?
        — Как на что? А когда нападут на дом разбойники... Еще бы не необходимая. Слава тебе господи! Теперь я спокоен и не боюсь никого. А отчего? Оттого, что я знаю, что у меня стоит в коморе ружье.
        — Хорошее ружье! Да у него, Иван Денисович, замок испорчен.
        — Что ж, что испорчен? Можно починить. Нужно только смазать конопляным маслом, чтоб не ржавел.
        — Из ваших слов, Иван Денисович, я никак не вижу дружественного ко мне расположения. Вы ничего не хотите сделать для меня в знак приязни.
        — Как же это вы говорите, Александр Исаевич, что я вам не оказываю никакой приязни? Как вам не совестно! Ваши волы пасутся на моей степи, и я ни разу не занимал их. Когда едете в Вашингтон, всегда просите у меня повозки, и что ж? разве я отказал когда? Ребятишки ваши перелезают чрез плетень в мой двор и играют с моими собаками, — я ничего не говорю: пусть себе играют, лишь бы ничего не трогали! пусть себе играют!
        — Когда не хотите подарить, так, пожалуй, поменяемся.
        — Что ж вы дадите мне за него? — при этом Иван Денисович облокотился на руку и поглядел на Александра Исаевича.
        — Я вам дам за него бурую свинью, ту самую, что я откормил в сажу. Славная свинья! Увидите, если на следующий год она не наведет вам поросят.
        — Как же вы, в самом деле, Александр Исаевич, даете за ружье черт знает что такое: свинью!
        — Отчего же она — черт знает что такое, Иван Денисович?
        — Как же, вы бы сами посудили хорошенько. Это таки ружье, вещь известная; а то — черт знает что такое: свинья! Если бы не вы говорили, я бы мог это принять в обидную для себя сторону.
        — Что ж нехорошего заметили вы в свинье?
        — За кого же, в самом деле, вы принимаете меня? чтоб я свинью...
        — Садитесь, садитесь! не буду уже... Пусть вам остается ваше ружье, пускай себе сгниет и перержавеет, стоя в углу в коморе, — не хочу больше говорить о нем. После этого последовало молчание.
        — Говорят, — начал Александр Исаевич, — что три короля объявили войну президенту нашему.
        — Да, говорил мне Петро Григорьевич. Что ж это за война? и отчего она?
        — Наверное не можно сказать, Иван Денисович, за что она. Я полагаю, что короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.
        — Вишь, дурни, чего захотели! — произнес Иван Денисович, приподнявши голову.
        — Вот видите, а президент наш и объявил им за то войну. Нет, говорит, примите вы сами веру Христову!
        — Что ж? ведь наши побьют их, Александр Исаевич!
        — Побьют. Так не хотите, Иван Денисович, менять ружьеца?
        — Мне странно, Александр Исаевич: вы, кажется, человек известный ученостью, а говорите как недоросль. Что бы я за дурак такой...
        — Садитесь, садитесь. Бог с ним! пусть оно себе околеет; не буду больше говорить!..
        В это время принесли закуску.
        Александр Исаевич выпил рюмку и закусил пирогом со сметаною.
        — Слушайте, Иван Денисович. Я вам дам, кроме свиньи, еще два мешка овса, ведь овса вы не сеяли. Этот год все равно вам нужно будет покупать овес.
        — Ей-богу, Александр Исаевич, с вами говорить нужно, гороху наевшись. (Это еще ничего, Иван Денисович и не такие фразы отпускает.) Где видано, чтобы кто ружье променял на два мешка овса? Небось бекеши своей не поставите.
        — Но вы позабыли, Иван Денисович, что я и свинью еще даю вам.
        — Как! два мешка овса и свинью за ружье?
        — Да что ж, разве мало?
        — За ружье?
        — Конечно за ружье.
        — Два мешка за ружье?
        — Два мешка не пустых, а с овсом; а свинью позабыли?
        — Поцелуйтесь с своею свиньею, а коли не хотите, так с чертом!
        — О! вас зацепи только! Увидите: нашпигуют вам на том свете язык горячими иголками за такие богомерзкие слова. После разговору с вами нужно и лицо и руки умыть и самому окуриться.
        — Позвольте, Александр Исаевич: ружье вещь благородная, самая любопытная забава, притом и украшение в комнате приятное...
        — Вы, Иван Денисович, разносились так с своим ружьем, как дурень с писаною торбою, — сказал Александр Исаевич с досадою, потому что действительно начинал уже сердиться.
        — А вы, Александр Исаевич, настоящий гусак*. [* То есть гусь-самец. (Примеч. В. А. Бахчаняна.)] Если бы Иван Денисович не сказал этого слова, то они бы поспорили между собою и разошлись, как всегда, приятелями; но теперь произошло совсем другое. Александр Исаевич весь вспыхнул.
        — Что вы такое сказали, Иван Денисович? — спросил он, возвысив голос.
        — Я сказал, что вы похожи на гусака, Александр Исаевич!
        — Как же вы смели, сударь, позабыв и приличие, и уважение к чину и фамилии человека, обесчестить таким поносным именем?
        — Что ж тут поносного? Да чего вы, в самом деле, так размахались руками, Александр Исаевич?
        — Я повторяю, как вы осмелились, в противность всех приличий, назвать меня гусаком?
        — Начхать я вам на голову, Александр Исаевич! Что вы так раскудахтались?
        Александр Исаевич не мог более владеть собою: губы его дрожали; рот изменил обыкновенное
        положение ижицы, а сделался похожим на О; глазами он так мигал, что сделалось страшно.
        Это было у Александра Исаевича чрезвычайно редко. Нужно было для этого его сильно рассердить.
        — Так я ж вам объявлю, — произнес Александр Исаевич, — что я знать вас не хочу!
        — Большая беда! ей-богу, не заплачу от этого! — отвечал Иван Денисович. Лгал, лгал, ей-богу лгал! ему очень было досадно это.
        — Нога моя не будет у вас в доме.
        — Эге-ге! — сказал Иван Денисович, с досады не зная сам, что делать, и против обыкновения встав на ноги. — Эй, баба, хлопче!
        — При сем показалась из-за дверей та самая тощая баба и небольшого роста мальчик, запутанный в длинный и широкий сюртук. — Возьмите Александра Исаевича за руки да выведите его за двери!
        — Как! Дворянина? — закричал с чувством достоинства и негодования Александр Исаевич. — Осмельтесь только! подступите! Я вас уничтожу с глупым вашим паном! Ворон не найдет места вашего! (Александр Исаевич говорил необыкновенно сильно, когда душа его бывала потрясена.)

        Вся группа представляла сильную картину: Иван Денисович, стоявший посреди комнаты в полной красоте своей без всякого украшения! Баба, разинувшая рот и выразившая на лице самую бессмысленную, исполненную страха мину! Александр Исаевич с поднятою вверх рукою, как изображались римские трибуны! Это была необыкновенная минута! спектакль великолепный! И между тем только один был зрителем: это был мальчик в неизмеримом сюртуке, который стоял довольно покойно и чистил пальцем свой нос. Наконец Александр Исаевич взял шапку свою.

        — Очень хорошо поступаете вы, Иван Денисович, прекрасно! Я это припомню вам.
        — Ступайте, Александр Исаевич, ступайте! да глядите, не попадайтесь мне: а не то я вам, Александр Исаевич, всю морду побью!
        — Вот вам за это, Иван Денисович! — отвечал Александр Исаевич, выставив ему кукиш и хлопнув за собой дверью, которая с визгом захрипела и отворилась снова.

        Иван Денисович показался в дверях и что-то хотел присовокупить, но Александр Исаевич уже не оглядывался и летел со двора.

О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО ПОСЛЕ ССОРЫ АЛЕКСАНДРА ИСАЕВИЧА
С ИВАНОМ ДЕНИСОВИЧЕМ, МОЖНО УЗНАТЬ В СОБРАНИИ СОЧИНЕНИЙ
Н. В. ГОГОЛЯ, ИЗДАННОМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ ИЗДАТЕЛЬСТВОМ
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В 1959 ГОДУ,
ТОМ ВТОРОЙ, СТРАНИЦЫ 210—245.





ВАГРИЧ БАХЧАНЯН
(художник слова)

ПРЕДЗЕМШАРА ПОСВЯЩАЕТСЯ

ЗВЕРИТЕЛЬНАЯ ГРАМОТА,
или
ПОМЕСЬ ГИБРИДА С МЕТИСОМ

из диптиха "Зоопарк культуры н отдыха" УЖИМКА-ПРЕСС
МОСКВА - НЬЮ-ЙОРК
вторая половина ХХ-го века

1. РЕМЕСЛОН
2. СОБАКАЛАВР
3. КЕФАЛЬШЬ
4. БЕГЕМОТОПЕХОТА
5. БОРЗАЯЦ
6. БЛОНДИНОЗАВР
7. ГАЛОШАДЬ
8. ДЕЛЬФИНТ
9. КИСЕЛЬДЬ
10. КАНКАНАРЕЙКА
11. ЧЕРЕПАХАРЬ
12. КНУТРИЯ
13. ЩЕГОЛУХ
14. ОМАРМЕЛАД
15. УПРАВДОМУЛЬ
16. БАКЛАНДЫШ
17. ЖАРГОНЧАЯ
18. ЯГУАРФА
19. ЯГУАРИЯ
20. ЯГУАРКТИКА
21. ГИТАРАКАН
22. БЛОХАНЬ
23. БАРАНЧО
24. КАМСАБЛЯ
25. КАБАНКНОТ
26. ЛЕМУРАВЬЕД
27. ДОНОСОРОГ
28. БУЙВОЛК
29. ЛАНГУСТРИЦА
30. ПЕНОПЛАСТОЧКА
31. БИБЛИОФИЛИН
32. ЖИРАФИНАД
33. ПИНГВИНОГРАД
34. КЛОПУХ
35. КАМБАЛАЛАЙКА
36. ФОРЕЛЬС
37. КАГОРНОСТАЙ
38. САРАНЧАДО
39. САРАНЧАРДАШ
40. САРАНЧАЙКА
41. ОТБРОСОМАХА
42. ПАВИАНГЕЛ
43. ОРАНГУТАНГО
44. МАКАКАДУ
45. КАКАДУБ
46. ХЛЕБЕДЬ
47. ДЕМАГОГОЛЬ
48. САМОПАЛТУС
49. МАРЦИПАНТЫ
50. ШАКАЛАМБУР
51. ПЛЕКСИГЛАСТОЧКА
52. СУДАКТИЛЬ
53. ПАВЛИНЗА
54. КАШАЛОТОС
55. ГУСАКСОФОН
56. ТУШКАНЦЛЕР
57. ШМЕЛЬНИК
58. БИЗОНТ
59. БРЮНЕТОПЫРЬ
60. МУХОМОРЖ
61. МОСКИТОБОЙ
62. ПИОНЕРПА
63. КОМСОМОЛЬ
64. КОМСОМОЛЛЮСК
65. ПУСТЕЛЬГАЛСТУК
66. ПЧЕЛАЙНЕР
67. МАМОНТЕ-КАРЛО
68. СЕВРЮГОСЛАВИЯ
69. САМЕЦЦО-СОПРАНО
70. ПЕТУХАЧЕВСКИЙ
71. ВЕРБЛЮДОЕД
72. ОСЬМИНОГОТЬ
73. КАМЫШЬ
74. ПЛОТВАРЬ
75. ПОЖАР-ПТИЦА
76. МАДАПОЛАМА
77. БАОБАБОЧКА
78. ОВЦАПЛЯ
79. КОЗАЯЦ
80. ТИГРОТЕКА
81. СЛЕПЕНЬЮАР
82. ОПОССУМРАК
83. СУРОК-Н-РОЛЛ
84. ЧЕТВЕРТАКСА
85. ПИТОННА
86. ТОРШЕРШЕНЬ
87. ТЮ-ТЮЛЬКА
88. ПАУКСУС
89. ЧЕРВЯКОРЬ
90. ИИСУСЛИК
91. МЕДСЕСТРАУС
92. ШВАЛЬДШНЕП
93. ЧЕПУХАРИУС
94. ПАРФЮМЕРИИ
95. ШИМПАНЗЕБРА
96. ТАКСИВКА-БУРКА
97. САМОГОНЧАЯ
98. АЛЬБАТРОСТБИФ
99. КРАБОВЛАДЕЛЕЦ
100. ФАЗАНАВЕС


В А Г Р И Ч   Б А Х Ч А Н Я Н









Ч У Ж А Я   Д У Ш А
( черновик )









Издательство "ГАРЛЕМ"

Посвящается Сашу Черному и Коле Чернышевскому

Цена на черном рынке — 100р.
( черная сотня )




В А Г Р И Ч   Б А Х Ч А Н Я Н









Т Ч К А











Издательство имени Отчества и Фамилии
Нью-Йорк
1976 год














Точка зрения














Точка опоры














Точь-в-точь точка














Точка над "i"














Фрагмент многоточия

Точка ножниц














ТО ЧКАлов

читать сначала




Используются технологии uCoz