DНЕВНИК

  ART

   ТЕКСТЫ

   ПОЛИТИКА

   ЛИНКИ

   ПОИСК

    ГОСТЕВАЯ

    НАРОD_БОЖИЙ

   ИИСУС

ИРАКЛIЙ ТАПИРЪ

18 ИЮНЯ 20005 СУББОТА

51-я Венецианская биеннале современного искусства, об открытии которой - в предыдущем материале, войдет в историю как феми­нистская. Из четырех главных призов биеннале -- «Золотых львов» — три достались жен­щинам. И поделом.

Главные закулисные сплетни Венецианской биеннале — про то, что из выделенных итальян­скими властями €8 млн на искус­ство ушло только €2 млн (в этом году в выставках участвуют 90 ху­дожников против 300 на прош­лой биеннале), и про то, как обла­дателю «Золотого льва» 2003 года немецкому художнику Грегори Шнайдеру не дали построить на площади Сан-Марко точную ко­пию мусульманской святыни — Каабы. Но больше всего говорят про женщин и про феминизм.

Было заранее известно, что «Льва» за «жизненные достиже­ния» (так буквально переводится номинация) в этом году присуди­ли известнейшей американской феминистке Барбаре Крюгер, убедительно доказавшей своим искусством, что главное орудие угнетения современных жен­щин — это реклама, подспудно заставляющая даже самых «эман­сипированных эмансипе» следо­вать стереотипам общества пот­ребления. Казалось бы, на этой символической дани женскому движению можно было бы и ус­покоиться. Но нет, «Золотой лев» за лучший национальный па­вильон тоже достался женщине — француженке Аннет Мессаже. Более того, «Лев» лучшему моло­дому художнику до 35 лет тоже оказался в женских руках; его получила гватемалка Регина Жозе Калиндо с формулировкой «За смелость». Действительно, куда уж смелее — на глазах у публики побрить лобок и ноги, а потом окончательно доконать зрителей видеозаписью гинекологичес­кой операции. Помнится, лет де­сять назад такой лобковый феми­низм был в страшной моде в Мос­кве, а сейчас, видимо, докатился и до Гватемалы.

Появление в этой компании мужчины, солидного немецкого автора Томаса Шютте («Лев» луч­шему художнику), выглядит оче­видной политкорректностью — дабы биеннале, которую воз­главляют две дамы-куратора, не обвинили в притеснении силь­ного пола. По справедливости, вариации немецкого художни­ка на тему модернистской скуль­птуры выглядели откровенно академичными и скучноватыми рядом с такими забойными хи­тами биеннале, как перламутро­вая летающая тарелочка японки Марико Мори, исполненная со спилберговским хайтековским размахом, или как грандиозная видеоинсталляция швейцарки Пипилотти Рист «Ноmо sарiеns    sарiеns» на потолке одного из венецианских соборов. Вместо традиционного Христа Пантократора или какого-нибудь «Страшного суда» швейцарка заставила зрителей задрав головы наблюдать за хиппистской идиллией — парящими в космосе или пробирающимися «сквозь лесные чащи гигантски­ми обнаженными девушками с распущенными волосами. Та­кие монументальные видеоф­рески могут служить лучшим оправданием существования видеоарта, искупая километры скучнейших роликов.

Вердикт жюри — «за творчес­кое воображение, трансформи­рующее реальность» — более чем справедлив в отношении инсталляции Аннет Мессаже «Казино». В центральном зале — необычайно эффектно колышу­щееся и дышащее алое полотни­ще, в котором, как в бурной ре­ке, время от времени «всплыва­ют» какие-то светящиеся меду­зы. В соседнем зале — огромный сачок, подбрасывающий в воз­дух игральные кости размером с баскетбольный мяч, еще в од­ном — игрушечная железная до­рога с путешествующим по ней Пиноккио. Как тут не вспом­нить о том, что Франция — роди­на сюрреализма.

У французов конкурентов на звание лучшего национального павильона было немного. Ав­стралийцам не помогла даже тя­желая артиллерия — открывать павильон позвали не кого-ни­будь, а актрису Кейт Бланшетт, которая, как выяснилось, кол­лекционирует современное ис­кусство, и особенно резные де­ревянные объекты выставлен­ного в павильоне Рики Свэллоу. Претендовать на что-то могли бы канадцы, знаменитые своей технической продвинутостью. На этот раз в павильоне был ус­троен водопад, который служил экраном для фильма про грозу: алхимически соединяясь, вода и огонь по замыслу канадской художницы превращаются в кровь. Но им уже давали «Льва» пару биеннале назад.

Хороши были Гилберт и Джордж у бри­танцев, но и британцы недавно побеждали. И обычно входящие в топ-десятку лучших павильо­нов израильтяне на этот раз не удивили — в израильском па­вильоне показывается, как с комфортом жить на деревьях. Американцы выставили карти­ны Эда Руши, разработавшего особый калифорнийский вари­ант поп-арта, но Руша все же не Уорхол. Австрийцы соорудили гигантскую башню-пирамиду, на которую надо взбираться, чтобы сверху обозреть окрес­тности. Похожие пирамиды строит наш Николай Полисский с крестьянами деревни Никола-Ленивец. Остроумнее всех пос­тупили немцы (проект художни­ков Томаса Шейбица и Тино Сегала, последний был участни­ком Московской биеннале), ре­шив воздействовать на зрителя силой слова. Посетителей встре­чают одетые в униформу смот­рители, которые ни с того ни с сего вдруг начинают пританцо­вывать, хлопать в ладоши (кстати, одно из лучших произведений на Московской Биеннале 2005 - прим. Тапир) и, ука­зывая на абстрактные скульпту­ры, на разные лады повторять-напевать: «Это так современно, это так современно, это так сов­ременно!» — ничего не остается как им поверить. Но жюри не поверило, потому что самое сов­ременное сегодня — это женщи­на, делающая искусство.

Материал: Орлова

Сканирование: tapirr

17 ИЮНЯ 20005 ПЯТНИЦА

Проходит 51 Венецианская Биеннале (открылась 10 июня), первая за 110-летнюю историю, которую  возглавляют женщины — испанки Роза Мартинес и Ма­рия де Коррал.

Руководители-кураторы биеннале не влияют формально на политику национальных па­вильонов, где каждая страна вольна выставлять то, что ей заблагорассудится. Но так или иначе, «националы» (в этот раз стран-участниц рекордное чис­ло —70) стараются угадать моду и настроение сезона, которые задают кураторы в своих боль­ших «авторских» выставках. Впрочем, дамы предпочли ко­кетливо отказаться от «гене­ральной линии» — никакой специальной темы в этом году у биеннале нет. Висящий на мосту Академии над Большим кана­лом лозунг «Искусству не обяза­тельно быть безобразным, что­бы быть умным» мог бы стать девизом нынешней юбилейной выставки.

Фотографы охотятся и за другой живой легендой — группой радикальных американских феминисток «Герилья герлз», лиц кото­рых никто никогда не видел. Они появляются на публике ис­ключительно в масках горилл. Мне удалось пробиться между фотоблицами к «гориллам» поб­лиже — так близко, чтобы разгля­деть под масками немолодых и усталых женщин и получить фе­министское напутствие: «Помните, главное, это никогда не сдаваться». Показательно, что и почетный «Золотой лев» за дос­тижения в искусстве, который объявляется заранее, в этом году отдан феминистке — Барбаре Крюгер, в 90-е продолжившей то, что в 70-е начали «Герилья герлз».

В этом году без всяких натя­жек и преувеличений можно сказать, что Россия оказалась в мейнстриме. Мало того что од­на из двух кураторов — Роза Мар­тинес использовала 1-ю Москов­скую биеннале, где была одним из сокураторов, в качестве тренировки перед Венецией. Бес­прецедентный, редчайший слу­чай — в Москве в феврале можно было увидеть то, что в Венеции   показывают только сейчас. Особенно приятно, что в числе «пе­рекочевавших» работ — рус­ские. И не просто «перекочевав­ших», а занявших буквально центральное место на большой международной выставке в Ар­сенале под кокетливым назва­нием «Всегда немного дальше», которую сделала Роза Мартинес. Пищащие в картонных короб­ках человечки группы «Синие носы» — бесспорный хит биеннале. Вокруг картонок всегда толпа — кто-то пытается понять, как это сделано (очень просто — видео проецируется на дно ко­робки), кто-то — и таких боль­шинство — просто потешается над лилипутским цирком. Ху­дожники убрали из своих коро­бок всю политику (в Москве на­ибольший ажиотаж вызывал переворачивающийся в своем гробу Ленин), зато оставили ин­тимную жизнь — а что может быть смешнее, чем наблюдать за гражданами в семейных трусах, не слишком ловко спарива­ющимися с не слишком трезвы­ми девушками?

<…>

Некоторое время назад быв­ший комиссаром российского павильона Виктор Мизиано в этом году курирует дебютантов биеннале — павильон Средней Азии. Трудно не заметить и еще один русский проект, числя­щийся в off-программе,— «Мону Лизу» Георгия Пузенкова. Прав­да, судя по всему, местные жите­ли не догадываются, что рас­ставленные по всему городу ог­ромные ядовитых цветов щиты с превращенной почти в услов­ность «пиксельной» Джокондой — дело русских рук. Иначе вряд ли бы стали пририсовывать ей усы и царапать всякими граф фити-скабрезностями. Худож­ник расстроен и грозится су­дом, а должен был бы быть счастлив что его приняли за своего. Наконец, по совпадению или , прозорливости российских культурных властей, куратора­ми русского павильона в этот раз тоже назначены две дамы — Любовь Сапрыкина из Нижнего Новгорода, худрук филиала Го­сударственного центра совре­менного искусства, и Ольга Ло-пухова, известная в Москве как лучший арт-менеджер, по пос­ледней должности руководи­тель центра «Арт-Стрелка».

Как неполиткорректно при­нято говорить в таких случаях, наши дамы повели себя по-муж­ски. Заручившись поддержкой Фонда Форда, проекта «Фабри­ка» и «Арт-Стрелки», они смело пригласили к участию практи­чески не раскрученных худож­ников, что всегда большой риск. И если московская группа Еsсаре (Лиза Морозова, Богдан Мамонов, Ан­тон Литвин) известна професси­оналам и в столичной арт-иерархии занимает прочное место «крепких середнячков», то нижегородцы Галина Мызникова и Сергей Проворов, называю­щие себя «Промыза»,— абсолют­ные коты в мешке. Впрочем, некоторый опыт участия в интер­национальных проектах у ху­дожников, не достигших еще со­рока, имеется — в качестве авто­ров экспериментального кино.

Idiot wind (что можно перевес­ти как «дурацкий ветер», а можно оставить как есть — цитатой из популярнейшей песни Боба Дилана) — их первая масштабная инсталляция. Причем настолько масштабная, что потребовала консультаций специалистов по аэродинамике и полной внут­ренней перестройки павильона. Для чего был приглашен архи­тектор — молодой Константин Ларин. И если для павильонов других стран такая радикальная трансформация пространства под конкретную художествен­ную идею чуть ли не норма, то для нас — почти революция.

Кураторы с гордостью пока­зывают «изнанку» павильона — техническое пространство. По правде говоря, она получилась  эффектнее лица — жаль, что никто из зрителей не увидит эти живописные кулисы, по ко­личеству труб и коленцев разно­го калибра напоминающие не­большую фабрику. Увидят, а вер­нее, почувствуют довольно тес­ный коридор без окон и без две­рей, освещенный так тускло, чтобы только не споткнуться, в котором дует. Чем дальше, тем сильнее. Легкий ветерок под ко­нец превращается в довольно настойчивый сквозняк, в кото­ром, по совету тех же аэроспе­циалистов, не рекомендуется находиться больше двух минут, чтобы не простудиться. Все эти кожные ощущения, напомина­ющие прикосновения кого-то невидимого, сопровождаются ангельскими детскими хорами, звучащими приглушенно и как будто откуда-то с небес или из-под земли. Впрочем, сами ав­торы не навязывают никакой особой трактовки своего произ­ведения. «Это тактильное, эк­спериментальное искусство»,— говорят они. И добавляют лука­во: «Мы просто хотели провет­рить российский павильон».

Материал: Орлова

Сканирование: tapirr

1 ИЮНЯ 20005 СРЕDА

Лукас Кранах старший. Портрет Мартина Лютера. 1526

новое на сайте:

Иоанн Мейендорф.    Апостол Пётр в византийской традиции

Его же.    Реформация как событие в истории христианства

Его же.    Кафоличность Церкви

  ART

  NET-ART

   ВСЕ

  e-mail