Тематический указатель

 

 

 

tapirr.livejournal.com Живой Журнал tapirr

 

 

 

 

 

 

 

Митрополит Антоний

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

прот. Александр Мень

 

 

 

 

священник Русской Православной Церкви Георгий Чистяков

Священник Георгий Чистяков

Над строками Нового Завета

начало здесь

 

Начало проповеди

 

Крестившись, Иисус начинает Свою проповедь. Она, собственно, и составляет содержание Евангелия. Всё остальное занимает сравнительно небольшое место. Хотя и проповедь в Евангелии - не самое важное, потому что самое важное в нём - Сам Христос.

Встреча с Ним происходит в жизни каждого из нас. И никогда нельзя сказать, в какой именно момент это может случиться, на какой из страниц Евангелие перестанет быть для нас книгой и станет ключом к живому диалогу со Христом. Заранее предсказать это невозможно. Поэтому каждый должен научиться читать Евангелие самостоятельно и ни в коем случае не подменять чтение Евангелия чтением толкований. Толкование может только навести на какую-то методу, на какой-то способ, который нам подходит; оно поможет понять, но не заменит Слова Божиего. Через толкования встречи со Христом не произойдёт. Это важно понять, потому что человек конца двадцатого века склонен к такого рода подменам. Наша задача - научиться тому, что в средние века называли lectio divina - «божественное чтение», включающее в себя молитвенное осмысление текста и размышление над ним, из чего вырастает наша собственная к Богу обращённая молитва.

В ежедневной практике чтения Евангелия очень важно идти именно этим путём - чтобы из евангельского текста вырастала наша личная молитва, чтобы научиться говорить со Христом.

Нужно уметь вглядываться в два-три, пусть несовершенных, перевода, которые есть под руками. Даже сопоставление славянского текста с Синодальным переводом даёт очень много - при том, что каждый из переводов сам по себе может оказаться для читателя не так уж и ценен: Синодальный страдает множеством недочётов, славянский просто устарел. И тем не менее при сличении их многие трудные места проясняются.

...Крестившись, Иисус приходит в Свой город, в Назарет. В субботний день в синагоге Ему подают свиток - книгу пророка Исайи. Развернув, Он начинает читать:

 

«..."Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное". И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. И Он начал говорить им: ныне исполнилось это писание, слышанное вами» (Лк4: 18-21).

 

Здесь перед нами описание субботнего богослужения в синагоге, в высшей степени напоминающее то, что происходит каждый воскресный день в любом православном храме. Иисус читает Слово Божие, затем отдаёт свиток служителю, который его уносит, и начинает проповедь на тему только что прочитанного текста: «Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами». Здесь опять связь между Ветхим и Новым Заветами - не только на уровне текста, но и в плане богослужения. Наше новозаветное богослужение выросло из ветхозаветного.

Итак, «Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня», т.е. сделал Меня Христом, чтобы возвещать Благую Весть нищим. Благая Весть - Евангелие, возвещаемое нищим. «Блаженны нищие...», начало Нагорной проповеди, - оно отсюда, из того места 61-й главы книги пророка Исайи, что было прочитано в субботний день в синагоге Назарета. Именно в этот момент, прочитав это место, Иисус в первый раз обратился к людям с тем, из чего потом вырастет Нагорная проповедь.

Заметим в качестве предварительного наблюдения: в Новом Завете присутствуют как минимум три варианта Нагорной проповеди.

Первый - в 4-й главе Евангелия от Луки,

второй - там же, глава 6-я, начиная с 20-го стиха,

наконец, третий - в Евангелии от Матфея, глава 5-я.

Поэтому, чтобы полнее понять Нагорную проповедь, мы должны сличить эти три её варианта. Только сделав это, можно услышать, что говорит нам Христос; если не попытаться сопоставить их, получится в высшей степени поверхностное чтение, духовно неполезное и полное подмен - когда мы вкладываем свои мысли в евангельские слова и таким образом подменяем ими то, что говорит нам Христос. Получается демонстрация своего «я» на фоне Евангелия, а не духовное чтение. Вот ещё одно объяснение того, почему Евангелие в Новом Завете доведено до нас не один, а четыре раза, почему Новый Завет включает в себя благовествования от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, а не какое-то одно синтетическое повествование.

«Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим...» Христос - Машиа'х, что на иврите значит «помазанник», призванный «благовествовать нищим». Отсюда слова «блаженны нищие» в первом варианте Нагорной проповеди. «И послал Меня исцелять сокрушённых сердцем...» Здесь вспоминается 50-й псалом, стих 19-й: «Сердца сокрушённого и смиренного Ты не презришь, Боже» и другие стихи.

«И послал Меня исцелять...». Иисуса посылает Бог, а Иисус посылает учеников, апостолов. Слово «апостол» и означает «посланный». На иврите это шали'я, во множественном числе - шелюхи'м. В Ветхом Завете это слово обычно применяется к пророкам Илие и Елисею. Задумайтесь, и вы поймете, что служение этих двух пророков отличается от служения остальных (насколько мы можем судить, исходя из библейских текстов). Те, другие, были посланы, чтобы возвещать. А Илия и Елисей не только возвещают, но и исцеляют и воскрешают. Причём кого? Кто такая вдова из Сарепты Сидонской, у которой Илия воскрешает сына? Кто такой Нееман, которого Елисей исцеляет от проказы? Язычники. Они язычники и поэтому в большей степени открыты Богу, чем люди Писания, иудеи. Парадоксально, что иудеям Бог явился через Моисея в купине, дал заповеди, Закон, открыл Себя; а язычникам Он не являлся, но именно они, язычники, оказываются более восприимчивыми к тому, что Он делает среди людей, с людьми. Почему?

Потому что в их языческом сознании ещё не сложился образ Бога, которым они подменили бы Бога Живого. В сознании же иудея ко времени Илии-пророка такой образ уже сложился. Поэтому, когда происходит что-то, не соответствующее его представлениям о Боге, иудей просто не воспринимает происходящего. Бог творит чудеса, а человек их творить не может - для иудеев это аксиома, поэтому они отвергают чудеса, которые Бог творит руками Илии и Елисея. В их сознании застыло: чудотворец только один - Бог. Без сомнения, это так, но того, что Бог может творить чудеса руками людей, они уже принять не могут, потому что формула «чудотворец один только Бог» заслоняет от них действия Бога, становится в их сознании ложным богом, закрывает от них реальность. Посылка «Никто не может творить чудеса и прощать грехи, кроме Бога» - верная. Но она приводит к неверным выводам, когда превращается в окаменелый, застывший образ, а в результате отрывает человека от Бога.

Язычник же в силу своей непросвещённости ничего не знает об этих образах Бога и поэтому воспринимает Его действия со всей дикарской наивностью и простотой. В этом смысле он находится в выигрышном положении.

Сегодняшний язычник тоже зачастую находится в лучшем положении, нежели православный человек, потому что его религиозное сознание не сковано застывшими образами, его не пугает то, что может испугать человека, привыкшего к тому или иному способу богообщения. Например, существовавшая в средние века практика чтения Евангелия лицом к народу была вытеснена чтением лицом к алтарю. Когда на Западе литургический язык, латынь, стал непонятен тем, кто говорил по-французски, по-итальянски и тем более по-немецки, и когда у нас, на Востоке, славянский язык стал непонятен простым людям, стоящим в храме, тогда казалось, что, действительно, читать Слово Божие лицом к людям, которые в это время зевают, а то и дремлют, - кощунство. Священнослужители повернулись лицом к алтарю. Сегодня чтение Евангелия лицом к народу кем-то воспринимается как кощунство, как вызов основам православия, хотя, конечно, никакого вызова в этом нет - наоборот, это возврат к подлинной, освящённой столетиями традиции.

Понятно, почему на Западе появилась практика причащения мирян только Телом Христовым, без Святой Крови - по неосторожности прихожане могли опрокинуть Чашу. Мы тоже предупреждаем причащающихся, чтобы, подходя к Чаше, они не крестились и не делали резких движений, чтобы избытком почтения к Святым Дарам не совершить этого смертного греха. Однако призывы к осторожности довели дело до того, что люди стали причащаться крайне редко, чуть ли не раз в год, а то и раз в несколько лет, как было в последний период средневековья, когда многие верующие причащались лишь раз в жизни - перед смертью. В прошлом веке священники стали рекомендовать причащаться каждый пост, четыре раза в год, и это казалось невероятным - зачем так часто? Но ведь древняя Церковь утверждала, что если человек участвует в Литургии, он не может не причаститься, как не может не причаститься священник, совершающий Литургию.

Существует практика, согласно которой диаконы после произнесения ектеньи не участвуют в совершении таинства. Но большинством архиереев это осуждается. То же и мирянин: если он участвует в Литургии и не причащается - это грустно. Но происходит это оттого, что миряне стали приходить в храм неподготовленными, оторвались от церковной жизни, противопоставили себя Церкви. Поэтому и пришлось духовенству возводить плотину между мирянами и Евхаристией. Один вид плотины - на Западе: мирян перестали причащать Святой Кровью, другой - на Востоке: мирян причащают крайне редко или не причащают вообще.

По той же причине был ограничен крут обязанностей диаконов. Диаконское служение для того именно и установлено, чтобы служить Святым Тайнам. Священник, завершив Литургию, может совершать другие таинства А диакон запасными Дарами причащает больных, детей, посещая дома и больницы. Так было раньше, но ввиду недобросовестного отношения диаконов к своему служению это было запрещено Восточной Церковью (но сохранилось на Западе).

Важно понять, что все эти запреты - ритуальные, носят временный характер и введены в силу печального состояния церковной жизни, в силу неблагочестия как мирян, так и священнослужителей. Это относится и к чтению Евангелия лицом к алтарю. Понятно, что читать Евангелие людям, не понимающим ни слова в языке, на котором идет служба, стоя лицом к ним, а не к престолу, кощунственно. Но когда молящиеся все понимают, совершенная нелепость читать Слово Божие, стоя к ним спиной. Это разрушает приход. Тем не менее, повторю, чтение Евангелия лицом к людям воспринимается как скандал. Подобно тому, как застывший образ Бога препятствовал благочестивому иудею увидеть в чудесах Илии-пророка чудеса, творимые Богом руками Илии, изменение каких-то внешних форм нашей церковной жизни вводит в смущение благочестивых, добрых и чистых людей. Ведь и иудеи, считавшие, что Илия-пророк кощунствует, тоже были добропорядочными, очень верующими и богобоязненными. Но образ Бога, сложившийся в их сознании, закрыл от них Бога Живого.

Наш опыт вчитывания в Священное Писание должен помочь нам научиться видеть Бога Живого, вступать в диалог с Ним, прорываясь через застывшие в нашем сознании Его образы. А таковые поджидают нас повсюду. Чтобы образ застыл, не нужно веков, десятилетий, достаточно одного дня. Поэтому к живому евангельскому тексту нужно подходить в высшей степени целомудренно и трепетно, помня, что это текст особый. Помня, что, как говорит евангелист Лука, «много вдов было в Израиле», но ни к одной из них не был послан пророк Илия, «а только ко вдове в Сарепту Сидонскую» (4:25-26). Потому что те вдовы жили с неким застывшим образом Бога, в отличие от вдовы из Сарепты Сидонской. «Много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, - подчеркивает далее апостол, - и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина» (4: 27). Каждое слово здесь подобно пощёчине. Понятно, почему, услышав это, все в синагоге исполнились ярости. Потому что, действительно, для присутствовавших в синагоге сказанное было оскорбительно. Много прокаженных в Израиле, а послан был Елисей к этому грязному язычнику Нееману. Этот грязный язычник оказался ближе к Богу - его сознание не было отягощено окаменелыми образами.

 

Нагорная проповедь

 

Нищие духом, смиренные сердцем

 

Нет, наверное, ни одного - или почти ни одного - человека ни в России, ни вообще на белом свете, который бы не знал слов «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». Без сомнения, это самый известный евангельский стих. И вместе с тем именно он труднее всего поддаётся истолкованию. Объясняется это прежде всего тем, что мы обычно берём какой-нибудь стих из Священного Писания и толкуем его, вырвав из контекста всей остальной Библии, в результате чего он часто выглядит непонятным. Но если читать этот стих в контексте даже не всей Библии, а только Нагорной проповеди, то он окажется уже не таким трудным для понимания, как при первом чтении.

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф 5: 3). В первый раз Иисус произносит что-то похожее на слова Нагорной проповеди в Назарете, когда обращается к людям в субботний день в синагоге со словами из книги пророка Исайи: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим». Свою Благую Весть Иисус адресует не каким-то особым нищим, как мы любим подчёркивать, толкуя этот стих, а просто нищим: «благовествовать нищим» - вот Его задача. Во втором варианте Нагорной проповеди, который мы встречаем в Евангелии от Луки, Он говорит о том же: «Блаженны нищие, ибо ваше есть Царствие Божие» (Лк 6: 20).

Правда, в поздних рукописях Евангелия от Луки (VIII-X вв.), появившихся в Константинополе, подставлено слово «духом»; получается - «нищие духом», видимо, для того, чтобы не смущать благочестивого и простодушного читателя: раз у Матфея «блаженны нищие духом», то и у Луки должно быть так же. Поэтому в Синодальном переводе в Евангелии от Луки читаем: «блаженны нищие духом...»

В следующем стихе Евангелия от Луки говорится: «Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь»,

а в Евангелии от Матфея - «Блаженны алчущие и жаждущие правды; ибо они насытятся».

Это значит, что в Евангелии от Луки имеются в виду просто голодные, а в Евангелии от Матфея - голодные каким-то особым, мистическим образом, те, кто алчет и жаждет правды, справедливости. Мы уже говорили, что евангельское слово дикэосини означает «справедливость». Таким образом, можно сказать, что и здесь речь идёт о «нищих духом». В Евангелии от Матфея Господь в Нагорной проповеди толкует нищету каким-то не совсем обычным образом. Попытаемся понять это толкование.

В Библии слово «нищий» занимает особое место. Вспомним псалом, который поётся в конце вечерни во время торжественных всенощных бдений: «Благословлю Господа на всякое время, выну' (всегда) хвала Его во устех моих. О Господе похвалится душа моя, да услышат кротции, и возвеселятся. Возвеличите Господа со мною, и вознесем имя Его вкупе (вместе)... Сей нищий воззва, и Господь услыша и (его), и от всех скорбей спасе и. Ополчится ангел Господень окрест боящихся Его, и избавит их. Вкусите и видите, яко благ Господь: блажен муж, иже уповает на Него. Бойтеся Господа, вси святии Его, яко несть лишения боящимся Его. Богатые обнищаша и взалкаша: взыскующий же Господа не лишатся всякого блага» (Пс 33: 3-11).

Так вот, нищий воззвал, и Господь услышал его. Нищий - это тот, кто взывает и кого Господь слышит. Богатые нищают и алчут, а взыскующие Господа - вот эти самые нищие - не лишаются ни одного из благ.

Можно привести и другие места из Священного Писания, из которых становится ясно, что нищий - это человек, у которого ничего нет и вся надежда которого только на Бога. Эта тема занимает в Писании огромное место. Можно, например, сослаться на 145-й псалом, который поётся в начале Литургии: «Не надейтеся на князи, на сыны человеческие, в них же нет спасения. Изыдет дух его, и возвратится в землю свою: в тот день погибнут все помышления его. Блажен, ему же Бог Иаковль помощник его...» (Пс 145: 3).

Значит, не следует надеяться на князей, а блажен, как в Нагорной проповеди, тот, помощник у которого - Бог Иакова. Здесь речь идёт опять-таки о полной надежде на Бога, о том, что всецело уповающий на Бога может называться блаженным. Отсюда понятно, что слово «нищета» имеет не только прямой, житейский, но и какой-то другой смысл. Точно также слово «голод» и особенно слово «жажда» имеют смысл переносный, символический. Вспомним: «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс 41:1-2). Жажда лани, которая рвётся к источникам водным, уподобляется жажде человека, который ожидает и иной раз не может дождаться Бога. Нищета, окружающая нас, уподобляется какой-то другой нищете, о которой говорит Господь в Нагорной проповеди. Жажда духовная похожа на жажду физическую; и наше упование на Бога в обыденной жизни похоже, наверное, на то упование, о котором говорит Господь в Нагорной проповеди.

Если сравнить разные переводы Библии на французский язык (см. напр. la bible de jerusalem и louis segond version) то, наверное, в десяти из них словосочетание «нищие духом» будет передано по-разному; в переводах же на английский язык всегда сохраняется точный вариант: «нищие духом». Переводчики не пытаются истолковать это выражение, они просто сохраняют его в точном и не совсем понятном виде, как оно дано по-арамейски, по-гречески, на латыни, на русском и славянском языках. Но всё же есть какие-то способы проникнуть в смысл этого выражения. Как известно, в поэтических книгах Писания часто встречаются повторы: одна и та же мысль передаётся разными словами. Таким образом, в одной главе можно найти синонимические выражения, как, например, в начале известного псалма: «Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои. Многократно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня... Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня...» (Пс 50: 3,4,12).

Итак, «помилуй» и «изгладь беззакония мои», «омой... от беззакония» и «от греха моего очисти», «сердце чистое» и «дух правый» - почти синонимические выражения. Из этого и других примеров можно понять, что «сердце» и «дух» в поэтических книгах Библии - взаимозаменяемые слова. В Евангелии от Матфея Господь говорит:

«Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя, и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем»  (Мф 11:28-29).

«Смиренный сердцем» и «нищий духом» - тоже почти синонимы. Что значит «смиренный»? Это трудное слово - наверное, не менее трудное, чем слово «нищий» в библейском понимании. Ведь мы часто толкуем слово «смиренный» как «покорный», «бессмысленно всему подчиняющийся». Но опыт Церкви показывает, что это не совсем верно. Животные часто бывают покорными, но это не значит, что они смиренные. У аввы Дорофея есть такая фраза: «Никто не может выразить словами, что такое смирение и как оно рождается в душе, если не узнает этого из опыта». Тем не менее митрополит Антоний Блум , человек, без сомнения, мудрый и глубоко укоренённый в восточно-христианской традиции, попытался выразить это словами. Он говорит, что не случайно слово «смиренный» (в латинском языке humilis) связано со словом humus - «земля, верхний плодородный её слой», потому что, действительно, земля ниже всего, её все топчут ногами, но в неё падает семя, согревается ею и даёт плод.

Таким образом, humus - это не просто земля, это плодородная земля, из которой вырастает плод, а плодоношение - один из важнейших моментов в жизни христианина. Тот, кто приносит плод в терпении, говорится в притче о сеятеле из Евангелия от Луки, - тот христианин. Так вот, смирение - это что-то связанное с духовным плодоношением: смиренный - тот человек, чьё сердце готово приносить плод в кротости. Теперь становится понятнее, о каком смирении идёт Речь. «Смиренный сердцем» или «смиренный, нищий духом» - это человек, готовый к духовному плодоношению, к тому, чтобы трудиться вместе со Христом.

 

Чтобы войти в Царство

 

Но у стиха о нищих духом есть и вторая часть - «ибо их есть Царство Небесное». Это выражение встречается ещё раз в Евангелии от Матфея, когда Иисус говорит: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне; ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф 19:14).

Царство Небесное - таких, как дети, которые закрыты ко лжи, ко злу, к злопамятности; таких, которые простодушны, как дети, и даже, может быть, глупы, как дети. Значит, «нищий духом» - как ребёнок; вот ещё один оттенок этого выражения. Не случайно во 2-й главе Евангелия от Матфея ключевое слово - «дитя», «ребёнок», «младенец». И не случайно Христос входит в жизнь человечества как Младенец на руках Своей Матери. Не менее десяти раз повторено слово «младенец» в этой главе, оно здесь действительно ключевое. Господь являет Себя как Младенца и нас зовёт попытаться стать подобными младенцам.

В том же Евангелии от Матфея, где Господь говорит, что Он Сам кроток и смирен сердцем, содержится молитва: «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам» (Мф 11:25). «Младенцам» - это в Синодальном переводе, по-гречески же там употреблено существительное нэ'пиос, которое правильнее перевести не словом «младенец», а скорее «дурачок», «глупый», «простодушный, как младенец». И Господь открыт людям, простодушным той простотой, что сопоставима с простодушием маленького ребёнка.

О детях Христос говорит и в 18-й главе Евангелия от Матфея: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Мф 18: 3).

Чтобы войти в Царство Небесное - а для кого оно? для нищих духом! - надо обратиться (мы уже говорили о значении слова тшува: «обращение», «покаяние», «поворот») и сделаться - не быть, а именно стать - как младенец, как ребёнок, повернув с дороги от Бога на дорогу к Богу. Надо почувствовать, что сердце, которое бьётся в моей груди, похоже на сердце ребёнка, что в нём живёт простодушие ребёнка.

Среди псалмов есть один, который довольно плохо был понят переводчиками на греческий язык, авторами Септуагинты, и даже таким учёным и тонким переводчиком, каким был блаженный Иероним, переведший Библию, и в частности псалмы, на латинский язык. Поэтому 130-й псалом не сразу вошёл в церковную традицию: вплоть до появления новых переводов Ветхого Завета, сделанных с иврита, Церковь проходила мимо него. Но в этом псалме говорится как раз о том, о чём у нас сегодня и идёт речь. «Господи! не надмевалось сердце моё, и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое. Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей, как дитяти, отнятого от груди матери? душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди. Да уповает Израиль на Господа отныне и вовек».

Как дитя, недавно отнятое от материнской груди, и должно быть сердце человека, который верует в Бога. Так возникает в Нагорной проповеди тема духовной детскости. Что же это такое? Мне кажется, правы те, кто выделяют в духовной детскости три основные момента. Во-первых, маленькие дети всё воспринимают как чудо, мир для них всегда удивителен и прекрасен. Во-вторых, дети быстро прощают и не держат злобы, они доверчивы, и почти всегда люди кажутся им близкими, «своими». Пока мы с вами делим людей на «своих» и «чужих», мы не христиане, потому что для христианина чужих и посторонних людей нет. И наконец, третье: дети чувствуют свою зависимость от старших и понимают, что не могут жить самостоятельно. Они могут не послушаться, но их бунт против родителей продолжается очень недолго: если они убежали без спросу на речку, то к обеду всё равно вернутся. У христианина тоже бывают моменты бунта, но он кончается очень скоро. К этому можно добавить ещё одно: ребёнок в силу своей неиспорченности и чистоты видит суть человека: к одним дети охотно идут, других сторонятся или пугаются. А у нас, взрослых, наша ментальность заслоняет суть человека, и на самом деле мы хуже понимаем людей, чем дети. Таким образом, духовная детскость - это ещё одно, что помогает понять выражение «нищие духом».

Довольно часто в Псалтири наряду с выражением «смиренный духом» встречается словосочетание «сокрушённый сердцем» (см. Пс 33, 108, 146 и др.). «Близок Господь к сокрушённым сердцем, и смиренных духом спасёт» (Пс 33: 19). Выражение «смиренный духом» употреблено также в 29-й главе книги Притчей Соломоновых и в 57-й главе книги пророка Исайи, а в 66-й главе этой же книги есть словосочетание «сокрушённый духом».

Итак, «нищий духом», «смиренный сердцем», «сокрушённый сердцем», «смиренный духом», «сокрушённый духом» - довольно распространённые библейские выражения, но можно встретить и такие: «мудрый сердцем», «слабый сердцем» и даже «коварный сердцем». В греческом языке существительное в таких случаях стоит в дательном падеже (в латинской грамматике он называется Ablativus limitationis), указывающем на то, что в словосочетании «мудрый (смиренный) сердцем» имеется в виду не просто «мудрый» («смиренный»), а «мудрый (смиренный) в глубине своего "я"». В чём же тут различие? Просто смиренный человек может быть смиренным лишь внешне, а «смиренный духом» - смиренен в глубине своего «я».

«Сокрушённый» - это сломленный человек, как может быть сломлено дерево. А «сокрушённый духом» - это расставшийся со своей гордыней в глубине своего «я», не внешне (ведь гордыня внешне очень часто как раз выражается в нарочитой униженности, не случайно мы говорим: «Унижение паче гордости»), но в самых глубинах своего сердца. Таким образом, «нищий духом» - это тот, кто не просто надеется на Бога, как ребёнок, но в самой глубине своего «я» надеется на Бога, как ребёнок. Вот что значит это выражение в контексте Библии.

 

Кто наследует землю

 

Во всех без исключения рукописях латинского перевода Библии после стиха «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», идёт не «Блаженны плачущие, ибо они утешатся», как в греческой Библии, а «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю», и уже потом - «Блаженны плачущие...». Этот вариант, сохранённый именно всеми латинскими рукописями, в том числе и таким блестящим текстологом, каким был блаженный Иероним, заслуживает очень внимательного прочтения. Почему?

«Блаженны нищие духом...», а дальше - «Блаженны кроткие...». Но мы понимаем, что слово «кроткий» по смыслу очень близко словосочетаниям «смиренный сердцем», «нищий духом», «сокрушённый сердцем» - это очень схожие понятия. Не случайно Господь говорит: «...ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф 11:29).

«Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». Это Евангельское выражение взято из 36-го псалма, стих 11-й: «А кроткие наследуют землю, и насладятся множеством мира». Какую землю? Конечно, Землю Обетованную, Святую Землю. Но на языке Нового Завета Землёй Обетованной называется Царство Божие, или Царство Небесное. Значит, слово «земля» здесь как бы синонимично словосочетанию «Царство Небесное»: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю», то есть Землю Обетованную, или Царство Небесное. Одно и то же сказано дважды, как в классическом псалме из числа Давидовых, Кореевых и т.д.

«Наследуют землю...» Что означает слово «наследуют»? Оно очень любимо Евангелием. «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф 25: 34). Наследуйте Царство, станьте наследниками, а не рабами (это уже Послание к Галатам: его основная тема - раб или сын, раб или наследник). Вы были рабами - стали сыновьями, детьми, наследниками. Наследовать может только сын, это очень важно понять, это ещё одна параллель ко второму полустишию стиха Нагорной проповеди «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». Кроткие становятся наследниками Царства Божия, или Царства Небесного.

А что значит «блаженны»? Из слов, составляющих этот стих, мы не коснулись только его. Слово это хорошо известно из Ветхого Завета.

«Блажени, ихже оставишася беззакония и ихже прикрышася греси..» - поём мы, совершая Таинство Крещения (Пс 31:1). «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс 118:1), «Блаженны живущие в доме Твоём» (Пс 83:5), «Блажен муж, боящийся Господа» (Пс 111:1), «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых» (Пс 1:1) и т.д. В псалмах десятки раз встречается это слово - «блажен», или ашер. И по-гречески, и по-латински, и на иврите, и на русском языке оно теперь почти ничего не значит. В греческом контексте это напоминает о так называемых «островах блаженных» Греки считали, что люди, прожившие благочестивую, достойную жизнь, такие, как Ахилл, Одиссей и др., не умерли, а пребывают где-то на «островах блаженных». Вот с чем связано, как говорят лингвисты, семантическое поле этого слова. Латинское beati - тоже не вполне ясное слово, переводят его иногда на современные языки как «счастливый», «блаженный», но это не совсем точно. Мы не знаем также, что значит на иврите слово ашер: видимо, что-то похожее на «близкий к Богу».

Как человек может быть «близким к Богу», мы способны узнать только из собственного опыта. «Близок Господь к сокрушённым сердцем, и смиренных духом спасёт» (Пс 33:19). Значит, близки к Богу, «блаженны» смиренные духом.

 

«Блаженны плачущие, ибо они утешатся». О каком плаче идёт речь? Мы иногда говорим о ком-то: «У него глаза на мокром месте». Но здесь имеются в виду не меланхолики и не жертвы социальных притеснений, а те, кто жаждет духовного утешения. «Утешать» - одно из самых важных слов пророчества Исайи: «Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш» (Ис 40:1). «Истаевает душа моя о спасении Твоём... Когда Ты утешишь меня?» (Пс 118:81-82).

Симеон Богоприимец, «муж праведный и благочестивый, чающий утешения Израилева» (Лк 2: 25), говорит о Младенце, пришедшем в мир, чтобы дать жаждущим и ожидающим утешение. Блаженны те, кто всем сердцем ждут того момента, часа, когда Господь войдёт в их жизнь, ибо им действительно будет даровано и уже даруется это утешение Вспомним также 125-й псалом, где говорится о том, как плач сменяется радостью: «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои». В Евангелии от Иоанна Иисус говорит ученикам в прощальной беседе: «...вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет» (Ин 16: 20). Плач апостолов, печаль Страстей сменятся радостью Воскресения Христова.

 

«Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». Мы знаем, что глагол «алкать» - «хотеть пить», «жаждать», «хотеть есть» - в русском языке требует при себе родительного падежа существительного (например, «хотеть воды»), а в Нагорной проповеди существительное стоит в винительном падеже. Значит, речь идёт не о какой-то частичной справедливости в отношении кого-то. Блажен тот, кто жаждет всей справедливости, какая ни есть на белом свете, - для всех и каждого, в полном объеме. А мы знаем, что такая воплощённая справедливость - Сам Христос. Блаженны алчущие и жаждущие Христа - того момента, когда Христос войдёт в их жизнь. Ибо Христос даст им Самого Себя под видом Святых Тайн, и они насытятся. Можно, таким образом, говорить о евхаристическом подтексте этого стиха Нагорной проповеди.

 

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». «Суд без милости не оказавшему милости», - воскликнет потом апостол Иаков (Иак 2: 13). «Милость» - тоже очень важное слово в библейском языке. «Милость Божия», «любовь Божия» - любовь, которая, как дождь, проливается в наши сердца, чтобы мы отдавали её другим.

 

«Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». «Чистый сердцем» («Сердце чистое сотвори во мне, Боже» - Пс 50: 12), «правые сердцем» («И похвалятся все правые сердцем» - Пс 63:11) - очень близкие понятия. Чистое сердце Господь созидает в нас, христианах, и об этом мы молимся.

 

«...Ибо они Бога узрят». А можно ли увидеть Бога? Нет, каждый знает, что Бог есть Бог невидимый, с этого как бы начинается религия, вера в Бога истинного. Можно увидеть Амона, Зевса, Юпитера и других богов, а Бога истинного - нельзя. «Бога никто никогда не видел», - говорит евангелист Иоанн (1 Ин 4:12). (С этого чтения начинается церковный год, потому что в понедельник Светлой седмицы, во время второй пасхальной Литургии, мы читаем именно этот текст). И тут же (и это не Ветхий, а Новый Завет!) - «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Налицо, казалось бы, противоречие. Но действительно, чистый сердцем может увидеть Бога и в Младенце на руках Его Матери, и в этом обычном, одетом в поношенный хитон раввине из Назарета - увидеть своим чистым сердцем. В Послании апостола Павла к Ефесянам есть выражение: «очи сердца» (1:18). Только очами сердца можно увидеть Бога - увидеть Его в Иисусе Христе. Как и все другие заповеди блаженства, эта заповедь вновь приковывает наше внимание ко Христу. Очень важно заметить парадоксальность этого стиха, и если она не бросается нам в глаза, то лишь потому, что мы плохо знаем Писание, где говорится: «Бога не видел никто никогда».

 

«Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». Кажется, это самое трудное для толкования из всех «блаженств». Как вы уже видели, к каждому из стихов Нагорной проповеди можно подобрать множество параллельных текстов из других частей Писания, а вот у этого стиха их нет, кроме одного - из книги Притчей Соломоновых. Там, причём не в наших изданиях, а только в Септуагинте, сохранился в нетронутом виде стих, несколько искажённый в Масоретской Библии и поэтому не совсем точно переведённый на русский язык. В Синодальном переводе сказано:

 

Кто мигает глазами, тот причиняет досаду,

а глупый устами преткнётся...

Ненависть возбуждает раздоры,

 но любовь покрывает все грехи.

В устах разумного находится мудрость,

а на теле глупого - розга.

Мудрые сберегают знание,

 но уста глупого - близкая погибель...

Труды праведного - к жизни,

успех нечестивого - ко греху (Притч 10: 10, 12-14, 16).

 

Как видим, каждый стих здесь содержит противопоставление: участь глупого - участь мудрого, участь грешника - участь праведника и т.д. Если судить по греческому переводу, который был сделан с рукописей III в. до Рождества Христова, то первоначальный текст был такой: «Кто мигает глазами, тот рождает вражду, а обличающий готовит мир». Обличающий с глазу на глаз готовит мир - как в Евангелии от Матфея: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним...» (Мф 18: 15).

Здесь об этом как раз и идёт речь - «блажен, кто готовит мир», «миротворец» - от греческого существительного «мир» и глагола «делать», причём греческий глагол пиэ'о замечателен тем, что обозначает труд того, кто работает до седьмого пота: ремесленника, каменотёса, плотника, гончара. Значит, блажен тот, кто не просто произносит какие-то слова, а именно трудится, подобно каменотёсу или плотнику, чтобы наступил шалом, мир - полное взаимопонимание, взаимопроникновение, полная открытость друг другу; вот такой человек и наречётся сыном Божиим. Но мы знаем, что Сын Божий - это Христос. Таким образом, и здесь в подтексте возникает Христос, Которому мы призваны уподобиться в нашем богосыновстве.

 

Награда на небесах

 

«Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное». То, о чём прикровенно сказано в этом стихе - «за правду», прямо и открыто говорится в следующем: «за Меня». «Изгнанные за правду» - это те, кого гонят за Христа, мученики Христовы, мученики Церкви, ибо их есть Царство Небесное. Когда мы служим панихиду, то всегда вспоминаем о мучениках, которые нашли себе венцы в Царстве. И конец текста звучит, подобно победному гимну: «Радуйтесь и веселитесь; ибо велика ваша награда на небесах».

В церковнославянском переводе это звучит так: «Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех». Что такое «мзда»? Это слово нас несколько смущает, так как имеет отрицательный оттенок, например, в слове «мздоимство». А между тем это слово Олимпийских, Истмийских, Немейских и прочих спортивных игр. Оно означает награду, которую получает спортсмен. Иными словами, здесь содержится потрясающее сравнение христианина со спортсменом. Такое, которое с трудом укладывается в нашу концепцию христианства, воспринимающую спорт как нечто языческое, безбожное. Но ведь спорт - это борьба, притом борьба не с кем-то, а за что-то. Спорт - это борьба упорная, и мы знаем по вазописи и по текстам античных писателей, какую роль в жизни древних людей играли спортивные игры. Но, повторяю, это борьба не «против», а «за», борьба, которая не приносит никому смерти, никого не разрушает - если это спорт нормальный, многоборье, как было в древности, а не нынешний профессиональный спорт, когда человек развивает в себе какое-то одно качество, а остальные гибнут. Так вот, оказывается, что «мзда... на небесех» - награда победителю, нетленные венцы, подобные венкам, которые получает спортсмен.

Вы, конечно, помните, что говорил апостол Павел о брани невидимой. (Позже Лоренцо Скуполи напишет на эту тему книгу «Духовная брань», на рубеже XVIII-XIX веков Никодим Святогорец переведёт её на греческий язык, а святитель Феофан Затворник - с греческого на русский.)

Апостол Павел говорит: «...Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф 6: 12). В греческом языке есть множество слов, обозначающих войну, брань, сражение. А здесь Павел употребляет слово pale, от которого образовано существительное палестра. А что такое палестра? Место, на котором спортсмены состязаются друг с другом. Если бы это было сражение, когда бойцы поражают друг друга копьями, то было бы употреблено слово mache'. А здесь pale - схватка между борцами-спортсменами, которая кончается не убиением одного другим, а рукопожатием.

Более того, в Первом Послании к Коринфянам апостол Павел говорит: «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы - нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело моё, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1Кор 9: 24-27). В греческом тексте на месте русского глагола «биться» употреблён глагол пиктэ'уо, обозначающий действия кулачного бойца.

Вот эта нота в Священном Писании - уподобление духовной жизни спорту - долго не замечалась. Но если её услышать, то станут понятными и выражения «невидимая брань», «мзда ваша многа на небесех». Мзда - это награда победителю, которая не унижает побеждённого и не приводит к его смерти.

Итак, «Радуйтесь и веселитесь, ибо мзда ваша многа на небесех». В этом восклицании слышен отзвук 10-го стиха 50-го псалма. «Дай мне услышать радость и веселие», а также первого и последнего стихов 31-го псалма: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!» и «Веселитесь о Господе и радуйтесь, праведные; торжествуйте, все правые сердцем».

Как и все предыдущие стихи 5-й главы Евангелия от Матфея, этот последний стих пронизан ветхозаветным духом, ветхозаветной поэтикой, он весь, от начала до конца, библейский. Это вообще очень важная черта Евангелия: язык всего Нового Завета пронизан языком Ветхого Завета. Вся поэтика Евангелия - это поэтика Ветхого Завета. Без Ветхого Завета Евангелие понять невозможно.

 

Соль земли

 

«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески Несправедливо злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь; ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас» (Мф 5: 11 -12).

«Так гнали и пророков...» Действительно, из Ветхого Завета мы это хорошо знаем. Во Второй книге Хроник есть такой текст: «И Дух Божий облёк Захарию, сына Иодая, священника, и он стал на возвышении пред народом, и сказал им: так говорит Господь: для чего вы преступаете повеления Господни? не будет успеха вам; и как вы оставили Господа, то и Он оставит вас. И сговорились против него, и побили его камнями, по приказанию царя (Иоаса), на дворе дома Господня» (2 Пар 24: 20-21). И дальше: «И посылал к ним Господь, Бог отцов их, посланников Своих от раннего утра, потому что Он жалел Свой народ... Но они издевались над посланными от Бога, и пренебрегали словами Его, и ругались над пророками Его...» (2 Пар 36:15-16).

Как гнали пророков, говорит Спаситель, так и вас будут гнать, но «вы соль земли» (выделено мной. - Г.Ч.). Что это значит - «соль земли»? Вообще слово «соль» редко встречается в Писании. Но в Библии есть также выражение «завет соли». В книге Чисел Бог говорит: «Это завет соли вечный пред Господом, данный для тебя и потомства твоего...» (Числ 18: 19). И ещё: «Не знаете ли вы, что Господь, Бог Израилев, дал царство Давиду над Израилем навек, ему и сыновьям его, по завету соли?» (2 Пар 13:5).

Когда мы кладём соль в пищу, то пища, во-первых, приобретает новый вкус, а во-вторых, не портится. Практика солить мясо вообще близка ближневосточной культуре. На юге, где всё быстро высыхает и портится, соль служит великолепным консервантом. В Библии слово «соль» употребляется и в этом значении, и в то же время как обозначение вкусовой добавки. Соль предохраняет продукт от гниения, и она же придаёт ему вкус.

«Едят ли безвкусное без соли?..» - есть такое восклицание в книге Иова (6:6). А в книге пророка Варуха, известной только по-гречески (в числе книг второго канона), говорится о том, что без соли пища протухает, а благодаря соли сохраняется.

На этих двух принципах действия соли и держится выражение «завет соли». По завету соли отношения между Богом и людьми становятся вечными. Верующий должен сохранить мир в сердце своём в союзе с Богом. Через этот завет, союз, который заключён между Богом и верующим, в мире (во Вселенной) сохраняется мир - шалом, та полнота нашего взаимопонимания, вне которой Вселенная разрушается, разделяясь на враждующие между собой части, кланы и т.д. А по завету соли мир сохраняется. Подобно тому как соль предохраняет пищу от гниения, христианин предохраняет от разрушения мир. Но если соль потеряет силу, то её остаётся только выбросить, она ни на что больше не годна.

 

Свет мира

 

Вы не только «соль земли», но вы - «свет мира» (Мф 5: 14). Как понять это выражение: «Вы свет мира», когда Христос в Евангелии от Иоанна прямо говорит: «Я свет миру» (Ин 8: 12)? Все знают эти слова, потому что на иконах Господь изображается с открытым Евангелием, на котором написано: «Я свет миру».

Когда евангелист говорит в прологе «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1: 5), то о каком свете идёт речь? «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин 1:9). Конечно, здесь речь идёт о Христе, Который всякого человека, входящего в мир, освещает и просвещает. И вдруг такое неожиданное заявление: «Вы свет мира».

«Свет к просвещению язычников» в молитве Симеона Богоприимца - это тоже Христос (Лк 2: 32). А тут - «Вы свет мира». Но христианин идёт за Христом, он есть подражатель Христу. Если Христос - свет миру, то и всякий христианин, действительно идущий за Христом, становится светом мира. Это очень важный момент.

 

Дом на камне

 

«Блаженны слышащие слово Божис и соблюдающие его», - восклицает Спаситель, подразумевая Матерь Божию (Лк 11:28). «Блажен ты, Симон, сын Ионин; потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах», - говорит Иисус, обращаясь к Петру, в ответ на его слова «Ты Христос» (Мф 16: 17).

Когда мы читаем: «Блажен ты, Симон...», то как-то сразу вспоминаем «Блаженны нищие духом...», «Блаженны плачущие...», «Блаженны кроткие...». «Блажен ты, Симон», потому что открыл тебе это «Отец Мой, сущий на небесах».

Ты камень, говорит Петру Спаситель, «и на сем камне Я создам Церковь Мою». Ты камень... Но из Ветхого Завета мы знаем, что камень, скала Израиля, твердыня - это Бог (2 Цар 22:2-3). «Он твердыня», - восклицает Моисей (Втор 32:4). «Господь твердыня моя и прибежище моё, Избавитель мой, Бог мой, - скала моя; на Него и уповаю» (Пс 17: 3). Здесь сказано: Ты камень, Ты скала. Апостол постоянно напоминает нам о том, что Господь - камень, скала. А Сам Иисус говорит Петру: ты камень.

Мы знаем из Евангелия от Иоанна, что Господь - это свет, а Господь обращается к нам, говоря: вы свет мира, хотя нам известно, что свет миру - это Он. Всё это есть не что иное, как призыв подражать Христу. Если Иисус говорит, что Он камень, то и каждый из нас должен стать камнем. Если Он говорит: «Я свет миру», то и каждый из нас должен стать светом для мира. Иначе мы не будем Его подражателями, Его учениками, христианами.

Нагорная проповедь кончается рассказом о двух домах: одном - построенном на песке, а другом - на камне, на скале. Камень - это Пётр, потому что он подражает Христу. Но скала - Сам Христос. Дом на скале - это Церковь, это Дом, краеугольным камнем которого является Христос.

«И на сем камне Я создам Церковь Мою...», - говорит Христос в 16-й главе Евангелия от Матфея, а в 7-й главе - о скале, то есть тоже о Церкви, но несколько прикровенно. И этот Дом на скале - Церковь - «врата ада не одолеют». А дом на скале из Нагорной проповеди? На него обрушатся воды, но он не упадёт, потому что основан на камне, на скале. Вода в Библии символизирует смерть. Значит, и врата адовы не разрушат этот Дом.

Таким образом, текст об исповедании Петра из 16-й главы Евангелия от Матфея надо читать в связи с Нагорной проповедью, так как он глубочайшим образом укоренён именно в первых словах проповеди Христовой. И когда некоторые протестантские экзегеты, как бы желая унизить Рим и апостола Петра, говорят, что это позднейшая вставка, они, конечно, не правы. Это политизация евангельского текста. Попытка оперировать текстом в целях церковной политики не выдерживает критики, потому что этот текст глубочайшим образом укоренён в Нагорной проповеди.

 

«А Я говорю вам...»

 

Далее Господь начинает разговор о заповедях. И, обратите внимание, говорит по одной формуле: «Не кради», «Не убивай», «Не прелюбодействуй» [т.е. Не нарушай супружеской верности]... И продолжает: «А Я (выделено мной. - Г.Ч.) говорю вам...» - тогда как все ветхозаветные пророки, никогда не подчёркивая своего «я», возвещали: «Так говорит Господь», тогда как раввины в Талмуде всегда говорят: «Есть такое мнение, что...», тогда как Сократ советует своим ученикам: «Поменьше думайте о Сократе, а побольше об истине». Господь же произносит: «А Я говорю вам...»

Эта формула - «Я говорю вам» - повторена в Нагорной проповеди пять раз, причём в греческом языке, если глагол стоит в 1-м лице единственного числа, то местоимение «я» не употребляется, оно лишнее. Но в Нагорной проповеди оно обязательно присутствует.

 

На ego делается логическое ударение: «А Я говорю вам...» Иными словами, христианство не есть какое-то учение, которое может существовать независимо от личности Того, Кто его преподаёт. Философия Канта и без Канта остаётся стройной системой. Учения Гегеля или Хайдеггера и без них не утратят своего смысла. И есть люди, которые, будучи последователями философии Мартина Хайдеггера, отрицательно относятся к нему самому, потому что на склоне лет он вступил в фашистскую партию и написал несколько статей, восхваляющих Гитлера. Действительно, это крайне неприятный факт биографии философа, но его система от этого не пострадала. Она живёт уже как бы помимо его личности.

 

А Евангелие отдельно от личности Христа не существует, теряет всякий смысл. Таким образом, слово ego играет здесь какую-то совершенно особую роль. Когда Сократ говорит: «Поменьше думайте о Сократе, побольше об истине», - то он как бы подчёркивает, что истина существует помимо людей, помимо его, Сократа, помимо его ученика Платона и т.д. Когда Аристотель восклицаег: «Платон мне друг, но истина дороже», - он тоже говорит о том, что истина существует помимо его учителя.

В Евангелии всё по-другому. Иисус Сам есть воплощённая Истина. По определению искусствоведа Г.Вагнера, это «личностное воплощение Абсолюта». И именно по этой причине интеллигенту часто бывает очень трудно прийти в Церковь: ведь он, человек, воспитанный на античной философии и новоевропейской науке, привык, что истина существует сама по себе, что она не воплощается, что она абстрактна, как бы отделена от людей. А в христианстве вся истина воплощена в лице Спасителя.

Вот где проходит граница между Афинами и Иерусалимом. Для Афин истина существует помимо человека, для Иерусалима она воплощена в лице Сына Божиего. Это центральный момент христианства.

Но в этой части Нагорной проповеди есть не только слово «Я», повторённое пять раз в формуле «А Я говорю вам...». Здесь есть ещё одно слово, которое, с точки зрения грамматики греческого языка, в тексте тоже лишнее, но в данном случае ключевое. Это слово «вы».

Такое построение текста на двух полюсах: «Я» - «вы» - особенно заметно, когда читаешь Нагорную проповедь погречески. Во всех других переводах этот оттенок исчезает. Из греческого же текста видно, что вся Церковь построена на отношении между «Я» Христа и «вы» Церкви - каждого из тех, кто ее составляет.

Вне этих взаимоотношений никакой Благой Вести нет и быть не может. И, может быть, именно поэтому последним и ключевым стихом этой части Нагорной проповеди становятся слова: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф 5: 48). Несомненно, речь здесь идёт о подражании Богу. Каждый человек должен быть подражателем Ему. Вне этого жизнь теряет смысл.

В общем, наверное, каждому, кто хоть сколько-нибудь начитан в Библии, понятно, что слова эти - «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» - восходят к ключевому стиху в книге Левит, который повторён там как минимум четыре раза: «Будьте святы, ибо Я свят» (Лев 11:44, 45; 19: 2; 20:7).

Святость, о которой говорится в книге Левит, - это прежде всего чистота. Чистота ритуальная и чистота вообще, символом которой является чистота ритуальная.

 

В Нагорной проповеди употреблено слово «совершенны», что значит «предел», «конец». Но конец не в значении английското finish или end. He тот конец, когда, например, кончается фильм и в титрах написано: «End». Это совсем другой конец. Это когда сосуд наполнен доверху. Это полнота. «Будьте совершенны» означает «будьте полны», «будьте наполненны», «будьте совершенны в жизни по заповедям». Господь говорит богатому юноше: если хочешь быть совершенным, пойди и продай всё, что имеешь, и раздай нищим (см. Мф 19:21). Там употреблено то же самое слово. Значит, «совершенный» - это «исполняющий заповеди», «живущий по заповедям». Теперь слово «совершенный» становится более понятным, чем в Ветхом Завете, но всё же не до конца.

В третий раз это выражение встречается в Евангелии от Луки. В греческом переводе, правда, употреблено слово «делайтесь»: «Делайтесь милосердны, как Отец ваш милосерд».

 

Слово «милосерд» - это калька с латинского «сжалиться сердцем», «жалеть изнутри». Оно передаёт греческое слово оикти'рмон, но не вполне. И чтобы понять, что же скрыто в глубине этого призыва - «Будьте совершенны», «Будьте милосердны», надо подумать о том, что стоит за словом «делайтесь». Во-первых, это означает: идите вперёд, не оставайтесь такими, каковы вы сегодня, не считайте, что путь закончен, а идите по этому пути и делайтесь лучше. Слово оиктирмон происходит от ойктос - «сочувствие», «сострадание», плач и сетование о чужой боли. У Гомера часто употребляется это выражение. Один из героев «Одиссеи» рассказывает о своей судьбе, и этот ойктос охватывает всех ахейцев. Боль о чужой беде - вот что такое ойктос. Таким образом, слово оиктирмон можно перевести как «открытый к чужой боли»: будьте (делайтесь) открытыми к чужой боли, как открыт к ней Отец наш Небесный. Вот каков смысл слова «совершенный». «Открыты» - не то же, что «совершенны» в какой-нибудь восточной традиции, когда религия превращается в теорию самосовершенствования. В Евангелии нет этой идеи. Здесь - будьте открыты к боли другого. Это и есть христианство.

 

Милостыня

 

В начале 6-й главы Евангелия от Матфея Иисус говорит о милостыне, о молитве и о посте. Из опыта собственной духовной жизни и из опыта Церкви в целом мы знаем, что милостыня, молитва и пост - это три основных составляющих, на которых держится жизнь всякого христианина и без которых она просто невозможна.

Слово «милостыня» поддаётся переводу с греческого языка с очень большим трудом. Даже блаженный Иероним, будучи блестящим переводчиком и великолепным знатоком обоих языков, переводя Евангелие на латынь, не смог найти латинский эквивалент для греческого элеимосини и в конце концов просто оставил это слово в Вульгате без перевода. Во французском языке, как это ни парадоксально, тоже не нашлось слова, аналогичного этому греческому термину. Во французских переводах Писания использовано слово aumone, которое происходит от средневекового латинского alemosina. В английском языке слово alms (милостыня) тоже происходит из латыни и не даёт поэтому ничего нового для понимания самого этого явления, не отвечает на главный для нас вопрос: милостыня - что же это значит? Похоже, это нечто такое, что до появления Евангелия европейскому, а следовательно, и античному менталитету было принципиально неизвестно.

Поэтому единственным источником, который нам может чем-то помочь, оказывается древнееврейский оригинал Ветхого Завета. Здесь слову, которое по-гречески звучит как элеос, т.е. «милость», соответствует слово хесед - «любовь Божая». Хесед Яхве - это милость Божия, которая проливается в сердца людей подобно дождю, той живительной влаге, без которой всё очень быстро погибает. Если милость Божия, пролитая в наши сердца, по нашей собственной доброй воле переливается в сердца других людей, добровольно отдаётся нами другим, - это и есть милостыня. Она подобна дождевой воде, которая, собранная во время ливня, попавшая с небес в сосуды, может быть перелита из них куда угодно.

Становится ясно, что мы тогда творим милостыню, когда, по примеру Самого Иисуса (см. Ин 13: 13-15) отдаём другим то, что даёт нам Бог. Иисус в Евангелии настаивает на том, чтобы милостыня была тайной: «У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф 6: 3). Иной раз в церковной практике это понимается буквально - бывает, что бабушки сердятся, когда кто-то передаёт деньги во время службы левой рукой. Но говорится тут, конечно, не об этом, а о вещах несравнимо более важных. Отдавая деньги, ты не должен задумываться, запоминать, кому и сколько отдал, не должен фиксировать этот факт в памяти и подсчитывать, во что оценивается твоя доброта и твоя вера. Ты можешь дать немного, и об этом хорошо говорит в Ветхом Завете книга Товита: «Давай алчущему от хлеба твоего и нагим от одежд твоих; от всего, в чём у тебя избыток, твори милостыни, и да не жалеет глаз твой, когда будешь творить милостыню» (4: 16). Если ты богат - твори много, если беден - не бойся творить милостыню понемногу. Верующее сердце может сразу, не размышляя, понять, сколько я могу сегодня дать. Главное - не задумываться. Вот что такое милостыня, которая втайне. Она совершается втайне не только от других, но и от себя самого.

И Господь, Который знает тайное, воздаст тебе. Причём не воздаст тебе явно, как говорится в позднейших рукописях, а воздаст каждому по-своему: кому-то явно, а кому-то ещё более тайно Что вообще значат слова «И Отец твой, видящий тайное..»? Иногда мы толкуем их, полагая, что Бог как бы наблюдает за нами, за каждым нашим шагом. Замечательный, хотя в высшей степени противоречивый и даже несчастный мыслитель XX в. Ж.П.Сартр признавался, что именно на этом «сломалась» его вера. Он с детства знал, что Господь видит тайное. И когда он прожёг дома ковёр и боялся сказать об этом матери, то сначала думал, что Бог накажет, ибо Он видит тайное. Но потом решил, что Бог, раз Он его не наказал, ничего не видел, и так избавился и от животного страха перед Богом и матерью, под гипнозом которого жил первые дни после совершённого проступка, и одновременно от веры, к которой уже больше не вернулся до самого конца своей жизни. Вера, основанная на страхе перед Богом, Который всё видит, обречена. В какой-то момент своей жизни человек непременно расстанется с ней, как избавляются от детских страхов и выздоравливают от болезней.

«И Отец твой, видящий тайное...» - так говорит Иисус, имея в виду что-то другое. Что именно? Да, Бог знает тайны нашего сердца, причём знает даже те тайны, которых мы сами не знаем; Он видит в нашем сердце то, чего мы сами не видим. Он видит глубже, чем видим мы: не то, что мы пытаемся скрыть от других, а то, чего ещё не видим сами. Так, например, в сердце закоренелого преступника Бог видит то, что поможет этому человеку преодолеть свою греховность, выкарабкаться из ямы, в которую загнали его жизнь и равнодушие людей вокруг.

Бог много глубже, чем сам человек, смотрит внутрь каждого из нас. Поэтому, когда три раза подряд в 6-й главе Евангелия от Матфея повторяется выражение эп крипто - «втайне, тайное», Христос обращает здесь наше внимание на живую, интимную, глубоко внутреннюю связь, которая соединяет каждого из нас с Богом. Но речи о том, что Бог наблюдает за нами, как зритель за игрой актеров, здесь и в помине нет. у Н.Гумилёва в одном из стихотворений говорится: «Все мы смешные актеры в театре Господа Бога». Это, конечно, неверно. Поэт в жизни был человеком удивительно чистой веры, но богословом оказался слабым.

Бог знает наше сердце. Он, как говорит св. Иоанн Златоуст в Слове Огласительном, которое читается в день Пасхи, «намерение целует», т.е. видит то, что живёт в глубине моего «я», - видит и целует. Исходя из этого, Господь зовёт нас творить милостыню, давать, ибо это блаженнее, чем получать (см. Деян 20:35), и вообще не медлить с помощью тем, кто в этом нуждается. В книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, Бог зовёт нас тратить серебро для брата и для друга и не давать ему заржаветь (см. Сир 29:13).

Деньги надо зарабатывать и тратить, но, главное, как можно меньше о них думать. Идя этим путём, человек никогда не споткнётся. Хорошо об этом сказано в Псалтири: «...Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца» (Пс 61:11). В богатстве как таковом ничего дурного нет, но когда мы в подсчёт денег включаем глубины своего «я», нам неминуемо грозит беда.

Не случайно слово «милостыня» такое трудное, естественно и то, что оно не поддаётся переводу. Милостыня - не просто отчисление какого-то процента от своих доходов в пользу бедных, не просто десятина - это нечто значительно большее. Она связана с отдаванием именно Божьего - того, что Даровано нам Самим Богом, - другим людям, тем, кто пас окружает. Это явление не физическое, а мистическое - явление, в которое включено сердце, часть делания, совершаемого «втайне», и не случайно в Нагорной проповеди это выражение повторяется так часто.

 

Молитва

 

Подавай милостыню и молись - вот к чему призывает нас Иисус. Как молиться? «Войди в клеть твою», - говорит Он, начиная свою беседу. Причём в славянском варианте сказано именно про клеть, а не просто про комнату, как в русском переводе. Слово, которое использовано в греческом тексте Евангелия, обозначает не жилую комнату, а чердак, амбар, склад, чулан, вообще помещение без окон, где люди обычно не живут, - свв. Кирилл и Мефодий, как всегда, заметили что-то такое, мимо чего прошли потом переводчики нового времени.

«Войди в клеть твою». Это ответ на вопрос, как и где нам следует молиться, когда, например, мы, люди разных возрастов и интересов, живём в однокомнатной квартире. Нам не следует мешать друг другу отдыхать, смотреть телевизор или заниматься какими-то другими делами. Для молитвы достаточно «клети», молясь в которой, мы не будем мешать нашим близким или смущать их. Клетью этой, в конце концов, может стать наше собственное сердце.

Здесь говорится о том, что не надо молиться публично, демонстрируя своё благочестие, как любили делать фарисеи, останавливаясь для молитвы на углах улиц. Они уже получают награду свою, говорит Христос, а вы молитесь тайно. Тогда эта тайная молитва действительно будет приношением сердца, потому что в молитве тайной, в клети своей, запертой на замок, человек раскрепощается от условностей. Не случайно же в православных храмах принято выключать свет и гасить свечи, когда читается Шестопсалмие, - чтобы люди могли не стесняясь поплакать, встать на колени. В больших соборах всегда есть какое-то место, где можно укрыться от посторонних глаз, особенно во время вечерней молитвы. Встать в нишу, где сможешь открыть сполна сердце Богу, уйти в келью не только в прямом, но и в переносном смысле слова, в глубину своего «я», - вот что нужно для молитвы.

 

«А молясь, не говорите лишнего...» В греческом варианте употреблено слово баттологео, что значит «говорить вздор», «бормотать», «произносить непонятные слова» и т.п. Что имеет в виду Иисус? В древности во всех религиях, практически у всех без исключения народов молитвы переходили из поколения в поколение, передаваясь по наследству от дедов и прадедов. Поэтому, как правило, в них сохраняется тот язык, который уже утрачен людьми следующих поколений. Скажем, римляне во времена Цицерона и Цезаря говорили на одном языке, вполне современном, а молились на другом - на языке VII в. до Р.Х., времён Ромула и той эпохи, о которой они, в сущности, уже ничего не знали. Поэтому образованный римлянин, знавший, естественно, как разговорный, так и литературный латинский, просто не понимал, о чём он молится. Арабы и наши российские мусульмане и сегодня молятся на языке Корана, не зная древнего арабского языка. Иудеи по всему миру, не понимая иврита, молятся на нём, повторяя слова молитв, механически заученных на память.

Христос предлагает нам другой путь: молитесь на том языке, на котором вы говорите. Не на иврите, который вы плохо знаете, а на своём - арамейском. Сам Он говорит и проповедует только по-арамейски.

Скажите несколько слов, но на своём родном языке. Что же касается молитвы, которая совершается на языке чужом или малознакомом, то к ней необходимо относиться крайне осторожно. Заучив на память, затвердив такую молитву, человек начинает повторять её нараспев как нечто непонятное, чудесное, гипнотизирующее, вводящее в состояние особой лёгкости и какого-то особого упоения. Происходит не встреча с Богом, а нечто совсем другое: самогипноз. Вот почему Иисус нас предупреждает: молясь, не говорите слов, которые не понимаете. Молиться можно только своими, простыми, «детскими» словами, понимая, о чём мы просим Бога.

«Когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови», - говорит Господь устами пророка (Ис 1:15). Когда мы молимся, мы должны стремиться изменить себя, преодолеть свои слабости, стать другими. Нельзя механически повторять слова молитвы и не пытаться переделать свою жизнь. Мы должны отказаться от зла. «Не повторяй слова в прошении твоём», - говорится в книге Премудрости Иисуса, сьща Сирахова (7: 14). Иными словами, не будь многословен в твоём молении. Об этом же говорится и в книге Екклесиаста «Не торопись языком твоим, и сердце твоё да не спешит произнести слово пред Богом» (5:1).

Иногда нам кажется необходимым прочитать всё Правило - быстро, невнимательно, но до конца. А лучше будет прочитать две-три молитвы, но так, чтобы каждое слово, каждая буква их прошли через сердце, вышли из глубин нашего «я».

Молитва, в сущности, не есть повторение слов - это не заклинание. Когда язычники молились на архаической латыни, не зная её и зачастую вообще не понимая, о чём в той или иной молитве идёт речь, смысл того, что они делали, заключался в самом произнесении слов. Когда колдуны бормочут свои молитвы, им тоже представляется важным произнести слово. В сказке В. Гауфа «Калиф-аист» тот, кто произносил латинское слово мута'бор, сразу превращался в то животное, облик которого хотел почему-то принять. Молитва, к которой призывает нас Христос, ничего общего с таким заклинанием не имеет. Молитва Его, по сути, есть уход в безмолвие.

Когда-то Ф. Мориак хорошо сказал о том, что молитва - это piste d'envol, т.е. взлётная полоса. Самолёту, чтобы он взлетел, необходимо пробежать как минимум пятьсот метров по бетонной дорожке, но дальше она ему уже не нужна, он летит без неё. Чтобы прикоснуться к реальности Бога, начать диалог с Ним, нужны слова, но потом необходимость в них отпадает. Задолго до Мориака о том же говорил православный святой Феофан Затворник, сравнивавший молитву по молитвослову с прописями, которые необходимы, чтобы научиться правильно и красиво писать. Когда же ты этому научишься, говорил он, тебе уже не потребуются образцы, ты сможешь молиться своими словами, а потом - и вовсе без слов.

Конечно, ничто так не открывает сердца, как молитва «Богородице Дево, радуйся...» или Иисусова молитва, а иногда просто один или два кратких стиха из того или иного псалма. Тем более, что Бог, как говорит Иисус в Нагорной проповеди, знает, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него. И задача в молитве - не умножать слова, а поставить себя в присутствие Божие, почувствовать трепет, открыть для себя, что Он здесь, что земля, на которой ты стоишь, святая.

У мусульман принято входить в мечеть, сняв обувь, не навязывая Богу шума своих шагов. Это действительно замечательный обычай, который восходит к Ветхому Завету. Господь говорит Моисею из неопалимой купины: скинь обувь, не навязывай мне своего шага, прислушайся к тому, что говорю тебе Я. «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих; ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх 3: 5).

Прекрасно говорит о молитве митрополит Сурожский Антоний: «Дайте Богу сказать, не заглушайте Его голос своими молениями, помолчите, когда молитесь».

В Талмуде описывается, как в древности благочестивые люди, прежде чем начать молиться, час пребывали в молчании. Молчание важно и для каждого из нас, потому что иначе мы не войдём в присутствие Божие. Слово «час» не обязательно понимать в астрономическом значении - на деле это могут быть три-четыре минуты, но обязательно иметь в виду, что какое-то время для молчания абсолютно необходимо каждому.

 

Отче наш

 

Далее Господь предлагает нам слова Своей молитвы, которую знают все: «Отче наш, Иже еси на небесех!» Очень важно сравнить слова этой молитвы в Евангелии от Матфея со словами той же молитвы в Евангелии от Луки. Если мы пользуемся Синодальным переводом, то сделать это невозможно - там текст Евангелия от Матфея полностью перенесён в Евангелие от Луки. Поэтому надо брать перевод под редакцией епископа Кассиана или перевод на один из современных языков и по ним сопоставлять два текста молитвы «Отче наш».

«Отче наш, Который на небесах!» - в Евангелии от Матфея (6: 9), и только одно слово «Отче!» в Евангелии от Луки.

 

Здесь и далее в этой главе цитаты из Евангелия от Матфея и Евангелия от Луки приводятся по переводу Нового Завета под редакцией епископа Кассиана (Безобразова).

 

«Да святится имя Твоё. Да придёт Царство Твоё» - в обоих случаях.

А дальше - только у Матфея: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе».

«Хлеб наш насущный подавай нам сегодня» - у Матфея, у Луки в несколько иной форме, но полностью присутствует это же прошение.

Точно так же полностью, но немного в разных вариантах: «И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим» - у Матфея, «И прости нам грехи наши, ибо и мы сами прощаем всякому, кто должен нам» - у Луки.

Последний стих начинается словами: «И не введи нас во искушение» - на этом кончается молитва у Луки. «Но избави нас от лукавого» - появляется в конце молитвы у Матфея.

И дальше здесь же возглас: «Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки», - который есть в средневековых рукописях, но отсутствует в древнейших, относящихся к IV в.: Синайской и других. Он пришёл из литургической практики. В первый раз этот возглас встречается в Библии в Первой книге Хроник (1 Пар 29:11-13).

Что же получается? Молитва в Евангелии от Матфея состоит из пяти двустиший, это стройная поэтическая структура. У Луки же этих двустиший нет. Если вы перепишете молитвы как стихи, то увидите, как дополняется текст Евангелия от Луки вставками, которые есть у Матфея. И сразу молитва приобретает поэтическую форму, легче запоминается, потому что стихи всегда легче усваиваются, чем проза.

Полустих «Да придёт Царство Твоё» из Евангелия от Луки дополнен у Матфея вторым, параллельным: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Так же и последний полустих «И не введи нас во искушение» дополнен второй половиной: «Но избавь нас от лукавого». Вторая половина стиха всегда пересказывает содержание первой, но несколько иначе. Оказывается, молитва составлена по правилам библейской поэзии - из двустиший.

Что касается вставок из Евангелия от Матфея, то все они взяты из Ветхого Завета. Так, слово «наш» при слове «Отче» взято из книги пророка Исайи: «Только Ты - Отец наш; ибо Авраам не узнаёт нас, и Израиль не признаёт нас своими; Ты, Господи, Отец наш, от века имя Твоё: "Искупитель наш"» (63:16).

«Отче наш, Который на небесах» - это слова из книги Екклесиаста: «Не торопись языком твоим, и сердце твоё да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги» (5:1).

«Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Это выражение отчасти взято из названного выше места книги Екклесиаста, отчасти - из Первой книги Маккавейской: «А какая будет воля на небе, так да сотворит!» (3:60).

Вообще молитвенное восклицание «Да будет воля Твоя» легко обнаружить практически на всех страницах Сидура, иудейского молитвенника, по которому до сих пор ежедневно молятся верующие иудеи. Это одна из самых распространенных молитв Сидура. В молитве «Отче наш» она дополнена цитатой из Екклесиаста.

Следующие стихи - «Хлеб наш насущный дай нам сегодня. И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим» - звучат приблизительно одинаково у Матфея и у Луки. Последний полустих у Матфея - «И не введи нас во искушение» - дополнен полустишием «Но избавь нас от лукавого», взятого из книги Премудрости Соломона (16: 8).

Из каких источников дополнена молитва «Отче наш» и превращена тем самым в стройный поэтический, легко запоминающийся текст, было показано выше, это понять нетрудно. А что представляла она собой первоначально? «Отче!» - восклицает Иисус в самом начале. Из Евангелия от Иоанна мы знаем, что иудеи «ещё более искали убить Его» за то, что «Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (5:18). Внимательного читателя, знакомого с Библией по русскому переводу, это замечание должно бы смутить. Почему за это хотели убить Иисуса, если в процитированном выше отрывке из книги пророка Исайи и во многих других местах Писания пророки многократно называют Бога Отцом?

Например, у Иеремии говорится: «Не будешь ли ты отныне взывать ко Мне: "Отец мой! Ты был путеводителем юности моей!.."» (3:4). Или во Второзаконии: «Не Он ли Отец твой, Который усвоил тебя, создал и устроил тебя?» (32:6). Далее - у пророка Исайи: «Но ныне, Господи, Ты - Отец наш... и все мы - дело руки Твоей» (64:8).

И вновь пророк Иеремия: «Они пошли со слезами, а Я поведу их с утешением; поведу их близ потоков вод, дорогою ровною, на которой не споткнутся; ибо Я - отец Израилю, и Ефрем - первенец Мой» (31:9).

«Изречения отцов» («Пирке Авод»), книга, содержащая поучения мудрых раввинов, часто печатающаяся в иудейских молитвенниках, служит как бы обязательным дополнением к Сидуру. Она была известна прежде и известна до сих пор каждой иудейской семье. Один из её авторов говорит: «Будь дерзок, как леопард, стремителен, как орёл, быстр, как олень, и силён, как лев, чтобы выполнять волю Отца твоего, Который на небесах». И далее приводится молитва: «Да будет воля Твоя, предвечный Боже наш и Боже отцов наших» (5:25). Поразительно, но уже здесь есть ядро, из которого вырастет позже, в молитвенной практике Христа и Его учеников, молитва «Отче наш».

Иудеи хотят убить Иисуса за то, что Он называет Отцом Своим Бога. Но Исайя, Иеремия и другие пророки говорят то же самое - однако их за это не хотят убить! В чём же здесь дело? Понять это необходимо. В том, что Иисус в молитве «Отче наш» называет Бога вовсе не Отцом. Он называет Его словом Абба, с которым обращаются к своим отцам маленькие дети. За это и хотят Его убить - за то, что Он обращается к Богу без трепета, употребляя это странное, непонятное, уместное лишь дома, в интимном общении, в устах маленького ребёнка, слово. До сих пор в арабских странах дети, обращаясь к отцу, говорят джаба, абба - дети, но не взрослые сыновья, в устах которых такое обращение звучит нелепо. Слово абба, лежащее в сердцевине тех отношений с Богом, к которым зовёт нас Иисус, уместно в устах ребёнка, когда он сидит на коленях у папы, но никак не в устах взрослого. Вот за это Его и хотят убить! Вот какую новую ноту вносит Господь в наш диалог с Богом! Стань ребёнком, обращайся к Богу, как ребёнок вращается к отцу. И тогда ты поймёшь, что такое христианство, что такое молитва, которой нас учит Христос.

 

«Да святится имя Твоё...» На первый взгляд, эта фраза почти не поддаётся пересказу. Однако и в её смысл необходимо вникнуть как можно более серьёзно. Страдательный залог в Писании употребляется, как правило, в одном случае, - когда речь идёт о Боге, чтобы не употреблять имя Его всуе (т.е. напрасно). «Блаженны милостивые, ибо они будут помилованы». Помилует их кто? Господь. «Блаженны скорбящие, ибо они будут утешены». Утешены кем? Богом. «Блаженны миротворцы, ибо они будут названы сынами Божиими». Кто наречёт их сынами Божиими? Сам Бог. «Не судите, чтобы и вы не были судимы; ибо, каким судом судите, таким будете судимы», и Сам Бог осудит вас.

Можно привести аналогичные примеры из Ветхого Завета, особенно из притч. Везде, где употребляется страдательный залог, имеется в виду, что действие осуществляет Сам Бог. Это значит, что на современном русском языке вместо «Да святится имя Твоё» надо бы сказать «Святи имя Твоё».

Это уже понятнее, потому что в книге пророка Иезекииля есть такое место: «И освящу великое имя Моё, бесславимое у народов, среди которых вы обесславили его, и узнают народы, что Я Господь... когда явлю на вас святость Мою перед глазами их» (36: 23). Из этого стиха можно выделить две параллельные структуры, два параллельных стиха, дублирующих друг друга: «освящу имя Моё» и «явлю святость Мою». Разными словами они говорят об одном и том же.

В Евангелии от Иоанна Иисус несколько раз восклицает: «Я открыл имя Твоё...» (17: 6, 26), т.е. «Я сделал известным имя Твоё», или: «Прославь имя Твоё...» (12: 28). Значит, святить имя Божие - то же, что открыть. Когда мы обращаемся к Господу: «Святи имя Твоё», это означает, что мы просим: «Открой имя Твоё», «Яви имя Твоё людям».

Бог, как говорится в молитве, читаемой во время евхаристического канона, перед пением гимна «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф», «неизреченен», т.е. о Нём нельзя сказать, «недоведом» - Его нельзя понять, «невидим» - Его нельзя увидеть, «непостижим» - Его нельзя ни изобразить, ни представить в уме.

Имя Божие - вот то единственное, во что вмещается представление о Боге. Имя Божие - как икона, как храм. Бог живёт в храме, вмещается в Своё имя. Имя Божие заменяет икону.

Бог являет Себя людям. Как? Открывая Своё имя.

Что Моисей говорит Богу у купины? Люди не поверят мне, спросят, как Твоё имя. И тогда Бог открывает Моисею Своё имя: Яхве - Сущий, Тот, Который есть и будет.

Значит, через имя Бог являет и открывает Себя людям. Имя Божие - это, в сущности, Сам Бог.

Во Второзаконии есть замечательный текст, который поможет нам до конца понять прошение «Да святится имя Твоё» :

«И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнём рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того. Не то должны вы делать для Господа, Бога вашего; но к месту, какое изберёт Господь, Бог ваш, из всех колен ваших, чтобы пребывать имени Его там, обращайтесь, и туда приходите» (Втор 12:3-5).

Обычно мы говорим о пребывании Бога среди нас, а здесь речь идёт о пребывании имени - значит, Бог пребывает среди нас в виде Своего имени. Когда мы восклицаем: «Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли» (Пс 8: 2), - то мы говорим тем самым: как чуден Ты Сам!

«Да хвалят имя Господа... Хвалите Господа... старцы и отроки да хвалят имя Господа» (Пс 148). Одно и то же повторено в этом псалме несколько раз, но разными словами. Значит, имя Божие - то же, что Сам Бог. «Ночью вспоминал я имя Твоё, Господи» (Пс 118:55), т.е. вспоминал о Тебе. Иными словами: не просто - открой имя Твоё, но открой Себя, Господи, войди во всём Твоём сиянии, во всей Твоей святости в нашу жизнь. Яви Себя в Своей славе. Вот что значат слова «Да святится имя Твоё»,

Почему об этом сказано здесь так сложно - настолько, что девяносто девять процентов из нас не понимают, что значат эти слова? Вероятно, по той причине, что слово Евангелия, действительно, подобно семени. Оно, как семя в землю, падает в сердце человека, чтобы там постепенно согреться, напитаться, разбухнуть, затем дать росток, а через какое-то время принести плод. Слова «Яви Себя нам» мы бы усвоили сразу, быстро поняли и не осознали, что они значат. Но сложное и непонятное «Да святится имя Твоё» падает в сердце и постепенно там прорастает.

Слово Божие подобно ореху в скорлупе. Скорлупа защищает ядро, находящееся внутри. Слова «Да святится имя Твоё», как это ни удивительно, тоже надёжно защищены от искажений, как скорлупой, самой необычностью той формы, в которой они нам переданы Иисусом. Опыт показывает, что при переписывании текста искажаются именно понятные, лёгкие места, а как раз непонятные слова и выражения остаются в первоначальном виде. Понятные места переписчик запоминает целыми фразами, отчего может ошибиться, непонятные же пишет пословно и даже побуквенно. Парадоксально, но текст, по форме сложный и малопонятный, сохраняется при переписывании лучше, чем простой и понятный.

Вот какой смысл вложен в начало молитвы «Отче наш...»: «Отец (Папа, Отче, Папочка), открой нам Себя!»

«Отец наш...» А что значат слова «Который на небесах»? Это тоже Бог. Просто Бог - и ничего другого. Следовательно, обращение к Богу в начале молитвы «Отче наш» по Евангелию от Матфея повторено дважды, как «Боже, Боже!» в псалме: «Боже, Боже мой, вонми ми, вскую оставил мя еси?» - «Боже мой! Боже мой! внемли мне; для чего Ты оставил меня?» (Пс 21:2). Не случайно именно этот псалом вспомнит Иисус на Кресте.

Яви нам Себя, «Да придёт Царство Твоё». Оно уже здесь, близко, уже осуществимо, но мы просим о том, чтобы Царство вошло в нашу жизнь, в нас, в мир, где мы живём. Оно рядом, но подобно сокровищу, скрытому в земле. Человек должен просить о том, чтобы его найти. Это Царство направлено к нам, оно для нас, оно нам уготовано, но не может прийти, если мы сами не захотим. Нужны наша воля, наш личный выбор. Человек должен деятельно стремиться к Царству. И поэтому Господь говорит нам: молитесь «Да приидет Царствие Твое...». Царство Небесное входит в нашу жизнь, если воля Божия совершается здесь, на земле, как на небе. И поэтому прошение «Отче наш...» дополняется молитвой из Сидура «Да будет воля Твоя», соединённой с цитатой из Екклесиаста: «яко на небеси и на земли» - прошение, изложенное в первой части двустишия, раскрывается во второй его части.

«Хлеб наш насущный... » В Евангелии от Матфея - «Хлеб наш насущный дай нам сегодня», а в Евангелии от Луки - «Хлеб наш насущный подавай нам каждый день». Каждый день мы просим подавать нам хлеб в Евангелии от Луки, сегодня - в Евангелии от Матфея. Вот в чём разница двух этих вариантов. Евангелие от Матфея больше сосредоточено на сегодняшнем дне, Евангелие от Луки - на жизни вообще. Что значит «насущный»? По-русски, как и по-гречески, слово это непонятно. И таким же неясным по значению осталось оно у блаженного Иеронима, когда он переводил Евангелие на латынь: supersubstantialem. Причём Иероним смело употребляет это странное слово вместо простого и в его время уже вошедшего в церковную латынь cotidianum - «ежедневный». В практике Западной Церкви во время литургии, когда читается молитва «Отче наш», и сегодня употребляется старый перевод, ибо он несравненно проще и понятней (ежедневный наш хлеб). При этом в латинском Евангелии, разумеется, стоит непонятное, но точно отражающее сложное в греческом тексте место - supersubstantialem.

Что это значит? Выражение «хлеб наш насущный» так же спрятано от возможного искажения внутри сложной и почти непонятной формы, как и «Да святится имя Твоё».

Эпиу'сиос дословно - это именно «на-сущный». То ли это просто хлеб на сегодняшний день, то ли тот, о котором говорится в книге Притчей Соломоновых: «Нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрёкся Тебя и не сказал: "кто Господь?" и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе» (Притч 30: 8-9). Здесь говорится о среднем пути, который не приводит ни к бедности, ни к богатству. Разбогатев, человек может забыть о Боге, а обеднев, пойти по пути воровства; поэтому - дай мне то, что нужно, - хлеба, но не больше. Таково первое толкование выражения «хлеб насущный».

Но есть и другое толкование: дай хлеба, необходимого мне, и ещё немного, на тот случай, если кто-то придёт: чтобы у меня было, что ему дать, - т.е. «дай нам». Это толкование не менее удачно. К тому же оно объясняет наличие префикса эпи(«на-» или «над-») в слове «насущный».

Есть и третье толкование: дай мне хлеба не только на сегодня, но и на завтрашнее утро.

Наконец, быть может, здесь говорится не просто о хлебе сущем, а насущном, находящемся над бытием. Тогда это Хлеб евхаристический - Тело Христово. И это толкование не менее убедительно. Священник во время проскомидии, вырезая из просфоры часть, которая затем будет освящена как Тело Христово, раздаёт после службы срезанные края прихожанам. Эти частицы просфоры (так называемый антидор), хотя и не были преложены во время обедни, тоже принимаются ими как святыня. В сущности, как антидор может восприниматься всякий кусок хлеба, ибо он испечён из того же зерна, из той же муки, что и хлеб, взятый для совершения таинства евхаристии. Не из скупости и не по причине крайней нищеты сушили в деревнях сухари, а именно потому, что считалось грехом, если хлеб пропадёт. В любом куске хлеба верующему человеку видится напоминание о Тайной Вечери, о том Хлебе, который взял в руки и благословил Иисус.

Таким образом, непонятное слово «насущный» оказывается удивительно многозначным.

«Долги наши...» «И остави нам долги наши, как мы оставили должникам нашим» - именно так выглядит текст этого прошения в древнейших (IV в.) рукописях Евангелия от Матфея. Глагол «оставить» стоит здесь в прошедшем времени, значит, Иисус говорит нам о том, что Бог только в том случае оставит наши долги, если мы уже простили нашим ближним. «Прости ближнему твоему обиду, - говорит Сирах, - и тогда по молитве твоей отпустятся грехи твои» (Сир 28: 2). В библейском тексте употреблён страдательный залог, слова «отпустятся грехи» указывают на то, что отпустит грехи Сам Бог, и никто другой. Об этом было сказано выше. Древнейшие рукописи Евангелия от Матфея достаточно точно повторяют именно ту формулу, которая встречается у Сираха.

В Евангелии от Луки об этом же сказано по-другому и глагол «прощать» стоит в настоящем времени: «И прости нам грехи наши, ибо и мы сами прощаем всякому, кто должен нам», прощаем каждому должнику нашему.

Иисус не просит прощать вообще, потому что это легко. Он просит меня простить каждого конкретного должника моего. Это очень трудно, но необходимо, чтобы стать христианином. Из других мест Писания понятно, что простить того, кто рядом, - основа основ христианства. Если мы будем прощать людям согрешения их, то простит нам и Отец наш небесный. И не простит, если мы не будем прощать. Комментируя это место в Нагорной проповеди, апостол Иаков восклицает: «Суд без милости не оказавшему милости» (2:13).

Когда у мудрого раввина по имени Осия бен Ехуда спросили, сколько раз следует прощать, то он ответил: «Если человек оскорбил тебя один раз, его прощают, если оскорбил во второй раз, его прощают, его прощают и в третий раз, а в четвёртый - не прощают». О том же апостол Пётр спросил Иисуса: «Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?» Осия бен Ехуда предлагал прощать три раза. Пётр называет бесконечно большое, с его точки зрения, число - не просто в два раза больше, чем предлагал учёный раввин, а плюс ещё один раз. А Христос отвечает: «Не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз» (Мф 18: 21-22).

Конечно, чтобы простить кого-то 490 раз, - до этого нам расти и расти! Иисус показывает нам этими словами, что милосердие Божие не имеет ничего общего с нашей добротой, которая не более чем пародия на милосердие. Как не задуматься над этим? Это очень важный, сердцевинный момент для нашей веры.

После слов «Прости ближнему твоему обиду» Сирах говорит: «Человек питает гнев к человеку, а у Господа просит прощения. К подобному себе человеку не имеет милосердия, и молится о грехах своих» (28: 3-4).

Вероятно, размышляя именно над этими словами Сираха, апостол Иоанн воскликнул: «Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин 4: 20).

Сирах сравнивает злобу с огнём и говорит о том, что искра, если на неё подуть, разгорится в пламя, а если на неё плюнуть - потухнет. Плюнуть на искру злобы нашей, тушить в себе злобу в зародыше, не давать ей разгораться - вот задача для верующего, как её формулирует Иисус, отталкиваясь от того, что некогда сказал мудрейший Сирах.

«Но избави нас от лукавого...» «И не введи нас во искушение», - сказано в молитве «Отче наш». А с другой стороны, в Послании Иакова написано: «Блажен человек, который переносит искушение; потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его» (1: 12). Человек искушается подобно тому, как испытывается серебро. Об этом постоянно говорится в Ветхом Завете. И вдруг - «не введи нас во искушение». Как согласовать эти слова с тем, что мы знаем из других мест Священного Писания, где прямо говорится, что Бог искушает, т.е. испытывает, пробует человека? Татиан, один из древних церковных писателей, приводит такую логию Иисуса: кто не был искушаем, не может войти в Царство Небесное. Так как же понять «и не введи нас во искушение»?

Даже самый лучший переводчик иногда ошибается. Причём ошибка такого блестящего и святого переводчика, каким был блаженный Иероним, значительно страшнее, чем ошибка переводчика рядового Кому сегодня интересны старые переводы античных классиков на русский язык и какие-то непринципиальные ошибки и неточности, которые в них есть? Лишь узкому кругу специалистов. Другое дело - ошибка переводчика, на труд которого столетиями смотрели как на образец.

Ошибка эта состоит в том, что слово исферо он перевёл как «вводить» (induco), тогда как на самом деле оно значит «ввергать». Здесь надо бы сказать «не ввергни, не брось нас во искушение», «не ввергни в пучину искушений, которые нам не по силам».

В этом значении слово исферо употребляется в псалмах, когда говорится о водовороте, затягивающем человека. Не втягивай нас в нутро водоворота, но избави нас от лукавого (от искусителя). Спаси от того зла, которое действует в мире и засасывает нас в трясину. Это третье «тёмное» место в молитве «Отче наш», небольшой по объёму, но оказавшейся такой трудной и сложной для понимания. Потому и можно ею молиться всю жизнь, что будет она в нашем сердце сначала разбухать, потом прорастать, расти и приносить плод. Её нужно не просто выучить наизусть. Её нужно согреть сердцем, она должна прорасти из него. Эту молитву нужно прожить - тогда мы станем христианами.

Молитва «Отче наш» не может не быть трудной. Если бы она была простой, мы бы её быстро и легко забыли, как забываются стихи средних поэтов. Молитва «Отче наш» потому и звучит до сих пор так же пронзительно, как звучала в тот день, когда в Нагорной проповеди Иисус в первый раз предложил её людям, что в ней так много сложного. И когда мы её проживаем, - а каждый христианин проживает эту молитву, - мы становимся и богословами, и настоящими христианами.

 

Пост

 

Иисус в Нагорной проповеди говорит, что нужно не только давать милостыню и молиться втайне, но и втайне поститься. Устами пророка Иоиля Бог наставляет: «Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши» (2:13), т.е. делайте пост своим внутренним состоянием. Поэтому Господь говорит: «Ты же, постясь, помажь твою голову и лицо твоё умой, чтобы показать себя постящимся не людям, но Отцу твоему, Который втайне» (Мф 6: 17-18).

Слово «пост» в Новом Завете не употребляется без слова «молитва». Из Ветхого Завета мы знаем, что такое пост. Поститься - это в первую очередь смирять душу. Бог говорит: «Вот, вы поститесь для ссор и распрей... Таков ли тот пост, который Я избрал... Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся» (Ис 58:4, 5, 7).

Дать одежду нагому, прийти к больному или к заключённому, накормить голодного - вот что такое пост. Пост теряет всякий смысл, если он не сопровождается молитвой: без молитвы он становится нелепой и вредной для здоровья диетой. Христос призывает нас переориентироваться с внешнего на внутреннее: умыть лицо и помазать голову перед началом поста, а не тогда, когда он окончился. Смирение души должно совершаться радостно и добровольно.

Пост, молитва и милостыня - это нечто неразделимое, это фундамент, основа христианства, нашего личного делания и жизни во Христе. И об этом тоже говорится в Библии, в книге Товита: «Доброе дело - молитва с постом и милостынею и справедливостью» (12: 8). Лишь постясь, молясь и давая милостыню, мы можем стать христианами. Если же мы избираем из того, к чему нас зовёт Христос, не всё, а что-то одно, пост или доброделание без молитвы, или же, наоборот, молитву без доброделания и т.п., тогда у нас не получается ни то, ни другое, ни третье...

 

Собирайте сокровища на небе

 

В Евангелии от Матфея, в Нагорной проповеди, Иисус говорит ученикам Своим: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе... Ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6: 19-21).

В жизнеописании св. Лаврентия - диакона, жившего в Риме и принявшего мученическую смерть в 258 г., есть замечательное место. На вопрос римского чиновника: «Где ваши сокровища?» (а в Риме были богатые христиане) - он показал на вдов и сирот, которых в это время кормили в храме, и сказал: «Вот наши сокровища». Это очень хорошая иллюстрация к тому, что является сокровищем для христианина.

Сокровище на небе - это сокровище у Бога, потому что небо в Библии - всегда синоним слова «Бог». Сокровище у Бога - это на самом деле Сам Бог. Ведь для человека мирского сокровище земное - деньги, золото, положение в обществе и т.д. - в какой-то момент может стать богом. Для человека духовного - наоборот, Бог становится сокровищем. Это всегда результат духовного роста, происходящего постепенно. И для мирского, неверующего человека деньги и вообще сокровище земное, в чём бы оно ни заключалось, богом становится не сразу, а незаметно, но в какой-то поворотный момент жизни это вдруг обнаруживается. И человек изумляется: он никогда не думал, что ищет сокровище на земле, что предан деньгам, как богу. Точно так же и человек верующий до какого-то момента своей жизни не подозревает, что Бог - его сокровище, и обнаруживает это опять-таки опытным путём.

Сокровище у Бога и сокровище, которое есть Сам Бог, - это то, что человек имеет эн крипто - «втайне», т.е. в глубинах своей души. Это не та религиозность, которая декларируется, причём не только другим, но даже самому себе. В конце концов, не имеет значения, кому мы заявляем о том, что верим: людям, нас окружающим, или самому себе - всё равно это будет лишь заявление о вере. Нет, вера подлинная, настоящая в какой-то момент помимо всех деклараций и заявлений открывается в нас, в глубинах нашего «я».

«Не отдавай сердце маммоне» (в Синодальном переводе: «Не можете служить Богу и маммоне»), - говорит Христос (Мф 6. 24). Размышляя над этим местом, нельзя не вспомнить стих из 61-го псалма: «Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца» (Пс 61: 11). Понимать это место можно двояко. С одной стороны, не привязывайся к богатству, а с другой - когда богатство идёт к тебе, не бойся его, не торопись от него избавиться, не стремись быть бедным, потому что если все будут бедными, то кто будет помогать им, кто будет делать Божие дело?

Не прилагайте к богатству сердца. А приложено к богатству сердце или нет - это открывается при каких-то трудных обстоятельствах, при повороте судьбы, далеко не сразу. Ни в богатстве, ни в одежде, ни в еде, ни в других мирских благах изначально ничего плохого нет, и нигде в Писании не говорится, что деньги сами по себе - зло. А вот сребролюбие - это уже зло. Поэтому поворотным, кардинальным, главным будет вопрос о том, что мы считаем своим сокровищем.

Далее Иисус говорит: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то всё тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то всё тело твоё будет темно...» (Мф 6: 22-23).

Что это значит: чистое или, наоборот, худое око? В славянском тексте это выражение передано несколько понятнее, чем в русском: «Если око твоё будет просто, то тогда всё тело твоё будет светло. И если око твоё будет худо (т.е. плохо. - Г.Ч.), то и тело твоё будет темно». Слово, которое в Синодальной Библии переведено как «чистое (око)», а в славянской как «простое», - это греческое aplous. В классическом греческом языке, языке Софокла и Еврипида, оно как раз и значит «простой» - славянский перевод точен. Понятно, что авторы славянского перевода, зная греческий язык по текстам классических авторов, в том числе по Еврипиду, перевели это выражение как «око простое». «Простой, честный, простодушный» - примерно так можно перевести это слово в греческом тексте классической эпохи. Но если мы посмотрим, что значит прилагательное aplous в новогреческом языке, то увидим, что это уже не «простой», а «щедрый»; это слово и производные от него в греческом языке Средневековья и Нового времени употребляются именно в значении «щедрый». И в греческой Библии, в переводе Притчей Соломоновых, еврейскому слову «благословенный» соответствует как раз прилагательное aplous, которое в славянской Библии обычно переводится как «простой», а в русской - как «чистый». Слова «благословение», «благословенный» встречаются здесь в следующем контексте:

«Благословляющая душа будет насыщена; и тот, кто поит других, сам будет напоён. А кто удерживает у себя хлеб, того клянёт народ; на голове же продающего - благословение» (Притч 11: 25-26).

Значит, речь снова идёт о щедрости. Если же говорить о существительном с этим корнем (aplotes), то оно употребляется несколько раз именно в значении «щедрость». И тогда нельзя не вспомнить, что в книге Товита глазу человеческому приписывается именно такое качество, как щедрость:

«Из имения твоего подавай милостыню, и да не жалеет глаз твой, когда будешь творить милостыню» (Тов 4: 7).

Здесь речь идёт не о простом или чистом взоре, а именно о щедром взоре, о щедрости. Надо сказать, что выражения «щедрый глаз» и «скупой глаз» есть уже в Пятикнижии:

«Берегись, чтобы не вошла в сердце твоё беззаконная мысль: "приближается седьмый год, год прощения", и чтоб от того глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал бы ему: ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе грех. Дай ему взаймы, и, когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твоё; ибо за то благословит тебя Господь»  (Втор 15:9-10).

«Седьмый год» - это год, когда полагалось простить все долги, и люди зачастую рассуждали так: если первый год идёт, то я смело могу дать в долг - за шесть лет я успею спросить свой долг, а если идёт шестой год, то могу не успеть взыскать с должника - и тогда плакали мои денежки. Поэтому чем ближе был седьмой год, тем неохотнее люди давали взаймы. Вот о чём идёт речь во Второзаконии.

Здесь опять говорится о щедрости и применительно к понятию «щедрость» обязательно употребляется словосочетание «глаз твой». Значит, и в Нагорной проповеди это место следовало бы переводить так: «Если твой глаз щедр, то всё тело твоё будет чисто, и если твой глаз скуп, то всё тело твоё будет темно».

Действительно, именно скупость погружает нас во тьму и именно щедрость выводит нас из этого состояния внутренней затемнённости. Таким образом, милостыня есть не просто проявление нашей любви к ближнему, но мистическое делание, без которого и вне которого мы просто не можем быть христианами. Собирая сокровища на небе, мы не можем не помогать другим, не можем не давать милостыню, не можем жалеть нашего богатства. Потому что, как только мы начинаем его жалеть, свет внутри нас начинает тускнеть и гаснуть, причём для нас самих поначалу незаметно. Мы долго не замечаем, как гаснет в нас этот свет, но потом вдруг оказываемся во тьме. Поэтому, собирая своё сокровище на небесах, у Бога, мы должны руководствоваться принципом, сформулированным в 33-м стихе, где Иисус говорит: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам» (Мф 6: 33).

 

Ищите правды Божией

 

Чего же нам нужно искать - правды Царства Божия или правды Его, Бога? По-русски здесь смысл неясен, по-гречески - понятнее: ищите Царства Божия и правды Божией. Это важно понять: не правды Царства Божия, а правды Божией. Правда - по-гречески дикэосини - это, как мы знаем из Послания апостола Павла к Римлянам, Сам Христос - воплощённая правда Божия.

Книга Премудрости Соломона начинается со слов: «Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его» (Прем 1:1).

Слова из Нагорной проповеди «ищите Царства Божия и правды Его», без сомнения, можно считать цитатой из книги Премудрости Соломона. В высшей степени важно обратить внимание на выражение «в простоте сердца». Сам же этот Принцип: «ищите правду» и «ищите Бога» - очень глубоко укоренён в Священном Писании. В Ветхом Завете Господь говорит: «И будете там служить богам, сделанным руками человеческими из дерева и камня... Но когда ты взыщешь там Господа, Бога твоего, то найдёшь Его, если будешь искать Его всем сердцем твоим и всею душою твоею» (Втор 4: 28-29).

Значит, Бога надо искать, но не так, как мы ищем какую-то пропажу, а всем сердцем, в глубинах и через глубины своего «я».

Пророк Исайя говорит: «Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко» (Ис 55:6).

Пророк Иеремия продолжает: «И взыщете Меня и найдёте, если взыщете Меня всем сердцем вашим» (Иер 29:13).

Во Второй книге Хроник говорится: «И радовались все Иудеи сей клятве, потому что от всего сердца своего клялись, и со всем усердием взыскали Его, и Он дал им найти Себя» (2 Пар 15:15).

В 26-м псалме, который начинается замечательными словами: «Господь - свет мой и спасение моё: кого мне бояться?» - есть такие стихи: «Услышь, Господи, голос мой, которым я взываю; помилуй меня и внемли мне. Сердце моё говорит от Тебя: "ищите лица Моего"; и я буду искать лица Твоего, Господи» (Пс 26: 7-8).

Значит, Господь призывает каждого из нас искать Его в глубинах нашего сердца. И в этом смысле евангельское «ищите и обрящете», конечно, говорит о поисках Бога.

Искать Господа в глубинах сердца - вот ключевые слова всех этих текстов. Господь сокрыт. Он эн крипто - тут не случайно трижды повторено слово «втайне». Вот Он - Бог сокрытый, Deus absconditus, как говорили средневековые богословы. Но Он, Бог сокрытый, сокровенный, невидимый, Бог, Которого «не видел никто никогда», позволяет Себя найти, более того, зовёт нас искать Его, причём искать в глубинах нашего собственного «я», в глубинах нашего сердца. Об этом замечательно говорит блаженный Августин в своей «Исповеди»: «Ты был во мне, а я искал Тебя во внешнем, и там, в этом внешнем, искал Тебя. В этот мир стройный, Тобой созданный, вламывался я безобразно. Ты был со мной, но я не был с Тобой. Мир держал меня вдали от Тебя. Мир, которого бы не было, не будь он в Тебе. Но Ты позвал, Ты крикнул и прорвал глухоту мою. Ты сверкнул, засиял и прогнал слепоту мою».

Этот описанный Августином миг, когда прорывается наша духовная глухота, и есть, вероятно, важнейший момент в поисках Бога. Но как искать Бога? В пророчестве Амоса словосочетание «искать Бога» синонимично другому - «искать правду»: «Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых; - и тогда Господь Бог Саваоф будет с вами» (Ам 5: 14).

Здесь речь идёт об одном и том же: будете искать Бога - найдёте Его и тогда будете живы. Или: ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых. «Любите правду» - фраза в книге Премудрости Соломона и «возлюбите добро» - в книге пророка Амоса. Правда воплощена во Христе, и добро тоже воплощено во Христе. Поэтому слова «ищите правду» можно понимать как «ищите Бога». Таким образом, задача христианина - искать не что, а Кого, не доктрину, не учение, не систему, не механизм для объяснения того или иного явления, а Самого Христа.

Часто мы спрашиваем, как христианство, и в частности православие, объясняет то или иное положение. На этот вопрос приходится отвечать: никак не объясняет. Многие вещи ни богословы, ни православие, ни христианство не объясняют. Потому что христианство - это не энциклопедический словарь, это не ключ к объяснению всего, что происходит с нами в жизни, а нечто похожее, образно говоря, на атлас автомобильных дорог, который нам указывает, как найти дорогу к Богу, ко Христу. Причём очень многое в этом атласе не обозначено. Там нет ничего, что не относилось бы к поискам Бога. Поэтому Священное Писание и богословие могут дать ответ далеко не на все вопросы.

Библия отвечает только на те вопросы, которые непосредственно касаются нашего спасения. Один из таких вопросов - о деньгах и сребролюбии, о скупости и щедрости. Если человек щедр, то никакое богатство ему не страшно, но если щедрости нет в его сердце, то никакая бедность не спасительна, никакая нищета не поможет. Можно быть миллионером и, обладая щедростью, прийти ко Христу, а можно быть бомжем, последним нищим, но скупым, и поэтому так и не совершить прорыва к Богу.

Когда в I в. по миру начала распространяться евангельская проповедь, то многие поняли её как социальное учение. В апокрифическом «Евангелии бедняков» много говорится о том, что бедность спасительна сама по себе. Однако Христос об этом ничего не говорил. Не бедность хороша, а щедрость Не богатство плохо, а сребролюбие.

 

Взгляните на птиц небесных

 

Всё, что говорит Иисус в приведённых выше стихах, пронизано библейской фразеологией и содержит прямые цитаты из Ветхого Завета. Эти стихи из Нагорной проповеди очень хорошо читать параллельно с Ветхим Заветом, привлекая для более объёмного понимания евангельского текста отдельные места из книги Товита, из Второзакония, из книг пророков.

Зато несколько следующих стихов не имеют прямых параллелей в тексте Ветхого Завета и в силу этого обстоятельства представляют особый интерес, так как содержат нечто принципиально новое, появившееся только в евангельской проповеди. Если мы пользуемся текстом Евангелия с параллельными местами (ссылками такого рода снабжены практически все наши издания), имеет смысл обращать особое внимание на стихи, к которым параллельные места не приводятся. Именно в таких стихах зачастую содержится исключительно важная информация о проповеди Иисуса, о том новом, что Он говорит Сам, от Своего имени, не опираясь на Ветхий Завет и духовный опыт пророков прошлого. «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» (Мф 6: 26-28).

О птицах упоминается в Псалтири. Например, в 83-м псалме, стих 4-й: «И птичка находит себе жильё, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой». Замечательная картинка: ласточка вьёт гнездо под крышей храма, чтобы вывести птенцов! В другом, менее известном тексте, близком к Священному Писанию, - Псалмах Соломона, которые печатаются в греческих изданиях Септуагинты, но в переводы Библии на другие языки обычно не включаются, - в 5-м псалме есть такое место: «Птичек и рыб Ты кормишь, Господи, когда даёшь ливень пустыням, чтобы выросли травы, готовя пропитание в пустыне всему живому, и когда они взалчут к Тебе и обратят к Тебе лица свои, Ты даёшь им эту пищу. Царей и правителей, их народы Ты кормишь, Боже, и нищего, и бедняка. Кто надежда, если не Ты, Господи!»

Вероятно, приведенные стихи - непосредственный источник евангельского образа. Тем более, в этом псалме употреблено то же самое слово, что и в Евангелии: peteina - «птички».

У Плутарха в одном из его трактатов, близком по теме к раннехристианской проповеди, - «О том, почему не следует делать долги», - говорится: «Ласточки не берут в долг, не берут в долг воробьи». Ранее исследователи предполагали, что Плутарх приводит здесь какую-то не известную из других источников пословицу. Однако теперь установлено, что это цитата из труда философа-стоика Мусония Руфа. Его произведения считались утерянными, но в конце XIX в. они были обнаружены археологами в Египте и сразу же опубликованы.

Есть у Мусония Руфа текст, где воображаемый собеседник философа восклицает. «У меня нет денег, но много детей. Как я их накормлю?» А Мусоний ему отвечает: «А как же птички (здесь также употреблено слово peteina. - Г.Ч.), которые тебя намного беднее - ласточки, соловьи, жаворонки и дрозды, - кормят своих птенцов?» Мусоний Руф, младший современник святых апостолов, вполне мог воспользоваться образом из Нагорной проповеди, но могло быть и наоборот: Иисус, несомненно, встречавшийся с греками и, наверное, слышавший, что они рассказывают и о чём спорят, мог использовать в Своей проповеди то, что услышал от греков, от кого-то из предшественников Мусония. Сказать об этом что-то определённое сегодня невозможно. Ясно одно. Восклицание Иисуса: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут... Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут. Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» - не находит прямых параллелей в Ветхом Завете, за исключением разве что следующего стиха: «Дни человека - как трава; как цвет полевой, так он цветёт» (Пс 102: 15). В Нагорной проповеди Иисус, призывая нас посмотреть на птиц и на цветы в поле, хотя и отталкивается от библейских образов, но говорит на каком-то совершенно новом языке. Он зовёт слушателя не к беспечности, а к жизни в согласии с природой, к жизни в простоте, о которой любили размышлять греческие и римские философы-стоики. Только, в отличие от стоиков, Он показывает, что такая жизнь возможна, если человек уповает на Бога. Этот призыв очень актуален для того времени, когда проповедовал Иисус, потому что эпоха Августа и его преемников, I в. н.э. - это время накопления сокровищ, роста жизненного комфорта, когда люди с упоением все свои силы посвящали досугу, как рассказывают об этом Гораций и другие римские поэты. Вина, редкие, особого вкуса и аромата, «каких и понтифики не пивали», как говорит Гораций в оде «К Постуму», благовонные мази, тончайшие ткани, привезённые откуда-то с Востока, венки из благоухающих цветов, драгоценные перстни и т.д. - вот мир, который создают вокруг себя люди именно тогда, когда Иисус говорит своим ученикам, что смысл жизни заключается не в этом, а в чём-то совсем другом. Человек XX века тоже как-то особенно ценит свой комфорт, так что и сегодня этот призыв Иисуса звучит не менее остро, чем тогда. Позже, в средние века, ситуация изменится, жизнь вновь станет достаточно суровой, и призыв взглянуть на птиц небесных на время потеряет остроту своего звучания.

 

Margaritas ante porcos

 

«Не давайте святыни псам, и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф 7: 6). Что хочет сказать нам Иисус этими словами? Есть точка зрения, согласно которой здесь говорится о недопустимости посвящать посторонних в тайны тех «разделов» вероучения христиан, которые назывались некогда disciplina arcana, т.е. «скрытое учение». Прежде всего это касалось таинств, в которых не должны были участвовать те, кто не был в них посвящён, - отсюда диаконский возглас: «Двери, двери!» - во время Литургии: перед началом евхаристического канона двери должны были запираться, чтобы никто из чужих не вошёл в храм. Казалось бы, всё логично, но может ли Иисус, Который учит нас чуть ли не на каждой странице Своего Евангелия бережному и уважительному отношению ко всякому человеку, Сам называть кого-то из людей «псами» или «свиньями»? Думается, что не может.

В книге Исход есть одно очень важное место: «Не медли приносить Мне начатки от гумна твоего и от точила твоего. Отдавай Мне первенца из сынов твоих (т.е. посвящай первенца Богу. - Г.Ч.); то же делай с волом твоим и с овцою твоею... И будете у Меня людьми святыми; и мяса, растерзанного зверем в поле, не ешьте; псам бросайте его» (22: 29-31). Вот откуда идёт это евангельское речение. Бросайте псам то, что осквернено, говорится в книге Исход, а в Евангелии эта мысль продолжена: но не давайте псам того, что свято. Конечно, евхаристический подтекст в этом тексте звучит, и нельзя его воспринимать слишком буквально.

Необычайно важно понять и то, что представление о Церкви как о чём-то закрытом, запертом на все замки и резко противопоставленном всему на свете типично для античных критиков христианства (Цельса, Порфирия и др., которые постоянно говорят о том, что христиане вовлечены в какие-то постыдные дела и именно поэтому стараются прятаться во время своих собраний и не допускать на них чужих), но никак не для христианских авторов. Из сочинений апологетов ясно как раз обратное - христиане не противопоставляют себя миру. Если прочитать б-й стих из 7-й главы Евангелия от Матфея, не изолируя его от остального текста и не вырывая из того контекста, который его окружает, то окажется, что Иисус сначала просит нас не судить, чтобы и мы сами не были судимы, затем говорит о сучке, что мы видим в глазу своего брата, не замечая при этом бревна в своём собственном, и сразу же после этого упоминает о «псах» и «свиньях», говоря, как это видно из содержания, не о животных, а о людях. Но называть так людей - значит осуждать их. Следовательно, Иисус употребляет эти два слова не как Свои собственные, а цитируя кого-то из современников. Известно, что во времена Иисуса многие благочестивые люди, в том числе фарисеи, учителя Закона, книжники и т.д., именно «псами» и «свиньями» называли язычников: греков, римлян, египтян. Против этого восстанет потом апостол Павел, который воскликнет: «Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников» (Рим 3: 29). Об этом говорит и Сам Иисус: «говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Мф 8:11). Он Сам посылает учеников «научить все народы» и поэтому, ясно, не может учить их называть «псами» и «свиньями» тех, к кому они посланы. Более того, иудеи говорили о язычниках как о псах и свиньях прежде всего в силу того, что те ели нечистую (с точки зрения иудейского ритуала) пищу. Иисус такой подход к нечистоте упраздняет: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека... всё, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон» (Мф 1511-17). Всё это говорит о том, что тут не запрет «давать святыни псам», а что-то совсем другое. Что именно? Свиньи, как известно, животные достаточно свирепые и действительно растерзают того, кто будет метать перед ними бисер (margaritas ante pоrcos - «бисер перед свиньями»), по очень простой причине: видя, что вы им что-то сыплете, они подумают, что это еда, и кинутся на неё, а потом, поняв ошибку, в ярости кинутся на того, кто вместо зерна сыпал в их кормушку жемчуг и «подал вместо хлеба камень». Если человек будет относиться свысока к тем, кому решил возвещать Слово Божие, смотреть на людей, к которым послан, как на существ второго сорта, не способных понять сложные или серьёзные вещи, это непременно кончится очень плохо. Люди после его проповеди не поверят в Иисуса, но станут ждать от своего формального присоединения к Церкви каких-то видимых результатов - здоровья, богатства, успеха и прочего. Дальнейшее представить себе не трудно. В лучшем случае их просто ждёт разочарование, в худшем - они убьют такого миссионера. Очень важно иметь в виду, что ни один из апостолов не был убит толпой, - их казнила власть, но не люди, среди которых они проповедовали. Думается, именно по той причине, что апостолы знали: они пришли не к «псам» и не к «свиньям», а к тем, кто просит, к тем, кому отказать нельзя и кого оттолкнуть недопустимо.

Сегодня это изречение Иисусово вновь становится актуальным. Мы, христиане, живя в окружении людей неверующих, увы, очень часто, подобно благочестивым фарисеям апостольских времён, считаем неверующих если не псами или свиньями, то чем-то вроде этого. Мы уверены: тот, кто не молится перед едой, не постится и т.д., недостоин и подлежит осуждению. А человечество ждёт, чтобы мы поделились с ним той святыней, что нам дарована, и сокровищем, которым обладаем. Не будем же отказывать ему в этом, считая, что оно состоит из псов и свиней (Мф 7: 6), судя и осуждая (там же, стих 1), меря строгой мерой (стих 2) и выискивая сучок в глазу (стихи 3-5) у того, кто просит или стучится в нашу дверь (стих 7). Не будем протягивать ему камень вместо хлеба (стих 9), а просто подумаем, дал ли кто нам право смотреть на другого свысока, - и попытаемся представить себе, с какой болью цитирует в этом месте Нагорной проповеди Иисус слова тех, кто называет ближних своих псами и свиньями.

 

Золотое правило

 

Более всего тайна евангельской проповеди раскрывается в следующем стихе: «Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки» (Мф 7: 12).

Средневековые богословы называли этот стих «золотым правилом». Поразительно, как часто выраженная в нём мысль звучит в других источниках - начиная с Библии, где говорится: «Что ненавистно тебе самому, того не делай никому» (Тов 4:15).

Очень близко к тому, о чём говорит Иисус, подходит Его старший современник раввин Гиллель, который учит: «Что вредно тебе, того не делай другому, вот тебе и весь закон, а остальное - комментарий». А Иисус уточняет: «...ибо в этом закон и пророки». Но если Гиллель поучает: «Что вредно тебе, не делай другому», то Иисус говорит: «Во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Греческий мыслитель Исократ писал: «Не делай другим того, что злит тебя, когда ты испытываешь это на себе от рук других». Младший современник Иисуса философ Эпиктет заметил «От чего избегаешь ты страдать сам, не налагай то на других» Наконец, Александр Север, римский император, считавший себя философом-стоиком, говорил: «Чего ты не хочешь, чтобы сделали тебе, того не делай никому другому». (Этот по-своему замечательный человек в своём домашнем покое для молитвы поместил три статуи - Авраама, Орфея и Иисуса, стремясь как бы слить воедино Ветхий и Новый Заветы и языческую олимпийскую религию.) За много веков до Иисуса китайский философ Конфуций сказал: «Чего не желаешь себе, того не делай и другому». Как видим, это правило типично для самых разных философских и религиозных систем. Казалось бы, Иисус не сказал ничего нового. Но Он, в отличие от многочисленных своих предшественников, произносит слово «делайте» (в Синодальном переводе «поступайте»). Таким образом, все формулы до Христа носили характер отрицательный, как в заповедях: «Не убий», «Не укради» и т.д. Христос говорит о том же, но в утвердительной форме. И это очень важно, так как здесь речь идёт не о пассивном неделании зла, а об активном доброделании, которое есть христианство. Об этой активности христианства мы часто забываем, а зря.

 

Христианство - это путь

 

Если обратиться к притче о богатом и Лазаре, то легко понять, что богатый, о котором здесь говорится, не делал ничего плохого. Он, например, мог бы прогнать Лазаря от своих ворот, но не сделал этого. Он позволил Лазарю лежать у ворот, просить милостыню, питаться объедками и т.д. Но он и не сделал для Лазаря ничего хорошего. Неделание зла ещё не есть добро. Когда мы об этом забываем, то как бы автоматически перестаем быть христианами.

Христианство - это путь. В книге Деяний святых апостолов в Синодальном переводе несколько раз встречается слово «учение» - учение, которое проповедуют апостолы. Но если взять славянскую Библию, где Деяния святых апостолов переведены хотя и чрезвычайно сложным языком, но очень точно, то окажется, что там слова «учение» нет. Там есть слово odos - «путь». Это как раз то, о чём говорится в Нагорной проповеди. Христианство, повторю, не есть доктрина, система или теория. Христианство - это путь, по которому надо пройти. Не пройдя по нему, нельзя быть христианином. И дальше в Нагорной проповеди, после 13-го стиха 7-й главы, Иисус показывает нам два пути: один - путь праведника, второй - грешника. Это тоже очень старый библейский образ. Вот эти стихи: «Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их».

О двух путях говорит нам 1-й псалом: «Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс 1: 6).

Замечательные стихи, из которых ясно, что не сами нечестивые погибнут, погибнет путь нечестивых. Это значит, что в какой-то момент обнаружится, что у нечестивых нет дороги, что они оказались в тупике. И тогда они непременно из этого тупика станут искать выход и найдут его в конце концов на пути праведников.

Та же мысль содержится уже во Второзаконии. На последних страницах Пятикнижия речь идёт о двух путях. Моисей говорит: «Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло, я, который заповедую тебе сегодня - любить Господа, Бога твоего, ходить по путям Его, и исполнять заповеди Его... Если же отвратится сердце твоё, и не будешь слушать, и заблуди'шь, и станешь поклоняться иным богам и будешь служить им: то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете, и не пробудете долго на земле... Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твоё» (Втор 30:15-19).

Таковы эти пути: путь жизни и путь смерти, путь погибели и путь дальнейшего процветания. О двух путях говорит не только Библия, но и греческие философы. Ксенофонт, современник Сократа и его ученик, оставивший среди своих сочинений «Воспоминания о Сократе», тоже рассуждает о двух путях - пути праведников и пути нечестивцев. Можно привести много мест из книги Притчей Соломоновых, из книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова, где именно о путях - узком и широком - говорит Бог. Но нигде в Ветхом Завете нет образа ворот. Зато у греческого философа Кебета, почти современника Нового Завета, есть такой образ. Кебет говорит: «Видишь эти воротца и маленькую дверцу, и перед ней совсем немного народа? Это дорога, которая ведёт к истинному знанию». Немногие входят в узкие ворота и немногие входят в маленькую дверцу. Для греческого философа это дверь, ведущая к истинному знанию, а для Иисуса - к истинной жизни, к правде, к Богу, к спасению.

В Евангелии от Иоанна Иисус говорит: «Я есмь дверь: кто войдёт Мною, тот спасётся» (Ин 10:9).

Значит, эти ворота - опять-таки не что-то, а Кто-то. Узкие ворота - это Сам Христос, Который говорит: «Я есмь дверь» и далее - «Я семь путь и истина и жизнь» (Ин 14:6). Поэтому путь, который предлагает нам Иисус, - это Он Сам. Следовательно, вне нашей личной встречи со Христом не может быть христианства, из которого доктрины всё равно не получается, как бы этого нам иногда ни хотелось. Христианство осуществимо только как личная встреча с Человеком из Назарета по имени Иисус. Вне этого в какой-то момент жизни мы непременно окажемся на пороге полного духовного краха. В этом смысле христианство, в отличие от любой философской теории, не интеллектуально, а реально. Это хорошо понял Л.П.Карсавин в годы своего мученичества в лагерях. Больной старик, он оказался на тюремных нарах - и не сдался, и не сломался. Всю жизнь он писал о христианстве, изучал и исследовал его, но когда наступил момент быть христианином, он понял, что христианство - это не теория, а путь, по которому надо идти. Понял и прошёл по нему - подобно мученикам первых веков, подобно тем, кого мы почитаем как святых и чьи имена носим.

картинка: Карсавин

Все мы, люди XX века, привыкли мыслить теориями, доктринами, системами. Перейти от такого способа мышления к жизни во Христе нам очень трудно. Но это задача для каждого. Задача, решение которой часто не даётся. Задача, заключающаяся в том, чтобы жить, а не смотреть на жизнь со стороны.

 

Десять чудес Иисуса

 

В 8-й и 9-й главах Евангелия от Матфея рассказывается о десяти чудесах, которые совершил Господь. Это исцеления прокажённого, сына или слуги сотника, тёщи Петра, многих бесноватых, усмирение бури, исцеления гадаринских бесноватых, расслабленного, кровоточивой жены и дочери Иаира, двух слепых и бесноватого слепого.

Обычно в современных изданиях Нового Завета эти две главы так и названы - «Десять чудес». Но почему именно десять? В небольшом трактате «Перке авод» («Поучения отцов»), который печатается обычно вместе с иудейским молитвословом, сказано: «Десять чудес были сотворены для праотцов наших в Египте, и десять - на море». И дальше: «Десять чудес совершилось для праотцов наших в Храме».

Таким образом, для подготовленного читателя, человека живой иудейской традиции, десять чудес - это нечто теснейшим образом связанное с присутствием Бога. Бог выражает Себя как в библейском тексте, так и в Храме Господнем через десять чудес. Следовательно, евангельский рассказ о десяти чудесах - это рассказ о полноте Божией, которая явлена в Иисусе, присутствует в Нём Самом, в Его действиях и проповедях.

Из этих десяти чудес выберем одно, больше всего похожее на чудеса Ветхого Завета, - усмирение бури.

 

Апостолы плывут вместе с Иисусом на лодке через Галилейское море. Начинается буря, и заснувший было Спаситель встаёт и усмиряет её. Наступает великая тишина, как говорят евангелисты. Увидев испуг учеников, Иисус спрашивает: «Почему вы боитесь?» Эти слова живо напоминают ветхозаветное «Не бойся». Являясь человеку, Бог обозначает Своё присутствие среди людей именно этими словами: «Не бойся». «Не бойся», - говорит ангел Гедеону. «Не бойся», - говорит ангел Иосифу, Аврааму, Исааку, Иакову. В Ветхом Завете мы найдём десятки мест, когда являющийся человеку Бог обращается и нему именно так: «Не бойся».

Иисус спит во время бури. Лодка раскачивается под ветром. Но в греческом тексте Евангелия «буря» обозначена словом сейсмос - «землетрясение на воде», если можно было бы так сказать по-русски. «На море начался сейсмос», - говорит евангелист. Это «землетрясение», подобное тому, в котором Господь является Моисею и его соплеменникам в пустыне, на горе Синай (книга Исход, гл. 19). Это «землетрясение» подобно тому, какое было при явлении Бога Илии. Бог говорит пророку: «Выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдёт, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь, после огня веяние тихого ветра...» (3 Цар 19: 11-12). Если сравним греческую Библию с еврейской, в первой найдём прибавление: «И здесь Господь». Значит, «веяние тихого ветра» - Господь. В этой тишине Иисус являет в Себе полноту Божию.

Конечно, речь здесь не только о плавании через Галилейское море, а о всяком «плавании» по жизни, потому что на мистическом уровне море - это наша жизнь, наш мир, в котором, как нам часто кажется, Иисуса как бы и нет - Он спит - среди наших тревог и волнений. Но стоит только воззвать, и Он здесь, и Он помогает.

Рассказ кончается вопросом: «Кто это, что и ветры и море повинуются Ему?» Вопрос будет многократно повторён в Евангелии от Луки. В главе 7-й, после того как Иисус прощает грешницу, люди восклицают: «Кто это, что и грехи прощает?» И дальше, в главе 9-й, у Ирода возникает тот же вопрос: «Кто же Этот, о Котором я слышу такое?»... В Евангелии от Матфея вплоть до 16-й главы, до исповедания Петра, не отпускает вопрос: кто Он, этот Человек, Который усмирил бурю, Который явил Себя в великой тишине, неожиданно наступившей после бури?.. Не случайно мы начали разговор именно с этого чуда - усмирения бури (хотя в Евангелии оно пятое по счёту в числе десяти чудес), ибо оно более всего связывает десять чудес Евангелия от Матфея с ветхозаветным повествованием.

 

исцеление прокажённого

 

Первое же чудо из этих десяти - исцеление прокажённого. В Ветхом Завете из всех болезней чаще всего упоминается именно проказа. Именно с ней связано большинство ритуальных запретов, именно это заболевание считалось неизлечимым и опасным для окружающих. Современная наука пришла к выводу, что проказа не столь заразное заболевание, как думали раньше, но люди древнего мира и даже средневековья жили, загипнотизированные страхом заразиться ею.

Прокажённый приходит к Иисусу и произносит фразу - одну и ту же в Евангелиях от Матфея, Марка и Луки, - которая абсолютно точно переведена на русский язык:

«Если хочешь, можешь меня очистить».

Именно так она звучит по-гречески, так её передают три евангелиста.

Эта фраза обычно ставит в тупик комментаторов: почему прокажённый не восклицает, подобно слепому: «Помилуй меня»? Почему он говорит: «Если хочешь, можешь...»? Обычно мы употребляем этот оборот речи, если говорим о чём-то малозначащем - когда, скажем, приятель берёт уже не нужную мне газету и я, видя, что он заинтересовался какой-то статьёй, говорю: «Если хочешь, можешь взять её себе». Фраза, которую произносит прокажённый, нас смущает. Почему «можешь»?.. Мы бы на его месте сказали: «Очисти меня, Господи, если у Тебя есть на это силы». Я думаю, что после «если хочешь» можно было бы поставить три вопросительных и три восклицательных знака. То же самое - после слова «можешь». В этом «можешь» - и вопль, и мольба, и вопрос, и отчаяние, и безнадёжность, и прорывающаяся через всё это надежда. А в словах «если хочешь» звучит отголосок молитвы «Отче наш»: «Да будет воля Твоя». Потому что по гречески «хотеть» - фело, глагол с тем же корнем, что и слово «воля», фе'лема. «Если есть на то Твоя воля, то можешь... А вдруг не можешь?! Нет, наверное, всё-таки можешь!..» - это вопль прокажённого. И словно на выдохе: «...меня очистить». Вот что скрыто за этой странной, на первый взгляд, и непонятной фразой.

Три евангелиста, тоже, думаю, не вполне понимая эту фразу, тем не менее передают её дословно. Но, вероятно, в этом заключается одна из удивительных тайн и одно из чудес Евангелия. Непонятное евангелист передаёт предельно точно, не пытаясь, как иногда это делают переводчики, расшифровать, дать истолкования: быть может, тот, кто прочитает, поймёт, если передам точно. Евангелие - не роман, не биография и не богословский трактат. Евангелие есть свидетельство, и задача свидетеля не в том, чтобы рассказать красиво, понятно и убедительно, а в том, чтобы точно всё передать, даже то, что непонятно самому рассказчику.

Так в истории с прокажённым нам открывается в его словах поразительная молитва, в которой, повторяю, воедино сплетены и отчаяние, и боль, и безнадёжность, и ужас, и надежда, и последний рывок, прорыв к Богу, который и приводит его к исцелению.

исцеление отрока

 

 

Второе чудо - исцеление то ли сына, то ли слуги сотника. В греческом оригинале Евангелия от Матфея этот больной назван словом пайс - «мальчик». Но так можно назвать и слугу, и сына. В просторечии это слово очень часто употребляется в значении «сын», а в литературном языке это прежде всего «слуга». В Евангелии от Иоанна этот мальчик назван пайс - «сын», пайдион - «дитя» и пайс - «мальчик». У Луки употреблено слово ду'лос - «слуга». Кто же он был на самом деле, этот ребёнок: сын или слуга?

Порой пытаются уяснить именно это: кто из евангелистов прав? Но это страшный вопрос. Если все четыре Евангелия включены в Священное Писание, значит, правы и тот, и другой, и третий, и четвёртый. И когда мы сопоставляем рассказы евангелистов об одном и том же событии или одно выражение, встречающееся у них в разных формах, мы должны исходить именно из этой установки - что все они правы. Дело в том, что Евангелие «не вмещается» в обычный рассказ, оно многомерно. Повествования евангелистов не противоречат одно другому, а дополняют друг друга, освещая ту или иную сторону события.

Попытаемся параллельно прочитать три рассказа об исцелении мальчика.

У Матфея прежде всего обращаешь внимание на то, что сотник - язычник. Иисус, указывая на него, восклицает: «И в Израиле Я не нашёл такой веры». Язычник - безбожник, в нашем понимании, - оказывается, может верить, да так, как не может верить иудей. Это - неустаревающий урок. И сегодня безбожник иной раз может явить себя человеком более верующим, чем, казалось бы, укоренённый в Церкви христианин. Приведённые слова Иисуса прежде всего об этом. Вера даётся самому «неожиданному» человеку, и он, казалось бы, формально необыкновенно далёкий от Бога, может поверить, как никто другой, глубоко и искренне - вот главное в этом рассказе у Матфея. Вера, которую Иисус нашёл в сотнике, - это та вера, которая спасает, о которой мы знаем по рассказам об исцелении дочери хананеянки, это вера кровоточивой женщины, вера слепых. Исцеляя этих людей, Иисус произносит одну и ту же фразу: «Вера твоя спасла тебя».

В Евангелии от Луки в аналогичном тексте (гл. 7) внимание обращено на другое. К Спасителю приходят иудеи, просят за сотника и говорят: «Он достоин». «Он достоин, чтобы Ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам синагогу». Но сам сотник говорит: «Не трудись, Господи! Ибо я недостоин...» Мы тоже говорим о ком-то: «Он достоин» - или о себе: «Я достоин»... Спаситель же показывает нам, что Господь приходит в нашу жизнь не потому, что мы достойны, а потому, что это нам необходимо. Не потому, что мы этого заслужили, а потому, что без этого мы погибнем. Вот что главное в рассказе у Луки.

И, наконец, Евангелие от Иоанна (гл. 4). Отрок был исцелён в тот момент, когда его отец с молитвой бросился к Иисусу, умоляя исцелить сына. Иисус вошёл в жизнь этого отрока в момент обращения к Нему его отца. Иными словами, у Господа нет расстояний. Он реально присутствует в нашей жизни всегда. Ему не нужно времени, чтобы войти в неё в той или иной конкретной ситуации, Он приходит сразу - вот что главное в этом рассказе у евангелиста Иоанна: Дух Божий действует везде. Иными словами, «Дух дышит, где хочет» (Ин У. 8)

Теперь вернёмся к тому, с чего начали: сын или слуга? А не всё ли равно? Когда эти три рассказа прочитаны вместе, то становится ясно: христианин не может о сыне просить так, а о слуге, о каком-то чужом мальчике, - иначе. Если мы одних любим больше, других - меньше, то мы пока ещё язычники. Если мы делим людей на «своих» и «чужих», на хороших и нехороших, на заслуживающих поминания и особо заслуживающих, на специальной бумаге с гербом и на бумаге без герба и т.п. - значит, мы не христиане. Если мы «выгораживаем» для себя и для «своих» особое место у Бога, значит, мы не христиане. Вот что встаёт из евангельского текста, когда мы сопоставляем все три рассказа, складывая их в единое целое.

исцеление тёщи Петра

Третье чудо - исцеление тёщи Петра. Иисус взял за руку эту женщину, «лежащую в горячке», и «она встала и служила». В русском Синодальном переводе Евангелия от Матфея - «служила им», а в переводе епископа Кассиана, как и в греческом тексте, - «Ему». Причём в греческом варианте в значении «встала» употреблено то самое слово, которое используется в рассказе о воскресении Самого Иисуса из мёртвых: «Она воскресла и служила Ему». Господь поднимает нас от болезней, преображает и воскрешает, чтобы мы служили Ему. Не «им», которые сидят и пируют, а Ему, Христу. А служить Ему можно, только приходя на помощь тем, кому плохо, как, скажем, в притче о милосердном самарянине.

В Евангелиях от Марка и от Луки про исцеление тёщи Петра говорится: «Она встала и служила им» - эти евангелисты видят как бы внешнюю сторону события. А Матфей - и это характерно для него - отмечает внутреннюю, мистическую сторону происходившего. Да, исцелённая тёща Петра служит им - подаёт еду. Но Матфей разглядел за этим событием мистический урок для каждого из нас.

На вопрос одного из учеников, где Он живёт, Иисус отвечает: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные - гнёзда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф 8: 20). Вероятно, это цитата из Псалтири: «Тамо птицы возгнездятся, еродиево жилище (гнездо аиста - Г.Ч.) предводительствует ими. Горы высокия оленем, камень прибежище заяцем» (Пс 103: 17-18). Эти «заяцы» из славянского перевода 103-го псалма и греческого перевода семидесяти, т.е. Септуагинты, в еврейском оригинале были сурками или сусликами, которые живут в норах среди гор, а в том греческом переводе псалма, который использован в Евангелии от Матфея, они же стали лисицами.

Даже у каждого животного есть своё место, а Иисусу негде голову приклонить. У Него места нет, но оно будет найдено. Это место - крест. В 30-м стихе 19-й главы Евангелия от Иоанна, в рассказе о том, как умирает Иисус, используется именно это выражение: «И, приклонив голову, испустил дух» (кли'нас тин кэфали'н - и то же самое слово кли'ни употреблено в Евангелии от Матфея). Итак, когда в ответ на слова ученика: «Я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошёл», - Иисус говорит: «Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову», - Он, Христос, зовёт каждого быть готовым идти за Ним вплоть до креста. Позже Фома Кемпийский скажет в «Подражании Христу», что есть много желающих идти за Иисусом вплоть до преломления хлеба, до Тайной Вечери, но мало тех, кто готов идти за Ним до креста. В Евангелии Иисус потом пять раз (гл. 10, 16 у Матфея, гл. 8 у Марка, гл. 9, 14 у Луки) будет звать нас идти за Ним именно до креста. Причём в Евангелии от Луки это сформулировано наиболее ярко и определённо: «Если кто хочет идти за Мною, - говорит Иисус, - отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мной» (9: 23). Так - в Синодальном переводе. Но в греческом тексте есть ещё одно слово, пропущенное здесь: «ежедневно». Оно есть и в латинском переводе. (Слово «ежедневно» было утеряно в средние века в византийских рукописях и поэтому не попало в русский перевод). Значит, к кресту мы призваны идти не раз в жизни, не по какому-то порыву, вдруг однажды нас охватившему, а ежедневно. Христианство - это не просто рывок к Богу, это ежедневный труд. Эта вот «ежедневность» христианства - чрезвычайно важная его черта. Каф эме'ран - «бери крест свой ежедневно».

Попутно замечу, что слово «ежедневно» - это, кажется, единственное слово из оригинала, отсутствующее в русском тексте Евангелия. Вставки, которых нет в византийском оригинале, в Синодальном переводе можно найти, а вот пропуск текста - один на всё Евангелие, именно в этом месте.

исцеление гадаринских бесноватых

Шестое чудо - исцеление гадаринских бесноватых. Двое бесноватых живут близ города Гадары в гробах. Иисус изгоняет из них бесов с вопросом: «Как тебе имя?», - и они говорят: «Легион... потому что нас много». Иисус отправляет этот легион в стадо свиней, свиньи кидаются с обрыва в море и погибают. Люди из города приходят к Иисусу и просят уйти «от пределов их». Об этом рассказывается у Матфея в главе 8-й, у Марка в главе 5-й и у Луки в главе 8-й. Только у Марка и Луки - один бесноватый, а у Матфея - два.

Экзегеты былых времён пытались утверждать, что здесь описаны два разных, хотя и похожих чуда. Но мы, параллельно читая эти три рассказа, понимаем, что речь идёт об одном и том же чуде. Почему же у Матфея двое бесноватых, а у Луки и Марка - один? Аналогичный вопрос можно задать о девятом чуде: почему у Марка и Луки Иисус исцеляет одного слепого - Марк даже имя его сообщает: Вартимей, т.е. сын Тимеев (Мк 10: 46), а у Матфея исцеляются два иерихонских слепца, причём об этом рассказано дважды (Мф 9: 27-31; 20: 29-34). На эти вопросы нелегко ответить.

Евангелие - это не отчёт о жизни и деятельности Господа, не простая книга для чтения, а Книга, которая втягивает нас внутрь себя. И если мы христиане, то живём уже не вне, а внутри Евангелия. Когда-то блаженный Августин сравнил Евангелие со зданием с низким входом. Задача христианина - войти внутрь этого здания.

Один бесноватый - это тот, которого Иисус исцелил на берегу Галилейского моря, а другой - это каждый из нас, кто, оказываясь «внутри Евангелия», тоже получает исцеление, тоже избавляется от своих недугов. В самом деле, даже свиньи, эти грязные животные, которые пожирают отбросы и валяются в грязи, не выдержали того, с чем живём мы, - злобы. Правда, нас трясёт от неё, мы кидаемся и бьёмся о камни, но продолжаем так жить... Вот урок, извлекаемый из этого текста.

Исцелённый бесноватый просит Иисуса оставить его при Себе, он хочет теперь всегда быть с Ним. А Христос ему говорит: «Иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь» (Мк 5: 18-19). Иисус не оставляет исцелённого при Себе, а посылает проповедовать в Гадару, город, где жил этот человек. Для того чтобы понять, почему именно туда, надо знать, что такое Гадара.

О Гадаре мы знаем не только из Евангелия, но и из других источников прошлого. Примерно в эти времена здесь, скажем, жил поэт по имени Мелеагр, автор эротических, если не сказать откровеннее, стихов, хорошо известный тем, кто занимается античной литературой. Это город со смешанным населением: здесь жили евреи, сирийцы, греки и, наверное, выходцы из других племён. Они любили хорошо поесть-попить, повеселиться, предавались разгулу. Гадара - это как бы маленькая Александрия. А Александрия очень походит на сегодняшнюю Москву: университеты, музеи, библиотеки, много роскошной еды, деликатесов... Казалось бы, люди живут интеллектуальной жизнью, но при этом их жизнь пуста, ими всё время владеет тоска. Они ни во что не верят, потому что достаточно «познали мир». Возможен ли в них прорыв к Богу?.. В этот-то трудный город, маленькую Александрию Северной Палестины - Гадару, где люди избалованы и предаются приятному ничегонеделанию, очень напоминая наших современников, - Иисус и посылает исцелённого проповедовать.

Мы знаем: среди своих проповедовать труднее всего. К тому же жители Гадары просят Христа уйти из их пределов. Нужно понять, почему люди говорят Иисусу: уйди. Очевидно, им не только свиней жалко, но и своего покоя. Они поняли: этот Человек покоя им не принесёт. Он перевернёт их жизнь, вырвет из привычного уюта.

Разве не то же происходит с нами сегодня? Входя в нашу жизнь, Христос отрывает нас от наших маленьких пристрастий, от нашего уюта, от того, что просто и мило, и зовёт в совершенно иной мир - из мира мечты в мир реальности...

Вот почему гадарцы говорят Иисусу: уйди из нашей жизни - без Тебя нам спокойнее, без Тебя мы чувствуем себя как-то увереннее.

 

исцеление слепого

 

Девятое чудо: исцеление одного слепого у Марка и Луки и двух слепых - у Матфея. Марк и Лука показывают нам эту историю как бы со стороны. Вот картинка: приходит Иисус, к Нему подбегает слепой и получает исцеление. У Матфея, повторю, получает исцеление и второй слепой. Этим вторым может оказаться любой из нас. Потом это чудо повторяется в Евангелии ещё раз. Тут очень важно понять: евангельские чудеса не закончены, они повторяются и сегодня. Господь продолжает совершать их. Он продолжает исцелять бесноватых, слепых, возвращать нам также и духовное здоровье, духовное зрение. Слепые бросаются к Иисусу со словами: «Помилуй нас, Иисус, сын Давидов!» «Иисус, сын Давидов! Помилуй меня!» - восклицает слепой у Марка. Вот откуда взята нами так называемая «Иисусова молитва».

 

исцеление расслабленного

 

Седьмое чудо - исцеление расслабленного. В Евангелии от Марка есть деталь, отсутствующая в Евангелии от Матфея. Люди, которые принесли расслабленного на носилках, из-за множества народа вынуждены были забраться на крышу и, раскопав её, опустить больного сверху. Мне кажется, важно понять, что к Богу не всегда надо подниматься, иногда мы должны раскопать крышу, т.е. расчистить тот путь вниз, который ведёт человека к Спасителю. И далеко не всегда мы в силах сделать это сами, поскольку подобны этому расслабленному. Надо, чтобы кто-то раскопал для нас эту крышу, помог нам именно не подняться до Бога, а опуститься к Нему. Потому что Христос ждёт нас не где-то в облаках, не в области мечты и воздушных замков, а среди волнений нашей обыденной, ежедневной, весьма прозаической жизни, среди тех, кому трудно, кто отвержен, кто на самом дне. Чтобы найти Христа, очень часто надо спуститься на дно, а у нас не всегда это Получается, потому что от бомжей, скажем, плохо пахнет, да и вообще нам это трудно вынести... Однажды я услышал от женщины с весьма большим церковным опытом, что те, евангельские нищие - это какие-то другие, не похожие на этих, сегодняшних. То были хорошие нищие, а эти плохие. Нет, те нищие были такие же, как и нынешние бомжи, грязные, вонючие, пьяные, вшивые, а иногда и лживые. Но не здоровые имеют нужду во враче, а больные - вот что мы должны понять.

 

Все, кто читал Евангелие, помнят и об исцелении кровоточивой, и о воскрешении дочери Иаира (это восьмое чудо), и о бесноватом немом (десятое чудо).

 

Бесноватый немой - он, конечно же, не немой, а глухой. Те, кого мы обычно называем немыми, немы по причине своей глухоты. Он глухой, он не слышит Бога и потому, в отличие от слепого, не может прийти к Богу сам. Слепой не видит, но слышит, и у него есть возможность прийти к Богу самому, а у немого нет этой возможности, поскольку он глух. Его надо привести. Духовная глухота всегда страшнее духовной слепоты, потому что слепой отдаёт себе отчёт в том, что он не видит, и благодаря этому у него нередко есть возможность прозреть. Немой же всё видит, но очень часто не понимает своей неполноценности, и помочь ему почти невозможно. Мне многократно приходилось общаться и с теми, и с другими. Я смело могу сказать, что не только ослепшие, но и слепорождённые люди по своему интеллектуальному, нервному, душевному и сердечному развитию ничем не отличаются от нас, зрячих. Слепота полностью компенсируется. Они только не видят солнца, птиц, деревьев. Но слепота не делает их отверженными, выброшенными из общества, из жизни, из мира. Слепой всегда готов к духовному прорыву, и иногда это получается у него лучше, чем у нас, зрячих. Глухой же многого не понимает. Вы, может быть, обращали внимание на то, как безвкусно одеваются глухие? Они, например, могут надеть совершенно не сочетающиеся по цвету вещи. Они подсознательно пытаются яркими цветами в одежде выразить что-то, чего не могут выразить другими средствами. Им неимоверно трудно. Глухота - это страшно.

Глухота духовная страшна не менее, чем глухота физическая, она более страшна, потому что в меньшей степени заметна самому человеку. Слепой понимает, что слеп, потому что все видят, а он не видит. А глухой не понимает, что глух, потому что не знает, что такое слышать. Вот чем страшна духовная глухота. Вот почему блаженный Августин говорил в своей замечательной молитве: «Господи, прорви глухоту мою». Вот почему слепой может прийти к Господу сам, а глухого надо привести.

Очень яркий евангельский рассказ о десяти чудесах Иисуса - это рассказ о том, как в Иисусе - через Его чудеса - является нам полнота Божия. Апостол Павел говорит об этом на языке греческой философии - прямо и очень чётко: «Ибо в Нём обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2: 9).

 

 

Следующая часть

 

 

Оглавление


 



Вы можете помочь развитию этого сайта, внеся пожертвование:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001930935734 (сайт chistyakov.tapirr.com)




 

Рейтинг@Mail.ru

www.tapirr.com
Митрополит Антоний Сурожский
Помогите спасти детей!
ЖЖ
Используются технологии uCoz