НАРОД БОЖИЙ

 

  ГЛАВНАЯ

 

 

  ДНЕВНИК

 

 

  ART

 

 

   ТЕКСТЫ

 

 

   ПОЛИТИКА

 

 

   ЛИНКИ

 

 

   ПОИСК

 

 

    ГОСТЕВАЯ

 

 

 НАРОD  БОЖИЙ

 

 

   ИИСУС

 

 

Господь Иисус

 

 

 

НАРОD  БОЖИЙ

ИЕН БАРБУР

АСТРОНОМИЯ И ТВОРЕНИЕ

из книги "Религия и наука: история и современность"  (ББИ св.апостола Андрея, М, 2000)

Ian G. Barbour "Religion and Science. Historical and Contemporary Issues"

 

план:

I.Большой взрыв

1.Астрофизические теории

2. Богословские отклики

II. Творение в иудаизме и христианстве

1. Исторические представления о творении

2. Современная интерпретация Книги Бытия

III. Замысел, случайность и необходимость

1. Замысел: антропный принцип

2. Случайность: теории многих миров

3. Необходимость: теория всего

IV. Богословские следствия

1. Познаваемость и вероятностность

2. Ех nihilo и продолжающееся творение

3. Значение человечества

4. Эсхатология и будущее

 

 

В канун Рождества 1968 г. на телеэкранах в миллионах американских домов появились первые астронавты, находившиеся на лунной орбите. Фрэнк Борман прочитал первые стихи Книги Бытия:

В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною;

и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

 

В заключение Борман сказал: «Команда "Аполлона-8" поздравляет вас. Бог да благословит вас всех на благой Земле». Эти астронавты первыми уви­дели, сколь красива Земля, похожая на бело-голубой драгоценный камень, вращающийся в просторах космоса, и строки из Книги Бытия оказались впол­не уместны. Но как совместить повествование Книги Бытия с астрономи­ческими открытиями XX в.? Каковы богословские последствия современ­ных космологических теорий?

 

I. Большой взрыв

 

Вначале мы рассмотрим научные свидетельства, относящиеся к ранней истории вселенной, и некоторые предварительные богословские отклики на них. В следующих разделах более детально исследуем современные кос­мологические теории и интерпретации доктрины творения.

 

1.Астрофизические теории

 

Физической космологией называется изучение физических структур кос­моса в целом1. В 1917 г. Виллем де Ситтер (de Sitter), работавший с уравнени­ями общей теории относительности Эйнштейна, обнаружил решение, пред­сказавшее расширение вселенной. В 1929 г. Эдвин Хабблubble), исследовав­ший «красное смещение» света отдаленных туманностей, сформулировал закон Хаббла: скорость удаления туманности пропорциональна расстоянию

------------------

239

 

до нее. Само пространство, а не просто объекты в космосе, всюду расширя­ется. Экстраполируя в прошлое, можно предположить, что вселенная начала расширяться из одной точки около 15 миллиардов лет назад. В 1965 г. Арно Пензиас (Реnzias) и Роберт Уилсон (Wilsоп) открыли слабый фон микровол­нового излучения, идущий со всех сторон в пространстве. Спектр этих волн очень близко соответствует реликтовому излучению с температурой 3 граду­са по Кельвину, которая была предсказана теорией относительности. Это из­лучение, которое осталось от космического огненного шара, охлаждавшего­ся при последующем расширении. В 1992 г. данные, собранные специальным спутником НАСА, показали небольшие вариации этого фона в различных об­ластях пространства. Существование таких вариаций в ранней космической истории, по-видимому, объясняется сгущением вещества в галактиках.

Непрямые свидетельства относительно самых ранних моментов Боль­шого взрыва были получены в результате как теоретических, так и экспери­ментальных исследований в области физики высоких энергий. Сам Эйнш­тейн посвятил последние годы своей жизни безуспешным попыткам разра­ботать единую теорию, которая бы объединила гравитацию и другие физи­ческие силы. Позднее исследователи подошли ближе к воплощению этой задачи. Существует четыре основных вида физических взаимодействий: (1) элек­тромагнитная сила, ответственная за свет и поведение заряженных частиц;

(2) слабые ядерные взаимодействия, ответственные за радиоактивный рас­пад; (3) сильные ядерные взаимодействия, связывающие протоны и нейтро­ны в ядре; (4) гравитационная сила, которая проявляется при притяжении удаленных друг от друга масс. Недавние попытки выработать теорию, кото­рая бы объединила эти взаимодействия, прошли несколько стадий.

В 1967 г. Стивен Вайнберг (Weinberg) и Абдус Салам (Sаlаm) показали, что электромагнитные и слабые взаимодействия можно объединить в рамках элек­трослабой теории. Теория предсказала существование двух массивных частиц, W и Z бозонов, которые являются переносчиками этих двух видов взаимодействий. В 1983 г. Карло Руббиа (Rubbiа) и его сотрудники обнаружи­ли частицы с предсказанными для W бозона свойствами среди продуктов вы­сокоэнергетических столкновений в ускорителе СЕRN в Женеве.

Наблюдался некоторый прогресс и в попытках соединить электро-слабые и сильные взаимодействия в теорию великого объединения. Это объеди­нение возможно при посредстве двух очень массивных Х-частиц, которые у могут быть лишь при энергиях, которые выше энергии любых существующих ускорителей. Однако эта теория подразумевает, что протоны спонтан-но распадаются, очень медленно, а не являются стабильными, как предпола­галось ранее. Физики пытаются определить этот крайне низкий уровень распада  протонов с помощью экспериментов в глубоких шахтах, где другие случайные частицы экранируются. Теория великого объединения могла бы помочь нам узнать структуру современной материи, а также способствовать пониманию самих ранних моментов Большого взрыва.

Объединение гравитационных взаимодействий с тремя другими в рамках  одной теории суперсимметрии оказалось более сложной задачей, по-

----------------

240

 

скольку у нас нет успешной квантовой теории гравитации. Однако недавно среди ученых наблюдалось заметное оживление по поводу теории супер­струн, которая лишена аномалий предыдущих попыток. Ее основные объек­ты — невероятно массивные, крошечные, одномерные нити, которые спо­собны расщепляться или образовывать петли. По-разному вибрируя и враща­ясь, они могут представить все известные частицы от кварков до электронов. Экспериментальных доказательств существования этих струн нет, поскольку для их появления требуется энергия, намного превосходящая ту, которую можно получить в лаборатории, однако она должна была быть в первые мгно­вения Большого взрыва. Физики настолько привержены простоте, единству и симметрии, что стремятся создать объединяющую теорию, невзирая на не­возможность прямых экспериментальных подтверждений.

Собрав воедино свидетельства астрономии и физики высоких энергий, можно сделать правдоподобную реконструкцию космической истории. Во­образим путешествие во времени в обратном направлении. Через двенад­цать миллиардов лет после Большого взрыва на нашей планете начали появ­ляться микроскопические формы жизни. Через десять миллиардов лет пос­ле взрыва сформировалась сама планета. Спустя миллиард лет после начала мира появились галактики и звезды. Через 500 000 лет возникли атомы. Ядра начали образовываться из протонов и нейтронов уже через 3 минуты. Прав­доподобные теории, описывающие эти события, могут объяснить соотно­шение количества водорода и гелия и формирование более тяжелых хими­ческих элементов внутри звезд (см. таблицу 1).

 

Таблица 1. Основные космологические этапы

 

время

 

температура

 

этап

 

 

15 миллиардов лет

 

 

 

(современный)

 

 

12    «

 

 

 

Микроскопическая жизнь

 

 

10     «

 

 

 

Формирование планет

 

 

1       «

 

 

 

Формирование галактик (тяжелые элементы)

 

 

500 000 лет

 

2000°

 

Формирование атомов (легкие элементы)

 

 

3 минуты

 

109

 

Формирование ядер (водород, гелий)

 

 

10-4 секунды

 

1012

 

Формирование протонов и нейтронов из кварков

 

 

10-10 «

 

1015

 

Разделение слабой и электромагнитной сил

 

 

10-35 «

 

1028

 

Выделение сильных взаимодействий

 

 

10-43 «

 

1032

 

Выделение гравитационной силы

 

 

(0

 

Бесконечная

 

 

Сингулярность)

 

 

 

 

 

241

После того, как мы переходим трёхминутную отметку и движемся далее к началу, наши построения становятся все более и более сомнительными, поскольку мы имеем дело с состояниями материи и энергии, которые все дальше отстоят от тех, которые можно воспроизвести в лаборатории. Про­тоны и нейтроны, видимо, сформировались из составляющих их кварков че­рез 10-4 сек. (одна десятитысячная доля секунды от начала), когда темпера­тура понизилась до 1012 (триллион) градусов. Это фантастически плотное море горячих кварков образовалось примерно через 10-10 сек. из еще более плотного и горячего огненного шара, который достаточно расширился и охладился для того, чтобы электро-слабые взаимодействия смогли отделиться от сильных и гравитационных.

В первые 10-35 сек. температура была столь высока, что все взаимодей­ствия, за исключением гравитационного, были сравнимы по силе. Именно к этому периоду приложима теория великого объединения. Мы почти ничего не знаем о событиях, происходивших в первые 10-43 сек., когда температура была 1032 градусов. Вся вселенная была размером в один нынешний атом, а плотность ее была невероятна — в 1096 больше плотности воды. При таких размерах квантовые неопределенности Гейзенберга были весьма значитель­ны, а все четыре вида взаимодействий были едины. Это была эра суперсим­метрии. Позднее я еще вернусь к исследованию некоторых отличительных черт этих самых ранних стадий.

Но что происходило еще раньше? Можно ли в нулевой момент времени говорить о лишенной размеров точке чистого излучения с бесконечной плот­ностью? В стандартной теории Большого взрыва нулевой момент изобража­ется как сингулярность, к которой неприменимы законы физики. Позднее я рассмотрю некоторые из современных умозрительных теорий, пытающихся объяснить эту сингулярность.

 

2. Богословские отклики

 

Некоторые богословы приветствовали космологию Большого взрыва. После тех конфликтов, которые происходили между богословами и астро­номами в течение предыдущих столетий, они увидели определенное общее основание в идее о том, что вселенная имела начало, которое теория Боль­шого взрыва объяснить не может. Они отождествляли точку излучения бес­конечной плотности со словами Книги Бытия «да будет свет», поскольку свет — это чистое излучение. Папа Пий XII говорил, что теория Большого взрыва подтверждает библейскую идею творения. Астрофизик Роберт Ястроу доказывал, что «астрономические свидетельства поддерживают биб­лейский взгляд на происхождение мира». Он завершает свою книгу «Бог и астрономы» такими поразительными словами:

-----------------------------

 

 

242

Сейчас кажется, что наука никогда не сможет приподнять занавес над тайной творения. Для ученого, который жил верой в силу разума, история заканчивается как дурной сон. Он пре­одолел горы невежества и уже приблизился к высочайшему пику, но когда взобрался на пос­леднюю скалу, его приветствовала группа богословов, сидящих там уже на протяжении сто­летий'.

В 1992 г. на пресс-конференции, посвященной открытиям, сделанным в ходе выполнения программы исследования космического фона, руководитель команды Джордж Смут (Smооt) сказал: «Если вы религиозны, то все это по­хоже на то, как будто вы видели Бога». Потом он заметил: «Наука никогда не сможет ответить на религиозные вопросы. Вы по-прежнему можете спро­сить "Что было раньше?" и "Кто замыслил все это?"» Руководитель команды НАСА Джон Мэйтер (Маthег) сказал корреспонденту «Вашингтон Пост», что он видит ряд параллелей между библейской и научной версиями творе­ния. Средства массовой информации подхватили эти слова, а одна из газет озаглавила свою статью «Великое объединение религии и науки»7.

Я хотел бы, однако, выразить сомнение в возможности полного отожде­ствления религиозной идеи творения с научными космологическими идея­ми. Позднее я отмечу несколько моментов, в которых, на мой взгляд, совре­менная космология соотносится с богословием. Одна из причин для сомне­ний состоит в том, что в прошлом к Богу зачастую обращались для заполне­ния белых пятен в преобладающем научном описании. Это была ложная стратегия, поскольку эти пятна одно за другим заполнялись с развитием на­уки — астрономии и физики в XVII веке, геологии и биологии в XIX веке. Однако рассматриваемый случай представляется иным, поскольку события, происходившие в нулевой момент времени, кажутся в принципе недоступ­ными для науки. Но такое положение может и измениться, так как совре­менная космология по большей части гипотетична и умозрительна.

Тридцать лет назад некоторые астрономы полагали, что проблемы нача­ла мира можно избежать, постулировав бесконечность времени. Теория ста­ционарного состояния предполагала, что атомы водорода возникали медлен­но и постепенно, на протяжении бесконечного времени и в бесконечном пространстве. В частности, Фред Хойл отстаивал эту теорию еще длитель­ное время после того, как его коллеги от нее отказались. Работы Хойла по­казывают, что он предпочитал теорию стационарного состояния не только по чисто научным причинам, но отчасти и потому, что бесконечное время лучше совмещается с его собственными атеистическими убеждениями8. Однако сегодня теория Большого взрыва одержала полную победу.

Конечно, теорию Большого взрыва можно совместить с бесконечнос­тью времени, предположив существование осциллирующей вселенной. До ны-

 

------------------------------------

243

нешней эпохи расширения могла быть эпоха сжатия — Большое схлопывание перед Большим взрывом. Любые сведения о предыдущих циклах могут быть только косвенными, поскольку их структуры полностью уничтожены, сжавшись в единый космический шар. Что же касается будущего вселенной. то, согласно наблюдениям, скорость ее расширения очень близка к крити­ческому значению, лежащему между двумя вариантами: либо она будет рас­ширяться вечно (открытая вселенная), либо будет расширяться очень дол­го, а затем начнет сжиматься (закрытая вселенная). Недавно обнаруженные свидетельства предполагают, что черные дыры могут произвести достаточ­ную массу для того, чтобы, по крайней мере, замедлить расширение, кроме того дополнительную массу могут дать в нейтрино и межзвездное темное вещество.

Некоторые астрономы, придерживающиеся атеистических и агностичес­ких воззрений, чувствуют себя более комфортно при мысли о бесконечной серии пульсаций, точно так же, как некоторые теисты с энтузиазмом вос­принимают идею начала времени. Однако мне кажется, что и начало време­ни, и его бесконечность представить одинаково сложно. И то, и другое аб­солютно непохоже ни на что из испытанного нами. В основе обоих вариан­тов лежит необъяснимая вселенная. Я не думаю, что от этого зависят осно­вополагающие богословские вопросы, как зачастую полагают. Если единствен­ный и уникальный Большой взрыв останется наиболее убедительной науч­ной теорией, то теисты, конечно, могут рассматривать его как момент боже­ственного начала. Но мне представляется, что не это главное в библейском взгляде на творение.

 

II. Творение в иудаизме и христианстве

 

Каково богословское содержание доктрины творения? Для ответа на этот вопрос мы должны начать с библейского предания о творении и вкратце проследить историческое развитие этой идеи. Необходимо также понять, как отражалась идея творения в жизни религиозных общин. Только после этого мы сможем поставить вопрос о том, насколько доктрина творения совместима с современной космологией.

 

1. Исторические представления о творении

Прочитаем еще раз первые стихи книги Бытия: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою». Связь между двумя этими предложениями в еврейском тексте не вполне очевидна, и издание Revised Standart Version дает Альтернативный перевод: «Когда Бог начал творить небо и землю, земля была бесформенна и пуста...» Вместо творения из ничего, ех nihilo, мы находим творение порядка из хаоса. Исследователи видят здесь отражение вавилонс­кого предания о творении, которое также начинается с первичного водно­го хаоса. В ряде библейских отрывков упоминается укрощение воды и по­беда над морским чудовищем Раавом, что тоже отражает черты вавилонс-

--------------------------

 

 

244

 

кого предания. (Напр. Ис. 51:9, Пс 73:13, 88:10) Многие тексты еврейского Писания (христианского Ветхо­го Завета) допускают существование непрерывной борьбы между поряд­ком и хаосом, признают живучесть зла и хрупкость творения.

Однако библейское предание резко отличается от других древних ис­торий о творении тем, что оно утверждает господство и трансцендентность Бога и достоинство человечества. Творение упорядочено и свободно, оно следует всеобъемлющему плану и результатом его является гармоничное и взаимозависимое целое. Бог обладает целью и могуществом. Он создает одним словом. В вавилонском предании люди были сотворены для того, чтобы у богов были рабы; в Книге Бытия человечество наделяется особым стату­сом в рамках Божьего плана, оно превосходит все остальное творение. Библейское повествование утверждает, что сотворенный порядок по сути своей благ и гармоничен. В конце каждого дня творения Бог видит, «что это хорошо». В конце шестого дня «увидел Бог все, что Он создал, и вот, хоро­шо весьма». Результатом творения стал космос, структурированный и гармо­ничный порядок.

Большинство исследователей исторической школы считают первую гла­ву еврейского Писания (до стиха 2:3) относительной поздней, созданной, видимо, в пятом веке до н. э. (Историю Адама и Евы мы рассмотрим далее). Возможно, Богу поклонялись как искупителю Израиля еще до того, как Его стали считать творцом мира. Исход и договор на Синае были теми событи­ями, которые сформировали народ Израиля. Основой ранней религии Изра­иля был Божий акт освобождения и откровения в истории, то есть, творе­ния Израиля. Фон Рад признает, что история творения играла второстепен­ную роль, будучи своего рода космическим введением к истории Израиля, цель которого состояла в том, чтобы поместить религию договора в более универсальный контекст12.

Однако Вестерман, Андерсон и большинство современных исследова­телей полагают, что творение играет значительную роль во всем еврейском Писании. В борьбе с божествами природы, существовавшими в окружаю­щих культурах, народ Израиля утверждал Ягве и как Спасителя, и как Творца. В нескольких ранних псалмах воспевается восшествие Ягве на престол как Спасителя и Царя (псалмы 46, 92 и 98). В псалме 18 также выражается благо­дарность и за творение и за откровение:

«Небеса проповедуют славу Бо-жию, и о делах рук Его вещает твердь»,

и

«Закон Господа совершен».

«По­мощь моя от Господа, сотворившего небо и землю» (Пс 120:2).

 

В Книге Иова

---------------

245

 

голос из бури спрашивает: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?», после чего с большой поэтической силой описывает чудеса сотворенного миропорядка (Иов 38-41). В Книге Притч персонифицированная Премудрость становится посредником Бога в процессе творения. Наиболее мощный син­тез творения и спасения, связывающий прошлое, настоящее и будущее, даёт Книга Исайи. Бог, конечно, сотворил Израиль, но, кроме него, и всё осталь­ное человечество и всю природу. Помимо того, говорит Исайя, в будущем Господь спасет народ из хаоса рабства и изгнания (Ис 40, 45, 49). Мы видим здесь тему нового творения, которая получила развитие в последующей апо­калиптической литературе. Идея творения пропитывает все еврейское Пи­сание, а не только Книгу Бытия.

В Новом Завете творение также тесно связано с искуплением. Первые стихи Евангелия от Иоанна напоминают книгу Бытия:

«В начале было Слово, и Слово было у Бога,... все чрез Него начало быть».

Термин Слово соединяет здесь логос, греческий принцип рациональности, и еврейское представление о Божьем Слове, активно действующем в мире. Но затем Иоанн связывает творение с откровением: «и Слово стало плотью». В соответствии с учением ранней церкви, в жизни и смерти Христа была открыта цель творения. Павел, в своей преданности Христу, в ряде отрывков отводит Ему некую космичес­кую роль:

«Им создано все, что на небесах и что на земле,... Он есть прежде всего, и все Им стоит» (Кол 1:16-17; ср. 1 Кор 8:6).

Дух толковался как непре­рывное присутствие Бога в природе, в индивидуальной жизни и в общине.

В Никейском символе веры (381 г. н. э.) Бог именуется «творцом неба и земли». Символ веры играл важную роль в литургической жизни Церкви, ут­верждая её существование и приверженность Богу и Христу. Доктрина тво­рения была сформулирована более определенно, став частью самоопреде­ления христианской общины в противостоянии соперничавшим с ней фило­софиям, в первую очередь, эллинистическому дуализму. Разработка идеи сгеatio ех nihilo, творения из ничего, противостояла гностическим учениям о том, что материя — это зло, творение низших существ, а не Бога-Спасителя. В противоположность утверждениям о предвечном существовании материи, ограничивающим креативность Бога, эта идея доказывала, что Бог является источником не только формы, но и содержания. В противоположность пан­теизму, она отрицала божественность мира и проповедь о том, что мир яв­ляется частью Бога, провозглашая, что мир отличен от Бога. В противопо­ложность утверждению, что мир — это эманация Бога, созданная из боже­ственной субстанции и разделяющая ее характеристики, она отстаивала, что Бог трансцендентен и по сути своей отличен от мира. Именно эти онтоло­гические доказательства, а не какие-то особые ссылки на момент начала мира, имели богословское значение.

В IV в. Августин склонялся к метафорическим и образным интерпретаци­ям Книги Бытия, полагая, что задача Писания состоит не в том, чтобы сооб­щать нам о форме и очертаниях небес. «Бог не собирался учить людей тому, что не имеет отношения к их спасению». Августин считал, что творение не было событием, происходившим во времени; время было сотворено вместе

 

246

 

с миром. Творение — это вневременной акт, в процессе которого возникло время, и непрерывный акт, в ходе которого Бог сохраняет мир. По мнению Августина, бессмысленно спрашивать, что делал Бог до творения мира, по­скольку вне сотворенного мира не существует времени14.

Фома Аквинский в XIII в. принимал момент начала мира как часть Писа­ния и предания и полагал, что творение во времени помогает сделать оче­видной власть Бога. Однако он признавал, что вселенная, которая существо­вала всегда, должна нуждаться в Боге и как в творце, и как в поддержке. Наиболее важные богословские утверждения могут устанавливаться безот­носительно к началу мира или единичному событию. Например, один из ва­риантов его космологического доказательства допускал существование мо­мента начала мира: каждое следствие имеет причину, которая, в свою оче­редь, является следствием предыдущей причины, и так далее вплоть до Пер­вопричины, которая вызвала к жизни причинно-следственную цепь. Тем не менее в другом варианте Фома Аквинский спрашивает: «Почему вообще что-то существует?» Он отвечает, что вся причинно-следственная цепь, незави­симо от того, конечна она или бесконечна, зависит от Бога. Приоритет Бога носит скорее онтологический, нежели временной характер.

Однако необходимо также отметить, что на протяжении всей истории, от библейских времен до современности, существовала и идея продолжаю­щегося творения. Эдмунд Джейкоб писал, что, хотя многие библейские тек­сты говорят о первичном творении в начале, но «другие тексты, обычно, более древние, проводят менее четкое разграничение между творением и поддержанием мира и позволяют нам говорить о сгеatio соntinua»15. Суще­ствуют многочисленные свидетельства непрекращающегося господства Бога как над историей, так и над природой. Бог продолжает творить с помощью естественных процессов.

«Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека.... Пошлешь дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лице земли» (Пс 103:14, 30).

Ярослав Пеликан показывает, что тема продолжающегося творения по­стоянно присутствовала на протяжении Средних веков. Реформации и Про­свещения, хотя и занимала подчиненное положение. Он утверждает, что она имеет большое значение при рассмотрении эволюции и современной науки14. Я считаю, что астрофизика, так же, как геология и эволюционная биология, показывает нам динамический мир в длительной истории измене­ний, развития и появления новых форм. Становление — это непрерывный процесс, продолжающийся и сегодня. Мы можем рассматривать появление новых форм как признак творческой деятельности Бога.

----------

247

 

2. Современная интерпретация Книги Бытия

 

Как же мы должны понимать начальную главу Книги Бытия? Буквальная интерпретация шести дней творения входит в противоречие со многими областями науки, как мы видели в главе 4. Попытки отыскать в Книге Бытия научную информацию сомнительны и с точки зрения богословия, и с точки зрения науки. Рассматривая ее как научную книгу, опередившую свое время, мы пренебрегаем как лежащим за ней человеческим опытом, так и ее бого­словскими утверждениями.

Я бы описал человеческий опыт, связанный с идеей творения, следующим образом: (1) чувство зависимости, ограниченности бытия и непредвиденно­сти; (2) удивление, доверие, благодарность за жизнь и утверждение мира; (3) признание взаимозависимости, упорядоченности и красоты мира. Все эти составные части входили и в опыт астронавтов, которые смотрели на Землю с Луны, и поэтому прочитанные ими стихи из Книги Бытия представляются уместным выражением их отклика. Религиозная идея творения берет свое начало с удивления и благодарности за дар жизни.

Каковы основные богословские утверждения этой главы Книги Бытия? Я бы отметил следующие: (1) мир, по сути своей, благ, упорядочен, ясен и по­стижим; (2) мир зависит от Бога; (3) Бог суверенен, свободен, трансцендентен, обладает целями и волей. Отметим, что все эти утверждения характери­зуют Бога и мир в каждый момент времени, а не просто описывают некое событие в прошлом. Они выражают, скорее, онтологические, нежели вре­менные взаимоотношения17.

Целью рассказа о творении было не отрицание науки, а, по крайней мере, в первый момент, борьба с божествами природы древнего мира. В дальней­шем он противостоял другим философским построениям, таким как пантеизм, дуализм, убеждение в том, что мир и материя либо иллюзорны, либо злы, либо самодостаточны. В противоположность таким альтернативам, этот рас­сказ повествовал, что сотворенный порядок представляет собой благое, вза­имозависимое целое, систему бытия, а не объект нашего поклонения. По­добные богословские утверждения были выражены в Книге Бытия в терми­нах донаучной космологии, которая подразумевала трехуровневую вселен­ную и шесть дней творения. Однако богословские утверждения не зависят от этой физической космологии. Реформистский и консервативный иуда­изм, католическая и православная церкви и большинство основных протес­тантских деноминации считают сегодня, что мы не должны делать выбор между космологией и творением. Мы можем рассматривать Большой взрыв и последующую эволюцию как Божий способ творения18.

Однако надо ли воспринимать буквально само начало времен, если мы не интерпретируем буквально шесть дней творения? Богословы здесь расхо-

 

----------

248

 

дятся во мнениях. С одной стороны, библейская концепция конечного ли­нейного времени повлияла на западные представления об истории. Запад­ная культура, в отличие от древних культур и восточных религий, которые обычно проявляют меньше интереса к историческому развитию, не склонна к идее бесконечной последовательности циклов. Однако некоторые бого­словы полагают, что даже начало времени не столь важно для богословских представлений о творении. Давид Келси, например, считает, что основное чувство благодарности за дар жизни по сути своей не связано с рассужде­ниями об уникальных изначальных событиях. Он утверждает, что наука и религия ставят разные вопросы, которые нельзя смешивать19.

Не забывая об отличительных чертах Книги Бытия, мы можем заметить, что предания о творении в различных культурах выполняют сходные задачи. Они помещают человеческую жизнь в рамки космического порядка. Инте­рес к проблеме происхождения может быть отчасти умозрительным или по­яснительным, однако основная задача состоит в том,'чтобы уяснить наше место в более значительной структуре. Антропологи и религиоведы изучают разнообразнейшие предания о творении, исследуя их функционирование в процессе установления взаимоотношений между человеческим опытом и зна­чимым миром. Эти предания устанавливают образцы человеческого поведе­ния, архетипы истинной человеческой жизни в соответствии с универсаль­ным порядком. Они описывают основополагающие взаимоотношения меж­ду человеческой жизнью и миром природы. Зачастую они изображают борь­бу объединяющих и творческих структур против сил разобщения и хаоса.

Религиозная община по-разному взаимодействует со своим священным преданием. Часто эти предания символически отражаются и воспроизво­дятся в обрядах. Стренг показывает, как одно поколение передает другому предания, «выражающие основополагающую структуру действительности». Элиаде говорит о том, как образцовые модели первобытных времен вопло­щаются в настоящем с помощью обряда и литургии20. В качестве примера можно привести традиционную еврейскую утреннюю молитву, в которой используется настоящее время:

 

Благословен Ты, Господь, Бог наш. Царь вселенной,

создающий свет и творящий тьму,

устанавливающий мир и творящий все...

По милости и доброте своей Он постоянно, каждый день

возобновляет сотворение мира.

 Цит. по: Сидур «Врата молитвы» (Иерусалим-Москва, 1993), с. 66.

 

На основании вышеизложенного можно было бы заключить, что библей­ская идея творения и научные космологические теории представляют со-

 

-----------------------

249

 

бой различные и не связанные друг с другом типы утверждений, как полага­ют, например, сторонники независимой модели, рассмотренной в главе 4. Методы исследования, которые используют астроном и богослов, принци­пиально отличны друг от друга, как уверяют неоортодоксы. Каждый способ исследования избирателен и имеет свои ограничения. Функции, которые выполняют в человеческой жизни язык науки и язык религии, сильно отли­чаются друг от друга, как указывают приверженцы лингвистического анали­за. Цель науки состоит в понимании закономерных соотношений между природными явлениями, тогда как религия определяет образ жизни в рам­ках более широкой значимой структуры. Независимая модель — это, безус­ловно, хорошее первое приближение, которое устраняет возможность лю­бого конфликта между двумя сферами, поскольку они являются отдельны­ми и независимыми предприятиями.

Мы можем выйти за пределы независимой модели и попытаться изучить некоторые сферы возможного диалога. Ниже, в четвертом разделе данной главы, мы обсудим и возможности более тесной интеграции научных и бо­гословских идей, избегая, однако, простого отождествления Большого взрыва с доктриной творения.

 

III. Замысел, случайность и необходимость

 

Современные космологические теории поставили ряд важных вопросов, которые открывают возможности диалога между учеными и богословами по некоторым темам. Мы проследим принципиальный характер аргументов, несмотря на то, что детали могут порой показаться чересчур техническими. Рассмотрим проблемы замысла, случайности и необходимости и их соотно­шение с религиозной верой.

 

1.     Замысел: антропный принцип

 

Традиционное доказательство от замысла состояло в том, что биологи­ческие формы и физические условия, благоприятные для жизни, должны быть следствием разумного замысла, поскольку невозможно представить, что они могли появиться случайно. Еще до Дарвина, Юм и другие отвечали, что мы не в состоянии оценивать эту вероятность, так как у нас есть лишь один случай (одна вселенная), исходя из которого можно судить. Однако совре­менные космологи возродили доказательство от замысла, поскольку им уда­ется сравнивать нашу вселенную с другими возможными вселенными, суще­ствование которых допускается законами физики.

Поразительная особенность новых космологических теорий состоит в выводе о том, что даже незначительное изменение физических постоянных привело бы к тому, что вселенная была бы необитаема. Из множества воз­можных вселенных, согласующихся с уравнениями Эйнштейна, наша — одна из немногих, случайные параметры которых допускают существование ка­ких бы то ни было форм органической жизни. Поэтому Карр и Рис заключа­ют, что возможность жизни в известной нам форме «зависит от значения

 

 

--------------------------------

250

 

нескольких основных переменных» и «весьма чувствительна к ним»22. К чис­лу таких тонко отрегулированных явлений относятся следующие:

 

1.Скорость расширения.  Стивен Хокинг пишет:

 

«Если бы скорость рас­ширения через одну секунду после Большого взрыва была бы меньше хоть на одну стотриллиардную часть, вселенная схлопнулась бы раньше, чем дос­тигла своих нынешних размеров»

 

Stepfen W. Hawking. A Brief History of  Time: (N -Y,Bantam-Books, 1988). р. 121;

 

 

 С другой стороны, если бы она была на одну миллионную больше, то вселенная расширялась бы слишком быстро для того, чтобы смогли сформироваться звезды и планеты. Сама скорость расширения зависит от множества факторов, в том числе, от начальной взрыв­ной энергии, массы вселенной и силы гравитации.Так что космос балансиру­ет на острие ножа.

 

2. Формирование элементов. Если бы сильные ядерные взаимодействия были чуть-чуть слабее, вселенная состояла бы лишь из водорода, а если бы они были хоть немного сильнее, весь водород превратился бы в гелий. В обоих случаях невозможно было бы формирование устойчивых звезд и та­ких соединений, как вода. Кроме того, ядерные силы лишь как раз достаточ­ны для формирования углерода. Будь они чуть сильнее, весь углерод превра­тился бы в кислород. Отдельные элементы, такие как углерод, обладают многими другими особыми свойствами, совершенно необходимыми для даль­нейшего развития такой органической жизни, которую мы имеем24.

 

3. Соотношение частиц и античастиц. На каждый миллиард антипрото­нов на ранних стадиях истории вселенной приходился один миллиард и один протон. Миллиард пар взаимно уничтожился, образовав излучение, и лишь один протон остался. Если бы их осталось чуть больше или чуть мень­ше (или не осталось вовсе, будь их число равным), существование нашего материального мира было бы невозможно. Законы физики склонны к сим­метрии между частицами и античастицами; почему же здесь возникла не­большая асимметрия?

 

Можно перечислять и другие «удивительные совпадения», например, факт однородности и изотропности вселенной. Одновременное появление мно­жества независимых чрезвычайно маловероятных характеристик представ­ляется совершенно невероятным. Понимание того, сколь тонко отрегули­рованной для появления разумной жизни представляется наша вселенная, привело космологов Дике (Diске) и Картера к формулированию антропного принципа: «Все, чего мы можем ожидать от наблюдений, должно быть

 

--------------------------

251

 

ограничено условиями, необходимыми для нашего присутствия как наблю­дателей»2'. Этот принцип подчеркивает значение наблюдателя, о котором свидетельствует и квантовая теория. Но он сам по себе не дает никаких причинно-следственных объяснений этих условий. Однако эта тонкая на­стройка может выступать в качестве аргумента в пользу существования твор­ца замысла, быть может. Бога, заинтересованного в существовании созна­тельной жизни.

Некоторые физики видят в ранней истории вселенной доказательства существования замысла. Так, Стивен Хокинг пишет, что

 

«вероятность появ­ления вселенной, подобной нашей, в результате события вроде Большого взрыва, минимальна. Мне представляется, что отсюда следуют явные бого­словские выводы».

Слова Хоконга цит. по: John Boslough. Stephen Hauking`s Universe (N.-Y:William Morrow, 1985) p.121

 

А Фриман Дайсон в главе, названной «Доказательство от замысла», приводит многочисленные примеры «числовых случайностей, которые, похоже, сговорились для того, чтобы сделать нашу вселенную оби­таемой». Дайсон заключает: «Чем больше я изучаю вселенную и детали ее архитектуры, тем больше нахожу свидетельств того, что вселенная, в опре­деленном смысле, должна была знать, что мы в ней появимся»28.

Я не думаю, что антропный принцип убедительно доказывает существо­вание замысла в традиции естественного богословия, — отчасти потому, что у атеиста, как мы увидим, всегда остается право выбора между случайностью и необходимостью. Однако мне представляется, что этот принцип вполне совместим с богословием природы (альтернативная форма модели интерпре­тации}. Тонкая настройка физических постоянных — это именно то, что можно ожидать, если предположить, что жизнь и сознание были среди це­лей разумного и целеустремленного Бога. При создании согласованной все­общей интерпретации космической истории и человеческой жизни такое богословие природы должно было бы опираться не только на астрофизику, но и на другие разделы науки.

 

2.     Случайность: теории многих миров

 

Один из способов объяснить кажущееся существование замысла в этих «удивительных совпадениях» состоит в том, чтобы предположить наличие многих миров, одновременное или последовательное. Если допустить суще­ствование миллиардов миров с различными постоянными, то неудивитель­но, что случайно в одном из них могли сложиться как раз такие постоянные, которые оказались подходящими для появления именно наших форм жизни.То, что кажется практически невероятным в единственном мире, может оказаться весьма возможным в одном из многих миров. Множество миров могло возникнуть разными способами.

 

------------------------------

252

 

1. Последовательные циклы пульсирующей вселенной. Уилер (Whееlег) и дру­гие полагали, что вселенная каждый раз переживает Большое схлопывание перед последующим Большим взрывом. Вселенная и все её структуры полно­стью расплавляются, после чего снова начинается расширение и охлаждение. В квантовых неопределенностях при крайне малых размерах вселенной при­сутствуют непредсказуемые возможности. Если постоянные случайно варьи­руются в последовательных циклах, то, в конце концов, должна была возник­нуть и наша комбинация, подобно тому, как выпадают выигрышные комбина­ции в игральных автоматах в Лас-Вегасе. Как отмечалось выше, у нас сегодня нет свидетельств в пользу циклической теории, однако отбрасывать ее нельзя.

2. Многочисленные изолированные миры. Вместо многочисленных взрывов в последовательных циклах, один Большой взрыв мог породить множество миров, существующих одновременно. Эти миры могли независимо расши­ряться подобно пузырям, будучи изолированы друг от друга, поскольку ско­рость их отделения делала невозможным сообщение между ними даже со скоростью света. Вселенная могла разделиться на множество миров с раз­личными постоянными или даже с различными законами < Вайнберг. Первые три минуты, гл. 8>. Некоторые но­вые модели раздувающейся вселенной подразумевают бесконечное время и миры, принципиально отличные от нашего и лежащие за пределами воз­можностей нашего наблюдения. Быть может, мы лишь случайно оказались в одном из миров, где возможна жизнь. "

3. Квантовая теория многих миров. В предыдущей главе мы упоминали предположение Эверетта о том, что всякий раз, когда в атоме возникают альтернативные квантовые возможности, вселенная расщепляется на несколь­ко ветвей. Такая интерпретация квантовой теории предполагает невероят­ное множество миров, поскольку каждый из них должен в этом случае рас­щепляться на множество ветвей во время каждого из неисчислимых атом­ных и субатомных событий на всем протяжении времени и пространства. Однако непостижимость этой идеи — недостаточное основание для того, чтобы ее отбросить, хотя она и нарушает коренным образом принцип брит­вы Оккама. Кроме того, она представляется принципиально недоказуемой, так как между различными мирами невозможно никакое сообщение.

4. Квантовые вакуумные флуктуации. Странная черта квантовой теории — то, что она допускает кратковременные нарушения закона сохранения энер­гии. Система может заимствовать энергию, если этот долг быстро возвраща­ется, — так быстро, что это невозможно определить в пределах принципа неопределенности. В лаборатории вакуум — это активное море, в котором пары виртуальных частиц возникают и почти немедленно снова уничтожа­ют друг друга. Энергия, необходимая для создания вселенной, могла быть заимствована лишь на фантастически короткий момент (допустимая величи­на заимствованной энергии обратно пропорциональна времени ее возвра-

------------------------------------------------------------------------

 

253

щения), однако, возможно, этого было достаточно для того, чтобы все при­шло в движение. Кроме того, необходимая энергия могла быть крайне ма­лой или даже нулевой, если принять во внимание отрицательную гравитаци­онную энергию. Квантовые флуктуации иногда представляются светской версией творения ех nihilo, которая обходится без идеи Бога. Эта теория отталкивается от вакуума, который представляется «ничем»31. Однако, на самом деле, эта теория должна предполагать существование квантового поля и законов квантовой физики. Как мы можем объяснить систему, в которой происходит гигантская квантовая флуктуация?

Все четыре теории — многочисленные циклы или миры, квантовые миры или квантовые флуктуации — позволяют нам предположить, что пригодная для жизни комбинация постоянных возникла случайно среди множества дру­гих миров, большинство из которых безжизненны. Джон Лесли полагает, что гипотеза Бога объясняет тонкую настройку проще и правдоподобнее гипо­тез многих миров". Он считает, что все эти теории слишком надуманы, край­не умозрительны, и не поддерживаются никакими независимыми доказа­тельствами, тогда как в поддержку веры в Бога можно привести другие виды свидетельств. Отметим, что Лесли признает Бога и случайность взаимоиск­лючающими гипотезами.

 

3. Необходимость: теория всего

 

Мы попытались объяснить благоприятное для жизни значение парамет­ров сначала с точки зрения замысла, а затем — случайности. Однако есть и третья возможность: необходимость. Вполне вероятно, значения постоян­ных, которые кажутся произвольными, на самом деле определяются более глубокой структурой взаимоотношений. Быть может, существует более фун­даментальная теория, которая покажет, что постоянные могут иметь лишь те значения, которые они имеют. В истории науки встречается много види­мых совпадений или кажущихся случайными чисел, которые затем получают теоретическое объяснение.

Мы видели, что теория великого объединения открывает перспективы для сведения двух видов ядерных взаимодействий и электромагнитной силы в единую теорию. Такая теория может помочь нам понять ту кратковремен­ную эпоху, которая предшествовала эре горячих кварков, и эти три силы были слиты воедино. Эта теория уже предполагает, что небольшой дисба­ланс между частицами и античастицами может возникнуть в результате не­значительной асимметрии в процессе распада Х и анти-Х бозонов (очень тяжелые частицы, которые переносят взаимодействие согласно теории ве­ликого объединения).

Среди новых теорий надо отметить также многообещающие модели раздувающейся вселенной, которые вправе объяснить, почему нынешняя ско­рость расширения столь близка к критическому равновесию между откры-

 

 

-----------------------------------

254

 

той и закрытой вселенной (так называемая проблема плоской вселенной). Эти модели могут также объяснить, почему микроволновое излучение по­чти изотропно (одинаково во всех направлениях). Здесь теория предпола­гает очень быстрое расширение примерно через 10-35 сек., которое вызвано освобождением огромной энергии в результате нарушения симметрии при отделении сильных взаимодействий. Перед этим «раздуванием» вселенная должна была быть настолько мала, что ее части могли сообщаться друг с другом, и могло быть достигнуто термическое равновесие, которое бы объяс­нило последующую однородность на огромных расстояниях".

Современные теории не в состоянии ничего сказать о еще более раннем периоде, о первых 10-43 сек., когда температура должна была быть столь высока, что четвертая сила, гравитация, была едина с тремя другими. Ученые надеются разработать теории суперсимметрии или супергравитации, кото­рые могли бы привести к разработке квантовой теории гравитации. Мы ви­дели, что теория струн, в частности, способна свести воедино эти разнооб­разные явления. Поскольку она может объединить все основные физичес­кие силы, ее назвали теорией всего. Вероятно, весь космос можно будет вывести из одного простого и всеохватного уравнения. Такую теорию на­зывают Священным Граалем современных физических исследований.

Может показаться, что успешные объединяющие теории способны по­дорвать значение доказательства от замысла в ранней истории вселенной. Быть может, логика и фундаментальные законы покажут, что возможна только одна вселенная, то есть, что вселенная необходима, а не случайна. Однако мне кажется, что эти теории способны лишь по-новому поддержать это доказательство. В самом деле, замечательно, что абсолютно абстрактная фи­зическая теория, которая сама по себе ничего не может сказать о жизни, начинает описывать структуры, которые привели к развитию жизни. Теисты вправе считать это частью Божьего замысла. Столь упорядоченная вселен­ная демонстрирует наличие еще более грандиозного замысла, чем случайная вселенная.Теория, которая базируется на сверхзаконе и сингулярности, ос­тавляет без ответа вопрос, откуда взялись этот сверхзакон и эта сингуляр­ность. И откуда появились законы логики, которые приводят к столь пора­зительным следствиям? Может ли теория всего объяснить, откуда произош­ла она сама, и почему реальный мир стал ее иллюстрацией?

Стивен Хокинг разработал теорию квантовой гравитации, которая не подразумевает ни бесконечного времени, ни его начала. Вместо этого она предполагает, что время конечно, но неограниченно. В ней нет изначальной сингулярности. Ее уравнения включают мнимое время, которое неотделимо от трех пространственных измерений. Подобно тому, как двухмерная по­верхность земли конечна, но неограниченна, и трехмерное релятивистское («искривленное») пространство тоже конечно, но неограниченно, точно так же и все измерения в пространстве и мнимом времени Хокинга конечны и

 

-----------------------

255

 

неограниченны. В этой структуре мнимого времени постепенно появляется реальное время. Хокинг признает, что интерпретация событий в мнимом времени не ясна. Мне также кажется противоречивым представление о воз­никновении времени, поскольку возникновение само по себе подразумева­ет изменения в реальном времени.

Хокинг делает несколько интересных замечаний относительно богослов­ских последствий существования замкнутой вселенной без границ или на­чальных условий. Раньше теория Большого взрыва подразумевала сингуляр­ность, в которой физические законы нарушены. В этой сингулярности у Бога была бы свобода выбора как начальных условий, так и законов вселенной. Но во вселенной Хокинга нет начальных условий, а выбор законов ограни­чен внутренней согласованностью и антропным принципом: вселенная дол­жна уже на ранних этапах обеспечить условия для последующего суще­ствования человечества. Он заключает:

 

[Бог], конечно, мог иметь свободу выбора законов, которым подчиняется вселенная. Однако реально этот выбор не так уж и велик. Вполне возможно, что существует лишь одна, или очень немного, теория полного объединения, которая была бы самосогласована и допускала суще­ствование столь сложных структур, как человеческие существа, которые могут изучать законы вселенной и интересоваться природой Бога.

Даже если возможна только одна теория объединения, то она представляет собой лишь набор правил и уравнений. Но что вдыхает жизнь в эти уравнения и создает вселенную, которую они описывают? Стандартный научный подход, состоящий в создании математических моделей, не может ответить, почему должна существовать вселенная, которую эта модель описывает".

Hawking. A Brief History of  Time, p.174

 

Хокинг здесь говорит, что уравнения единой теории не могут ответить, по­чему вообще существует вселенная. Однако его заключительный абзац, по­хоже, выражает надежду на то, что совершенная научная теория сможет когда-нибудь ответить и на этот вопрос:

 

Однако, если мы когда-нибудь, действительно, откроем совершенную теорию, она должна быть, в основном, понятна всем, а не только небольшой группе ученых. Тогда все мы, филосо­фы, ученые, или просто обычные люди, сможем принять участие в обсуждении вопроса о том, почему мы и вселенная существуем. Если мы найдем ответ на этот вопрос, то это станет абсо­лютным триумфом человеческого разума — ибо тогда мы познаем разум Бога".

 там же стр 175

 

В общем, все эти разнообразные космологические теории, с одной сто­роны, представляют собой просто различные научные гипотезы, предназна­ченные для объяснения эмпирических фактов. Однако, с другой стороны, их сторонники часто рассматривают случайность и необходимость как альтер­нативы замыслу, которые могут сделать идею Бога излишней. Я попытался показать, что, даже если окажется, что Большой взрыв не был уникальной

 

------------------------

256

 

сингулярностью, все равно ни одна из этих теорий не кажется несовмести­мой с теизмом. При тщательном анализе современной космологии в ней невозможно найти никаких оснований для модели конфликта.

 

IV. Богословские следствия

 

Рассмотрим богословские следствия современной космологии, распре­делив их под четырьмя заголовками:

(1) познаваемость и вероятностность;

(2) ех nihilo и продолжающееся творение;

(3) значение человечества;

 (4) эсхатология и будущее.

 

 

1. Познаваемость и вероятностность

 

Некоторые предположения, относящиеся к науке, сами по себе не явля­ются предметом научного исследования. Я называю их пограничными воп­росами и полагаю, что они могут стать темой диалога науки и религии. К числу таких предположений относятся упорядоченность, единство, просто­та и познаваемость природы. Я считаю порядок более широким понятием, чем закон, поскольку в него могут включаться вероятностные, геометричес­кие и исторические схемы, равно как и причинно-следственные, что мы ви­дели на примере теории хаоса. Единство подразумевает наличие общих вза­имоотношений, лежащих в основе явлений, которые представляются раз­личными. Рассмотрим проблему познаваемости.

Причиной поисков теории объединения в физике и космологии было убеждение в том, что космос упорядочен, прост и рaционально познаваем. Физики, конечно, должны согласовывать свои теории с экспериментальны­ми данными, однако они убеждены, что верная общая теория должна быть концептуально простой и эстетически красивой. С точки зрения критичес­кого реализма, простота наших теорий отражает простоту мира, а не только нашего мозга. Эйнштейн считал, что постижимость мира — это единствен­ное, что в нем непостижимо.

С исторической точки зрения, убеждение в единстве и познаваемости мира имеет как греческие, так и библейские корни. Греки, а позднее римские стоики, рассматривали вселенную как единую систему. Греческие философы твердо верили в силу разума, и неудивительно, что они добились заметного прогресса в математике и геометрии. Как мы видели в главе 1, историки ут­верждали, что библейская доктрина творения внесла значительный вклад в развитие экспериментальной науки в связи с тем, что в ней сочетались идеи рациональности и вероятностности.Так как Бог рационален, то мир упоря­дочен; но поскольку Бог также свободен, в мире не обязательно должен быть именно такой порядок, какой в нем есть. Поэтому мир можно понять лишь посредством наблюдения; миропорядок невозможно вывести из необ­ходимых первопринципов, как пытались делать греки36. Отцы церкви утвер-

 

--------------------257

 

ждали, что Бог по собственной воле сотворил как форму, так и саму материю ех nihilo, а не просто соединил предвечную форму и материю.

Томас Торренс много писал на тему «вероятностного порядка». Он уде­ляет особое внимание свободному выбору Бога в акте творения. Лишь Бог бесконечно свободен, а существование и структура мира вероятностны в том смысле, что их могло бы и не быть. Мир мог быть упорядочен иначе. Мы способны раскрыть этот порядок лишь посредством наблюдения. Кроме того, мир можно исследовать сам по себе, поскольку, будучи сотворенным, он представляет собой независимую реальность, отличную от трансценден­тного Бога. Наука вправе в своей работе обоснованно обращаться к «мето­дологическому секуляризму», тогда как богослов по-прежнему может ут­верждать, что мир в конечном итоге зависит от Бога37.

С другой стороны, Эйнштейн считал любую случайность угрозой вере в рациональность мира, которая, по его мнению, была основой науки. «Сход­ное с религиозным чувством убеждение в рациональности и познаваемости мира, лежит в основе любой научной работы высокого порядка»38. Он гово­рил о «космическом религиозном чувстве» и «глубокой вере в рациональ­ность мира». Эйнштейн отвергал идею личного Бога, который произвольно действует, вмешиваясь в ход событий. Он придерживался определенной формы пантеизма, отождествляя Бога с самой упорядоченной структурой. Когда у Эйнштейна спрашивали, верит ли он в Бога, он отвечал: «Я верю в Бога Спинозы, который раскрывает себя в упорядоченной гармонии суще­го»39. Эйнштейн приравнивал рациональность к упорядоченности и детер­минизму; он остался убежден в том, что неопределенности квантовой тео­рии лишь отражают человеческое невежество, которое будет преодолено после открытия основополагающих детерминистических механизмов. Он чув­ствовал, что идеи Бора о парадоксе и дополнительности в какой-то мере отходят от рациональности. Больше всего его заботил вопрос о необходи­мости событий, но он также полагал, что законы физики логически необхо­димы. Сходным образом, Джефри Чью считает, что все законы физики будут однозначно выведены из одного только требования самосогласованности40.

Физик Джеймс Трефил, описывая поиски объединяющих законов в кос­мологии, говорит в эпилоге:

 

Но кто сотворил эти законы?... Кто создал законы логики? ... Независимо от того, как далеко назад будут отодвинуты границы, всегда останется место и для религиозной веры, и для рели­гиозной интерпретации физического мира. Что касается меня, то мне кажется значительно более приемлемой идея Бога, достаточно мудрого, чтобы придумать законы физики, которые

---------------------

258

 

делают неизбежным существование нашей удивительной вселенной, нежели старомодное пред­ставление о Боге, который должен был старательно, по кусочку, создавать все это.

Trefil.  Moment of Creation, p.223

Такая точка зрения представляется близкой, скорее, к деизму, чем к пантеиз­му: законы физики вероятностны, но события, управляемые этими законами, «неизбежны».

Джон Полкинхорн, физик и богослов, обсуждает познаваемость мира с точки зрения теизма. Ключом к пониманию физического мира служит мате­матика, изобретенная человеческим разумом. Если мир — творение разума, то можно ожидать соответствия между нашим разумом и рациональностью мира. Бог — это основа рациональности, общая для нашего разума и для мира. Упорядоченность также можно понимать как верность Бога, однако это не исключает важной роли случайности. Полкинхорн обращается к раннехрис­тианской концепции логоса, в которой, как мы видели, сочетается греческая идея рационального упорядочивающего принципа и еврейская идея дея­тельного Слова Божьего. Полкинхорн утверждает, что теист может объяс­нить познаваемость, которую подразумевает ученый42.

Роберт Рассел предлагает разграничить глобальную, номологическую и локальную вероятностность43. В свете того, что я уже сказал о космологии, я предлагаю четырехчастное разделение:

1. Вероятностное существование. Почему вообще что-то существует? Этот вопрос больше всего волнует богословов. Существование космоса в целом само по себе необъяснимо, независимо от того, ограничен он во времени или нет. Детали отдельных космологических теорий не имеют отношения к вероятностности существования мира. Даже если теория показывает, что возможна лишь одна вселенная, эта вселенная все равно останется лишь воз­можной. Теория не объясняет, почему вселенная реально существует и тем самым воплощает теорию44.

2. Вероятностные граничные условия. Если у мира было начало, то это была сингулярность, к которой неприменимы законы физики, и которая, поэтому, не может быть объяснена с научной точки зрения. Если время бесконечно, то начала у него не было, но в какой-то момент времени, неважно насколько он удален в прошлое, необходимо постулировать определенное положение дел и рассматривать его как «данное».

3. Вероятностные законы. Многие законы космологии кажутся произволь­ными, но некоторые из них могут оказаться неизбежными выводами из бо­лее фундаментальных теорий. Однако если будет найдена объединяющая

--------------------

259

 

теория, она сама по себе будет вероятностной, и аргумент лишь сделает шаг назад. Поскольку это требуется законами логики (например, двузначной ло­гики), эти законы отражают аксиомы, которые в абсолютном смысле не яв­ляются необходимыми. Кроме того, некоторые законы, приложимые к бо­лее высоким уровням жизни и разума, не выводятся из законов физики. О таких высших законах можно говорить, лишь когда появляются новые явле­ния, которые они описывают. Было бы ошибкой относиться к единой физи­ческой теории как к «теории всего», так как это единство может быть дос­тигнуто лишь на очень высоком абстрактом уровне, который не принимает во внимание все разнообразие отдельных событий в мире и появление бо­лее сложных уровней организации из простейших. Весьма сомнительно, что «теория всего» сможет много рассказать нам об амебе, не говоря уж о Шек­спире, Бетховене или Ньютоне.

4. Вероятностные события. С точки зрения критического реализма, нео­пределенность в квантовой физике отражает недетерминированность мира, а не просто ограниченность нашего знания. (Подобного рода вероятност­ность мы видим на примерах бифуркации в неравновесной термодинамике, случайных изменений в эволюции или свободы в человеческой жизни). Мы видели, что квантовые явления играли роль на самых ранних стадиях после Большого взрыва. Космос — это уникальная и необратимая последователь­ность событий. Наше описание космоса должно, скорее, носить историчес­кий характер, нежели состоять только из общих законов.

Конечно, многие современные ученые — атеисты или агностики, кото­рые ограничиваются чисто научными вопросами. Однако более широкие размышления о космологии представляются весьма важными для обсужде­ния того, что богослов Дэвид Трейси называет «пограничными вопросами». На личном уровне космологи часто выражают чувство тайны и благоговения перед силами, которые высвободились при Большом взрыве, и перед явле­ниями, находящимися на границах нашего опыта, языка и мысли. Если суще­ствовала изначальная сингулярность, то она представляется недоступной для научного познания. Космология способствует проверке наших предполо­жений о времени и пространстве, законе и случайности, необходимости и вероятностности. Кроме того, познаваемость космоса предполагает суще­ствование ряда вопросов, которые возникают в науке, но не могут быть ре­шены в рамках самой науки.

 

2. Ех nihilo и продолжающееся творение

 

В христианском сообществе вера в Бога основывается, в первую оче­редь, на исторических свидетельствах искупления, явленных в договоре с Израилем и в личности Христа, а также на личном опыте целостности и обновления. Доктрина творения представляет собой распространение этих идей искупления на мир природы. Мы уже говорили, что она выражает также удивление, зависимость от Бога, признательность за дар жизни и призна-

 

------------------

260

 

ние взаимозависимости, порядка и новизны в мире. Я полагаю, что эти бого­словские утверждения могут быть независимы от определенных космоло­гических теорий, древних и современных, как предлагает независимая мо­дель.

Тем не менее, к каждому из четырех перечисленных выше видов вероятностности можно провести богословские параллели. Первые две (связан­ные с творением ех nihilo) могут считаться пограничными вопросами (форма диалога}, поскольку определенные космологические теории не в состоянии ответить на них. Две других (связанные с продолжающимся творением) соотносятся с богословием природы (форма интеграции), и к ним приложи-мы определенные научные теории.

 

1. Вероятностность существования соотносится с основным религиоз­ным смыслом творения ех nihilo. Как в научном, так и в богословском контек­сте, основные утверждения можно отделить от допущения о существова­нии абсолютного начала. С научной точки зрения, сегодня представляется вполне вероятным, что Большой взрыв был, действительно, абсолютным на­чалом, единичным событием, однако в случае появления новых свидетельств в пользу циклической вселенной или бесконечного времени, вероятност-ность существования сохранится. С богословской точки зрения, мы видели. что в Книге Бытия изображено творение порядка из хаоса, а доктрина тво­рения ех nihilo была сформулирована позднее отцами церкви для защиты теизма от крайнего дуализма и монистического пантеизма. Эта доктрина приложима ко всему космосу в любой момент, независимо от вопросов о начале космоса или о деталях его структуры и истории. В своем богословс­ком выражении доктрина ех nihilo служила для утверждения трансцендент­ности, власти, свободы и целеустремленности Бога и для выражения нашей зависимости от Бога.

2. Вероятностность граничных условий также служит выражением докт­рины творения ех nihilo безотносительно к вопросу об абсолютном начале. Если окажется, что прошлое время было конечным, то мы снова сталкиваем­ся с изначальной сингулярностью, недоступной для науки. Существование абсолютного начала допускали и отцы церкви в своей доктрине ех nihilo, хотя это и не было для них основной проблемой. Фома Аквинский считал, что существование начала служит впечатляющим примером зависимости от Бога. С другой стороны, если время бесконечно, мы все равно бы имели вероятностные граничные условия; ученые не могли бы избежать ситуаций и состояний, которые они должны были бы рассматривать как необъясни­мую данность. В обоих случаях нельзя сказать, что появление именно такой вселенной, как наша, было неизбежно.

3. Вероятностность законов можно соотнести с аспектом упорядочен­ности продолжающегося творения. Традиционно творение отождествляли с созданием порядка. Предполагалось, что такой порядок был создан в самом начале, хотя Бог должен постоянно его поддерживать. К XVIII в. упорядо­ченность природы представлялась всеобъемлющей, механической и само­поддерживающейся. Однако сегодня мы знаем, что в истории космоса есть

 

 

---------------------------------

261

 

место и для закона, и для случайности, и для структуры, и для новизны. В следующей главе я буду говорить о том, что законы, приложимые к возника­ющим высшим уровням действительности, не сводимы к законам, управляю­щим низшими уровнями. С новыми эпохами появляются новые и более слож­ные формы порядка. Жизнь и сознание были бы невозможны без основы, которая создавалась на ранних стадиях истории космоса, но они не могут быть объяснены в рамках законов физики.

 

4. Вероятностность событий соотносится с аспектом новизны продолжа­ющегося творения. Мы больше не можем разделять средневековые представ­ления о статичной вселенной, в которой основные формы всех существ счи­тались неизменными. Становление — это непрерывный процесс, продолжа­ющийся и сегодня. Природа во всех ее формах должна рассматриваться ис­торически. Астрофизика добавляет свои доказательства к свидетельствам эволюционной биологии и других областей науки. Время необратимо, и в космической истории возникает подлинная новизна. Продолжающееся тво­рение выражает имманентность Бога и Его участие в мировых процессах. Бог достраивает то. что уже выстроено; каждый последующий уровень нуждает­ся в структурах низших уровней. Здесь мы выходим за рамки диалога и обра­щаемся к модели интеграции, а точнее, к богословию природы, в рамках ко­торого отдельные научные открытия приложимы к переформулированию богословских идей, как мы увидим в главе, посвященной эволюции. В главе 11 я буду говорить о том, что философия процесса особенно полезна в этом отношении, поскольку она серьезно относится к вероятностности событий (от неопределенности в физике до человеческой свободы) и повествует так­же о роли Бога в развертывании каждого события.

 

3. Значение человечества

 

Мы уже отмечали, что задача преданий о творении состоит, в первую очередь, не в том, чтобы объяснить события далекого прошлого, а в том. чтобы поместить нынешний человеческий опыт в более значимую структу­ру. Истории творения описывают основополагающую структуру действи­тельности и наше место в ней. Они дают архетипы истинной человеческой жизни в соответствии с универсальным порядком. Они воспроизводятся в литургии и обряде, поскольку рассказывают нам. кто мы такие и как мы мо­жем жить в мире. полном значения.

Сопротивление идеям Коперника и Галилея возникало, в основном, по­тому, что в их космологии Земля перестала быть центром вселенной и стала лишь одной из нескольких планет, вращающихся вокруг Солнца. Дарвин еще дальше отодвинул человечество с центрального места в космической схеме, что выглядело вызовом библейским представлениям о значении человечес­кой жизни. Какое значение имеет современная космология для нашего самопонимания? Можно ли примирить ее с библейской историей творения?

 

1.Беспредельность пространства и времени. В широчайших рамках пространства и времени человечество кажется незначительным. Однако сегод­ня их беспредельность уже не кажется абсолютной. Мы знаем, что понадо-

 

------------------------------------------

262

 

билось около пятнадцати миллиардов лет для того, чтобы внутри звезд сфор­мировались тяжелые элементы, которые затем, рассеявшись, образовали вто­рое поколение звезд с планетами вокруг них, после чего началась эволюция жизни и сознания. Очень древняя расширяющаяся вселенная должна быть огромной — порядка пятнадцати миллиардов световых лет. Кроме того, как указывал Тейяр де Шарден, значение измеряется не размером и продолжи­тельностью, а такими критериями как сложность и сознание#. Величайшая сложность вполне может быть достигнута при средних размерах, и не обя­зательно нуждается в атомных или галактических измерениях. В человечес­ком мозгу существуют сотни триллионов синапсов, а число возможных спо­собов их сочетания больше количества атомов во вселенной. В человеке мы видим более высокий уровень организации и более богатый опыт, чем в тысячах безжизненных галактик. В конце концов, именно человек смог по­стичь беспредельность космоса.

 

2.Взаимозависимость. Космология вместе с эволюционной биологией, молекулярной биологией и экологией демонстрирует взаимозависимость всех вещей. Мы —часть непрерывной общности существ; мы сродни всем творе­ниям, прошлым и настоящим. Астрофизика учит нас, что мы связаны с об­щим наследием физических событий. Химические элементы в вашей руке и в мозгу были выкованы в горниле звезд. Космос — это единое целое. Он состоит из многих уровней, и каждый новый более высокий уровень был выстроен на основании более низких предыдущих уровней. Человечество — наиболее развитая из известных нам форм жизни, однако оно представляет собой лишь составную часть более общих процессов в пространстве и вре­мени. Новые взгляды могут подорвать антропоцентрические утверждения о том, что человечество абсолютно отлично от остальной природы, но это ни в коем случае не ведет к принижению значения человеческой жизни. Однако наряду с этой взаимосвязанностью, мы должны признать, что из-за огромности космических расстояний мы отрезаны от сообщения с большей частью вселенной.

 

3. Жизнь на других планетах. Планеты столь многочисленны, что, если даже самая малая их часть обитаема, то жизнь может существовать во мно­гих солнечных системах. В 1996 г. в Антарктиде были обнаружены метеори­ты с Марса, содержавшие крошечные углеродные нити, в некоторых отно­шениях сходные с углеродными соединениями, формируемыми земными бактериями, — хотя многие ученые полагают неорганическое объяснение более правдоподобным. Экспедиции НАСА на Марс пытаются найти более очевидные свидетельства того, существовали ли там когда-нибудь какие-то формы жизни. Большинство ученых допускает возможность существования разумной жизни в относительно близких галактиках, хотя биологи считают это менее вероятным, нежели астрономы и авторы научно-фантастических книг. Однако возможность наличия высших существ, более развитых, чем

 

----------------------------------------

263

мы, представляет еще одну опасность для антропоцентризма. Она также ставит под сомнение исключительность утверждений о Божьем откровении во Христе. Необходимо помнить, что даже на нашей планете работа логоса, Вечного Слова не ограничена его самовыражением во Христе. Если это Сло­во действует в процессе продолжающегося творения во всем космосе, то мы можем допустить, что Оно являло свою спасительную силу и в других точках пространства и времени, и делало это теми способами, которые наи­лучшим образом соотносились с существующими там формами жизни.

 

4. Случайность и цель. Мы уже говорили, что традиционно Божья цель в творении отождествлялась с порядком. Слишком сильное подчеркивание Божьего господства ведет к детерминизму, сторонники которого признают, что все происходит в соответствии с подробным божественным планом. Любой элемент случайности рассматривается как угроза всеобщему Божье­му контролю. Неудивительно поэтому, что некоторые ученые и философы, впечатлённые ролью случайности, приходили к отрицанию теизма. (Напри­мер, Бертран Рассел, Жак Моно, Стивен Джей Гоулд и Стивен Вайнберг счи­тают жизнь случайностью и полагают, что случайность и теизм несовмести­мы). Признательность и благодарность были бы достойным откликом на Божий замысел, тогда как ответом на чистую случайность может быть лишь чувство пустоты и космического отчуждения.

Один из возможных ответов состоит в том. что Бог действительно кон­тролирует все события, которые кажутся нам случайными, — будь то кван­товые неопределенности, эволюционные мутации или происшествия в че­ловеческой истории. Таким образом, мы можем сохранить божественный детерминизм на тончайшем уровне, неразличимом наукой. Однако в следу­ющей главе я покажу, что существование истинной случайности не является несовместимым с теизмом. Мы можем увидеть замысел во всем процессе, в результате которого возникла жизнь, каково бы ни было соотношение веро­ятных и детерминированных черт в этом процессе. Как законы природы, так и случайность, в равной степени могут быть средствами вмешательства Бога. Существование цели возможно и без точного предопределенного плана.

На экзистенциальном уровне каждый из нас сталкивается со случайнос­тью событий индивидуальной жизни. Мы все беззащитны перед непредска­зуемыми событиями, такими как действия других людей, природные катаст­рофы, болезни и, наконец, смерть. Наша свобода всегда ограничена событи­ями, которые мы не можем контролировать. Мы испытываем тревогу и без­защитность, осознавая нашу ограниченность во времени и пространстве. Перед лицом всех этих случайностей Евангелие не освобождает нас от стра­даний и потерь, но, скорее, придает нам смелости в утверждении жизни, невзирая на них, и дает нам уверенность в том, что Божья любовь остается с нами среди всех этих случайностей.

 

4. Эсхатология и будущее

 

Рассмотрим, наконец, как соотносятся религиозные и научные представ­ления о будущем. Мы сосредоточимся здесь на будущем космоса, хотя оно

 

----------------------------

 

264

 

неизбежно связано с двумя другими эсхатологическими измерениями: буду. щим личности и будущим общества. Основной опыт, на который опирается эсхатология, — это наша устремленность к будущему и потребность в на­дежде. Во всех культурах люди ищут смысл перед лицом страданий и смер­ти. Смерть обостряет проблему космической справедливости, поскольку страдания в этой жизни представляются совершенно не связанными с ка­ким бы то ни было заслуженным воздаянием или наказанием. Эсхатологию можно рассматривать как экстраполяцию в будущее представлений о ны­нешнем космическом порядке. В большинстве культур существуют преда­ния о космическом будущем, как и о космическом прошлом.

Существует два основных типа эсхатологических преданий  [Мирча Элиаде, Священное и мирское (Москва. 1994), гл. 4]. Один из них — это мифы о циклическом возвращении, в которых мир многократно разрушается и творится заново. Время и история рассматриваются здесь как циклы. Так, в индуизме цикл состоит из четырех эпох: творения, вырожде­ния, разрушения и воссоздания. Вишну перевоплотится в новой аватаре и приведет в движение новую эпоху. Существует также вечный цикл пере­рождения, в котором каждый человек умирает и возрождается на высшем или низшем уровне, человеческом или нечеловеческом, в соответствии с его заслугами (карма) в предыдущей жизни. В длинной серии перерождений достигается справедливость космического нравственного порядка. Круг пе­рерождений может быть разорван лишь с помощью просветления и воссо­единения с Брахманом, всеобъемлющим единством. В отличие от короткого временного промежутка и геоцентрических взглядов, которые мы видим в Библии, индуизм всегда рассматривал огромное пространство и время, что роднит его с современной космологией. Такой циклический взгляд приво­дит к тому, что исторические события в индуизме и других восточных рели­гиях имеют не столь большое значение, как в религиях, опирающихся на Библию. Если космические циклы повторяются бесконечно, то не существу­ет ни начала, ни конца, ни ощущения всеобъемлющего исторического про­гресса, ни долговременных мотивов для того, чтобы сделать мир лучше. Вме­сто этого, основной задачей становятся поиски сверхисторической действи­тельности и достижение вневременного бытия с помощью медитации.

Второй тип эсхатологических преданий — это миф о конце времен, выра­жающий линейный и необратимый взгляд на время и историю. И иудаизм, и христианство говорят о грядущем мессианском веке, однако это будущее видится по-разному в различные исторические периоды. (Существуют так­же разнообразные концепции воскресения, бессмертия и небес, однако здесь мы не будем их рассматривать). Как развивались эти идеи о конце времен и как их можно интерпретировать сегодня?

Ранние пророки (например, Амос, Михей или Исайя 9-11) считали, что Из­раиль отступил от договора. Они верили в справедливого Бога и рассматри­вали угрожавшие народу катастрофы как Божью кару, но полагали, что воз-

------------------------------------

 

265

вращение к договору и появление нового вождя из дома Давидова вновь приведут народ к миру, справедливости и благоденствию. Однако после из­гнания, когда Израиль был оккупирован иностранными армиями, перспекти­вы освобождения народа от угнетения с помощью человеческих деяний стали представляться весьма сомнительными. Оставалась лишь надежда на более решительное вмешательство Бога. Апокалиптическая литература (на­пример, Книга Даниила) выражала надежду на сверхъестественное пораже­ние мирских сил. Мессия, который должен был принести освобождение и установить Царство, рассматривался теперь, скорее, как сверхъестественное существо, нежели как политический или военный вождь. Эта борьба долж­на была охватить весь мир. а не только один народ. Грядущее Царство всё более представляется надмирным. Такой сдвиг отражал также сильное дуа­листическое влияние персидского зороастризма: мир виделся сценой конф­ликта между двумя извечными силами, силами света и тьмы, Бога и Сатаны. В конце времен должна была произойти космическая битва, в которой добро одержит окончательную победу над злом.

Царство Божье было центральной темой учения Христа, который пропо­ведовал. что оно уже «приблизилось» (Мк 1:15). Иногда Он говорил о ны­нешних аспектах Царства: оно «среди вас» и прорастает, как горчичное семя. Но чаще Он возглашал, что оно придет внезапно и неожиданно. После смерти Иисуса ученики стали говорить, что Он и был обещанным Мессией, и что наступление Царства произойдет вскоре после Его возвращения. Однако, ввиду отсрочки этих ожиданий, в ранней церкви возникали разнообразные течения. В некоторых книгах, например, в Откровении Иоанна, развивалась апокалиптическая традиция, и возвращение Христа отождествлялось с фи­нальным конфликтом между добром и злом. В других книгах, включая Еван­гелие от Иоанна, основной упор делался на непрерывное переживание об­щиной опыта живого Христа, который воспринимался как некая «осуще­ствившаяся эсхатология», как будущее, ставшее настоящим. Ко времени Ав­густина, институциональная Церковь приравнивалась к Царству, уже присут­ствующему на земле, хотя ожидание отдаленного завершения по-прежнему сохранялось. В период Средневековья и Реформации основное внимание уделялось концу мира и страшному суду. что, однако, не отменяло заботы о справедливости и праведности в этом мире.Три основных библейских преда­ния были распространены на пять стадий истории: творение, завет, Христос, Церковь, завершение.

У современных христиан также есть самые различные грядущие ожида­ния43. Некоторые группы воспринимают книгу Откровения буквально и счи­тают, что финальный конфликт недалек. Они стремятся отыскать среди раз-

-------------------------------

 

266

нообразнейших библейских образов подробное расписание, и в сегодняш­ней жизни они также ищут «признаки конца». Мировые кризисы и угроза ядерной катастрофы способствуют развитию такого апокалиптического мышления, которое, однако, порождает безответственность и ведет людей к представлению о том, что им нечего заботиться о будущем. Богословы неоортодоксального и экзистенциального направлений, с другой стороны, рассматривают учение Христа о неминуемом наступлении Царства как сим­волическое выражение безотлагательности решения и важности повинове­ния Божьим правилам в настоящем. Царство для них — не будущее собы­тие, а одно из измерений нынешнего опыта. Либеральные протестанты и сторонники богословия освобождения обращаются к ранним пророкам, для которых Царство подразумевало повиновение Богу и приверженность со­циальной справедливости. Обращаясь к своему народу, пророки сочетали ощущение Божьей кары и надежду на новое начало. Большинство христиан. видимо, может сказать, что мы должны трудиться во имя построения Цар­ства, которое, однако, также является деянием Бога, как в истории, так и за её пределами. Такой подход предполагается промежуточным между двумя крайностями — представлением о том, что перед лицом будущего мы дол­жны полагаться только на Бога, и о том, что мы должны надеяться только на себя.

Что могут нам сказать ученые о будущем вселенной? Мы видели, что рас­ширение вселенной замедляется, однако имеющихся у нас свидетельств недостаточно для того, чтобы понять, является ли она открытой (то есть, будет расширяться вечно) или закрытой (то есть, будет расширяться до не­коего максимума, после чего схлопнется). Если вселенная закрыта, то, в кон­це концов, она сожмется до очень маленьких размеров (Большое схлопывание), но затем может вновь начать расширяться, и так далее на протяжении неопределенного числа циклов. Это напоминает индуистские представле­ния о цикличной вселенной, в которой эпохи разрушения сменяются эпоха­ми творения. Современные структуры мира погибли бы в результате такой «тепловой смерти», однако затем в новых циклах возникли бы новые струк­туры. Нынешняя фаза расширения будет длиться, по меньшей мере, сто мил­лиардов лет, тогда как наше солнце проживет не больше пяти или десяти миллиардов лет. Конечно, это невероятно далекое будущее по сравнению с историей человеческих существ, насчитывающей примерно полмиллиона лет, однако оно, тем не менее, не бесконечно далеко.

Некоторые ученые расценивают такие перспективы весьма удручающи­ми. Астрофизик Стивен Вайнберг полагает, что человечество одиноко в необъятной и безличной вселенной, которая движется к забвению. Земля-— «лишь крошечная часть ошеломляюще враждебной вселенной». Лишь науч­ная работа как таковая представляется ему единственным источником уте­шения в бессмысленном мире:

Чем более мы постигаем вселенную, тем более бессмысленной она нам представляется. Но если результаты исследований совершенно неутешительны, то, в какой-то мере, отрадой мо­жет служить сам по себе процесс исследования.... Попытка понять вселенную — одна из

--------------------

 

267

очень немногих вещей, поднимающих человеческую жизнь над уровнем фарса и придающих ей какую-то трагическую красоту..

Вайнберг. Первые три минуты, стр. 143-144

 

В своей недавней книге Вайнберг уточняет: «Я не считаю, что наука убежда­ет нас в бессмысленности вселенной, я лишь полагаю, что вселенная сама по себе не предполагает никакого смысла»51. Такая оговорка позволяет отве­тить, что. если наука не отрицает цели, то космическую историю можно логично интерпретировать как выражение Божьих целей. Появление разум­ных существ представляется правдоподобной целью разумного личного Бога. Теизм и материализм — альтернативные метафизические убеждения, а не следствия научных выводов. Если мы примем такую интерпретацию, то смо­жем выйти за рамки конфликта и прийти, по меньшей мере. к диалогу по этим вопросам.

Если вселенная открыта, то она будет продолжать расширяться и ох­лаждаться вечно, но с уменьшающейся скоростью. Обычно признавали, что это приведет к «холодной смерти» всего живого по мере падения темпе­ратуры. Однако Фримен Дайсон отстаивает, что биологическая жизнь смо­жет приспособиться в будущем к этим новым условиям. Кроме того, мы можем использовать генную инженерию для приспособления организмов к экстремальным условиям. Энергетические потребности системы пропор­циональны квадрату температуры; при низких температурах требуется край­не незначительное количество энергии. Дайсон также считает, что «про­граммы», заложенные в человеческом мозгу, можно перенести в компьюте­ры или на другие «носители», так что новые формы разума и сознания смо­гут выжить при очень низких температурах. «Жизнь и сознание потенци­ально бессмертны».

Сходные мысли высказывает Фрэнк Типлер. Он полагает, что челове­ческий мозг по сути представляет собой компьютер. По мере колониза­ции космоса, обработка информации в той или иной форме будет осуще­ствляться по всей вселенной. Скорость распространения информации и объем памяти могут увеличиваться безгранично, поскольку возможности разума практически беспредельны. Космическая компьютерная сеть мо­жет стать «эволюционирующим Богом», который возникнет в ходе этого процесса и обретет полный контроль над вселенной. «Вечное продолже­ние разума» будет происходить, даже если человечество вымрет, так как компьютеры смогут воспроизводить себя сами. Даже если мы живем в зак­рытой вселенной, перед Большим схлопыванием возникнет еще бесконеч­ное количество мыслей, и это можно рассматривать как некую форму бес­смертия в этом мире.

--------------

 

268

Такие предсказания, конечно, в высшей степени умозрительны и опира­ются на множество допущений, не поддающихся проверке. Они представ­ляются мне несовместимыми с библейской вестью не потому, что противо­речат некоторым сценариям будущего, изложенным в Библии, а потому, что отражают взгляды на человечество, Бога и природу, слишком далекие от основополагающих библейских представлений. Библия рассматривает че­ловека как единство тела, разума и духа (см. гл. 10), а не просто как интеллект, определяемый способностью передавать информацию. Кроме того, Дайсон и Типлер предлагают технологические методы спасения с помощью уста­новления контроля над вселенной, тогда как Библия говорит о необходи­мости личной трансформации и социальной перестройки в ответ на призыв Бога. Хотя библейская эсхатология принимает разнообразные формы, все они сходятся в том, что исполнение будет результатом деяний личного Бога и человечества, а не деяний человечества, независимых от Бога.

Дайсон и Типлер склонны думать, что грядущей тепловой смерти или холодной смерти можно избежать. Но если обойти их невозможно, проти­воречит ли это библейским утверждениям? Означает ли такое будущее, что вселенная бессмысленна, как настаивает Вайнберг? Я так не считаю. Я пола­гаю, что библейские истории о начале и конце времен символически дока­зывают доверие Богу. Совместно они выражают принципиальную структуру истории, а не отдельные исторические события54. Будущее космоса, как и его прошлое, можно рассматривать как одну из фаз непрерывного творения. Огромный временной масштаб заставляет нас понять, что эволюция будет продолжаться. Утверждение о том, что мы являемся единственной целью творения, представляется слишком антропоцентрическим. Для продления этой части космического эксперимента есть огромное время. Между тем, и при нашей жизни существует необходимость действовать — в первую оче­редь, двигаться к единому и устойчивому мировому сообществу. Наша на­дежда основана на убеждении в том, что Бог творит в мире, и что мы можем участвовать в этой работе.

С точки зрения мышления процесса, значение каждого объекта определя­ется тремя составляющими. Во-первых, будучи частью опыта, он имеет свое собственное значение, которое присутствует в каждый момент настоящего. Во-вторых, значение каждого объекта определяется его вкладом в будущее других существ в мире — как в ближайшем, так и в отдаленном будущем. В-третьих. каждый объект оценивается по его продолжающемуся вкладу в жизнь Бога. Значение, достигаемое в этом мире, сохраняется в вечной жиз­ни Бога, и это часть вечного значения и неизменности за рамками потока времени. Кроме того, значение некоторых объектов, например, человечес­ких существ, получит в будущем и четвертую составляющую, если мы. как сознательные личности, переживем смерть.

Если мы считаем, что жизнь на земле или во вселенной, в конце концов. будет уничтожена, то под угрозой оказывается лишь часть второго из этих

 

--------------------------

269

 

источников смысла и значения, а именно — влияние наших нынешних дей­ствий на очень отдаленное будущее. Все остальные составляющие остают­ся нетронутыми. Кроме того, на других планетах и в других вселенных могут существовать какие-то формы жизни. Кто может сказать, каковы границы возможностей Бога в этом космическом цикле или в будущих циклах и дру­гих мирах?

В заключение скажу, что, по моему мнению, можно присоединиться к астронавтам, прославлявшим красоту нашей изумительной планеты и выра­жавшим признательность за дар жизни. Глядя ночью на звезды, мы по-пре­жнему ощущаем восторг и трепет. Теперь мы знаем, что временные и про­странственные измерения космоса так огромны, что их с трудом можно во­образить. Как устроен этот мир, в котором столь странные состояния мате­рии и энергии на ранних стадиях его истории могли привести впоследствии к появлению разумной жизни? С точки зрения теизма, наличие разумной жизни на Земле совершенно неудивительно, поскольку оно рассматривает­ся как результат деятельности разумного Творца. Теистическая вера прида­ет смысл этому факту и разнообразным видам человеческого опыта, хотя и не предлагает убедительных доказательств. Мы по-прежнему спрашиваем:

почему вообще что-то существует? Почему всё устроено именно так? Вмес­те с древним псалмопевцем мы можем воскликнуть:

«Как многочисленны дела Твои, Господи! Всё соделал Ты премудро... Пошлёшь дух Твой—созидаются»

(Пс 103:24. 30).

 

 


# : Ех nihilo - из ничего (лат.)

#: П.Тейяр де Шарден, Феномен человека (Москва: Наука, 1987)


 

ЦЕРКОВЬ ХРИСТОВА - НАРОD БОЖИЙ

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА митрополит Антоний Блум


Используются технологии uCoz