tapirr.com 

 

tapirr.com

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Григорий Явлинский

 

 

 

 

 

 

 

 

Электронная библиотека

 

 

 

tapirr.com

ВУДИ АЛЛЕН

 

ОБРАЗ СИДНЕЯ КУГЕЛЬМАСА

В РОМАНЕ «ГОСПОЖА БОВАРИ»

 

 

 

 

Кугельмас, профессор классической словесности в Си-

ти-колледже[1], был снова несчастлив в браке. Дафна Кугельмас оказалась мещанкой. Вдобавок у него было два олуха от первой жены, Фло, и он сидел по уши в алиментах и хлопотах о потомках.

 

— Откуда я знал, что так повернется? — жаловался

Кугельмас своему психотерапевту. — Мне казалось, в

Дафне что-то есть. Кто же подозревал, что однажды

она сорвется с катушек и раздуется, как дирижабль?

Потом, у нее водились деньжата. Само по себе это не

основание для женитьбы, но и не может повредить

толковому человеку Вы меня понимаете?

 

Кугельмас был лыс и мохнат, как медведь, но у него

была душа.

 

— Мне нужна другая женщина. Мне нужен роман.

Возможно, по мне не скажешь, но я из тех, кому необ-

ходима романтика. Я не могу жить без нежных чувств,

без флирта. Я не становлюсь моложе и, пока не поздно,

хочу заниматься любовью под песни гондольеров, си-

деть за столиком в «21»[2], потягивать красное вино, острить и молчать, глядя в её глаза, в которых отражаются свечи. Вы слушаете?

 

Доктор Мандель поёрзал в кресле и сказал:

 

— Роман ничего не решит. Не будьте наивны. Ваши

проблемы значительно глубже.

— Само собой, я не намерен терять головы, — про-

должал Кугельмас. — Второго развода я не потяну, Дафна выпьет из меня последние соки.

 

— Мистер Кугельмас...

— Но Сити-колледж исключается, потому что

Дафна тоже там работает. Не то чтоб у нас на кафед-

ре кто-то поражал воображение, но среди студенток,

знаете...

— Мистер Кугельмас...

— Помогите мне. Прошлой ночью я видел сон.

Я скакал по лужайке с корзинкой для пикника в руках,

и на корзинке было написано «Варианты». Потом я за-

метил, что корзинка — дырявая.

— Мистер Кугельмас, худшее в вашем положении —

начать действовать. Постарайтесь просто описать

свои переживания, и мы вместе подвергнем их анали-

зу. Вы достаточно опытный пациент, чтобы не рас-

считывать на моментальное улучшение. В конце кон-

цов я ведь психоаналитик, а не волшебник.

— В таком случае мне, вероятно, нужен волшебник, —

сказал Кугельмас, вставая с кресла. И на этом прервал

курс психотерапии.

 

Недели через две, когда Кугельмасы, как старая ме-

бель, пылились дома, зазвонил телефон.

— Я возьму, — сказал Кугельмас. — Слушаю.

— Кугельмас? — спросил голос. — Кугельмас, это

Перский.

— Кто-кто?

— Перский. Если угодно — Великий Перский.

— Простите?

— Я слышал, вы по всему городу ищете волшебника.

Не хватает экзотики? А?

— Ш-ш-ш, — прошипел Кугельмас. — Не вешайте

трубку. Откуда вы говорите, Перский?

 

На другой день пополудни Кугельмас одолел три

лестничных марша в обветшалом доме в бедном квар-

тале Бруклина. Вглядываясь во мрак коридора, он на-

шел нужную дверь и позвонил. Я ещё пожалею об этом,

сказал он себе.

 

Через мгновенье его приветствовал невысокий ху-

дой человек, бледный, как пергамент.

— Вы и есть Великий Перский? — спросил Кугель-

мас.

— Перский Великий. Хотите чаю?

— Нет. Хочу романтики. Хочу музыки. Хочу любви и

красоты.

— А чаю не хотите? Надо же. Ну хорошо, садитесь.

Перский удалился и, судя по звукам, стал передви-

гать какие-то коробки, мебель. Потом он вернулся, ка-

тя перед собой большой ящик на скрипучих колеси-

ках. Он убрал с него несколько старых шелковых но-

совых платков и сдул пыль. С виду это была дешевая

китайская горка с облупившимся лаком.

    Так. И в чем подвох? — спросил Кугельмас.

 

— Одну минуточку, — ответил Перский. — Это со-

вершенно дивный трюк. Я готовил его к съезду пифий-

ского ордена [3]  но не собрали кворум. Полезайте.

— Внутрь? Шпагами будете протыкать?

— Вы где-то видите шпаги?

Кугельмас скорчил недоверчивую мину и, ворча,

полез в Шкаф. Прямо перед собой он увидел пару не-

лепых брильянтов, приклеенных к ободранной фа-

нере.

— Знаете, если это розыгрыш... — пробормотал он.

— А что не розыгрыш? Теперь внимание. Стоит мне

поместить в шкафчик вместе с вами какой-нибудь ро-

ман, закрыть дверцы и трижды постучать, как вы не-

медленно перенесетесь в эту книгу.

Кугельмас исподлобья посмотрел на волшебника.

— Я вам говорю, — заверил Перский. — Чтоб у меня

рука отсохла. Впрочем, необязательно роман. Расска-

зы, пьесы, стихи. Вы можете повстречать любую из

женщин, созданных величайшими авторами на свете.

Любую, о какой мечтали. В вашем распоряжении будут

лучшие из лучших. Когда надоест — кричите, и я в пол-

секунды возвращаю вас назад.

— Скажите, Перский, вас давно выписали?

— Я вам говорю, это сервис высокого класса.

Но Кугельмасу не верилось.

— Что вы мне рассказываете? Вот в этой трухлявой

коробке можно устроить такое путешествие?

    За пару десяток.

Кугельмас вынул бумажник.

— Ну, допустим, — сказал он.

Перский сунул деньги в карман брюк и повернулся

к книжным полкам.

— Так кого изволите? Сестру Керри? Фрекен Юлию?

Офелию? Может быть, что-то из Сола Беллоу? Слушай-

те, а как вам Кармен? Хотя, пожалуй, для вас это уже тя-

желовато.

— Француженку. Я хочу настоящую французскую

любовницу.

— Нана?

— А бесплатно?

— Наташа из «Войны и мира»?

— Лучше француженку. Знаю! Эмма Бовари! А? По-

моему, это именно то, что надо.

— Кугельмас, она ваша. Крикните мне, когда будет

довольно.

 

     Волшебник бросил в шкаф дешевый томик Флобера.

— Вы уверены, что это безопасно? — спросил Ку-

гельмас, когда Перский стал закрывать дверцы шкафа.

— Безопасно... Что безопасно в этом чокнутом мире?

Перский трижды постучал по шкафу и распахнул

дверцы.

Кугельмас  исчез. В это мгновенье он стоял в спаль-

не Шарля и Эммы Бовари в Ионвилле. Спиной к нему

очаровательная женщина застилала кровать. Больше в

комнате никого не было. Невероятно, подумал Кугель-

мас, уставясь на восхитительную француженку. Фанта-

стика. Я здесь. Это она.

Эмма испуганно обернулась.

— Господи Боже, вы меня напугали, — воскликнула

она. — Кто вы такой, мсье?

Она говорила словами превосходного английского

перевода из книжки Перского.

Конец света, подумал Кугельмас. А затем, поняв, что

она обращается к нему, произнес:

— Прошу прощения. Я Сидней Кугельмас. Из Сити-

колледжа. Профессор классической словесности.

Нью-йоркский Сити-колледж, знаете? К северо-западу

от Центрального парка. Собственно, я... О Господи!

Эмма Бовари мило улыбнулась и сказала:

— Не хотите ли выпить? Может, бокал вина?

Как она прекрасна! — подумал Кугельмас. Какой

контраст с его тухлой каракатицей! Ему страшно захо-

телось обнять это волшебное виденье и сказать, что он

мечтал о такой женщине всю свою жизнь.

— Да-да, вина, — севшим голосом ответил КугеЛь-

мас. — Белого. Нет, красного. Или белого. Пожалуй-

ста, белого.

— Шарля весь день не будет дома, — шаловливо и

многозначительно сказала Эмма.

Выпив вина, они отправились на прогулку по пре-

лестным, истинно французским окрестностям.

— Я всегда мечтала, как однажды придет загадочный

незнакомец и спасет меня от монотонности грубой про-

винциальной жизни, — говорила госпожа Бовари, сжи-

мая его пальцы. Они шли мимо маленькой церкви. —

Мне нравится, как ты одет, — прошептала Эмма. — Я тут

не видела ничего похожего. Это так.. так современно.

— Называется костюм домашний, — ответил он с

нежностью. — Схватил на распродаже.

Внезапно он поцеловал её. Следующий час они

провели под сенью дерева, шепотом и взглядами пове-

ряя друг другу необычайно важные вещи.

Потом Кугельмас вдруг сел. Он вспомнил, что обещал встретитьДафну у «Блуминдейла»4.

— Мне пора, — сказал он Эмме. — Но не печалься.

Я вернусь.

— Я буду ждать, — ответила Эмма.

Он порывисто обнял её, и они пошли назад к дому

Кугельмас взял лицо Эммы в свои ладони, ещё раз по-

целовал её и крикнул:

— 0'кей, Перский! Мне надо в «Блуминдейл» к пол-

четвертого.

Раздался звучный хлопок, и Кугельмас очутился

снова в Бруклине.

— Ну? — торжествующе спросил Перский. — Где вы

видели подвох?

— Послушайте, Перский, я уже опаздываю: ярмо зо-

вет. Но когда мы продолжим? Завтра?

— К вашим услугам. Не забудьте пару десяток. И ни-

кому ни слова.

— Ага. Я как раз собирался звонить в «Тайм».

Кугельмас схватил такси и помчался в центр. Серд-

це его пело. Я влюблен, думал он, у меня есть удиви-

тельная тайна. Мог ли он предположить, что в эти ми-

нуты в классах и аудиториях по всей стране ученики

спрашивали своих преподавателей: «А кто этот персо-

наж на странице сто один? Лысый еврей целует мадам

Бовари?» А старый учитель в Су-Фолсе (Южная Дакота)

вздохнул и подумал: «Дети, дети... Травка, колесики...

И вот результат».

Кугельмас отыскал Дафну в отделе ванных принад-

лежностей.

— Где тебя носило? — набросилась она на супру-

га. — Уже полпятого.

— Попал в пробку, — ответил запыхавшийся Ку-

гельмас.

На следующий день Кугельмас снова пошел к Перско-

му и через несколько минут был чудодейственным об-

разом перенесен в Ионвилль. Увидев его, Эмма не мог-

ла скрыть волнение. Они провели вдвоем несколько

часов, смеясь и рассказывая друг другу о своем непохо-

жем прошлом. Перед расставанием они любили друг

друга. «Боже мой, я делаю это с мадам Бовари! — шеп-

тал самому себе Кугельмас. — Я, который всю жизнь пу-

тал артикли!»

Шло время, Кугельмас не упускал случая заглянуть к

Перскому. У них с Эммой установились близкие и пыл-

кие отношения.

— Не промахнитесь, Перский: мне нельзя появлять-

ся у Бовари дальше сто двадцатой страницы, — однаж-

ды предупредил волшебника Кугельмас. — Мы можем

встречаться, только пока она не связалась с этим са-

мым... Родольфом.

— Почему? — удивился Перский. — А вы не можете

занять его часы?

— Занять его часы! Он же помещик, почти дворя-

нин. Этим ребятам только и дела, что крутить романы

и носиться верхом. По мне, таких пруд пруди на каж-

дой странице «Женской моды». С причесочкой под

Хельмута Бергера[5]. Но Эмма тает.

— А что муж? Ничего не заподозрил?

— Куда ему. Скучный маленький фельдшер, кото-

рого жизнь связала с тусовщицей. В десять он уже хо-

чет спать, а она надевает бальные туфельки. Ну ладно...

Пока.

И Кугельмас снова вошел в шкаф и тотчас же ока-

зался в имении Бовари в Ионвилле.

— Как дела, симпапончик? — спросил он у Эммы.

— О, Кугельмас, — вздохнула Эмма. — Если бы ты

знал, что мне приходится терпеть! Вчера в обед он за-

снул посреди десерта. Я говорила о «Максиме», о бале-

те, мне было так хорошо, и вдруг слышу храп.

— Ничего, дорогая, я ведь снова с тобой, — сказал

Кугельмас, обнимая её.

Я заслужил это, думал он, погружая нос в её волосы

и вдыхая чисто французский аромат. Довольно я стра-

дал. Довольно платил аналитикам. Сколько я искал,

сколько потратил сил! И вот я с ней, юной и совершен-

нолетней, на пятой странице после Леона, за десять

страниц до Родольфа. Чтобы взять свое, надо просто

попасть в нужную главу.

Эмма, без сомнения, была так же счастлива. Она ис-

тосковалась по впечатлениям, и от волшебных сказок

о бродвейской жизни, о мчащихся автомобилях и звез-

дах Голливуда и телевидения у юной француженки за-

хватывало дух.

— Расскажи мне ещё про ОДжей Симпсона, — умо-

ляла Эмма, когда они с Кугельмасом в сумерках броди-

ли близ церкви аббата Бурнисьена.

— Ну что расскажешь? Великий человек. В нападе-

нии ему вообще нет равных. Потрясающая техника.

Его просто невозможно остановить.

— А «Оскар»? — спросила Эмма мечтательно. —

Я бы все отдала за него.

— Сначала нужно попасть в номинацию.

— Я знаю. Ты объяснял. Но я уверена, что смогу

быть актрисой, если немного позанимаюсь. Может, у

Страсберга, да? И если бы я нашла толкового агента...

— Посмотрим, посмотрим. Я поговорю со своим

волшебником

Этим вечером, благополучно вернувшись к Пер-

скому, Кугельмас выдвинул идею, чтобы Эмма погости-

ла у него и повидала большой город.

— Нужно обдумать, — сказал Перский. — Может, я

сумею это устроить. Случались и более невероятные

вещи.

Но оба так и не смогли припомнить ни одной.

— Где тебя всё черти носят? — прорычала Дафна,

когда поздно вечером Кугельмас явился домой. — За-

вел потаскушку?

— Разумеется, как ты догадалась? — утомленно от-

ветил Кугельмас. — Посидели с Леонардом Папкином.

Обсуждали социалистическое земледелие в Польше.

Ты же знаешь Панкина. Это его конек.

— Ты какой-то странный последнее время, — сказа-

ла Дафна. — Чужой. Смотри не забудь про день рожде-

нья моего отца в субботу.

— Я помню, помню, — сказал Кугельмас, направля-

ясь в ванную.

— Будут все наши. Приедут близнецы. И дядя Хэ-

миш. Ты с ним повежливей, он тебя любит.

— И близнецы приедут? Ну, великолепно, — сказал

Кугельмас, закрываясь в ванной и избавляясь от голоса

жены. Он прислонился к двери и глубоко вздохнул.

Скоро он снова будет в Ионвилле, сказал он себе, с лю-

бимой женщиной. И на этот раз, если все пойдет хоро-

шо, вернется с ней в Нью-Йорк.

Назавтра, в три пятнадцать дня, Перский совершил

новое чудо. Любовники провели несколько часов в

Ионвилле с Бине, а потом вернулись в экипаж Бовари.

В соответствии с инструкцией Перского они крепко

обнялись, зажмурились и сосчитали до десяти. Когда

они открыли глаза, шарабан как раз подъезжал к боко-

вому входу отеля «Плаза», где с утра Кугельмас оптими-

стично заказал апартаменты люкс.

— Как хорошо! Все точно как я представляла, — го-

ворила Эмма, весело кружась по спальне и разглядывая

город через окно. — Это здание «Ф.А.О. Шварц» [6]. А вон

Центральный парк — а где же «Шерри»[7]? Ага, вот, вижу.

Божественно.

На кровати лежали пакеты от Хальстона и Сен-Ло-

рана. Эмма развернула сверток и приложила черные

бархатные брючки к своей безупречной фигуре.

— Костюмчик от Ральфа Лорана, — сказал Кугель-

мас. — Будешь смотреться на миллион долларов. Иди

ко мне, малышка, поцелуемся.

— Я никогда не была так счастлива! — воскликнула

Эмма, крутясь перед зеркалом. — Давай пойдем в город.

Я хочу скорее посмотреть «Кордебалет», Гуггенхайм и

этого Джека Николсона, о котором ты все время рас-

сказываешь. Сейчас идут какие-нибудь фильмы с ним?

— Непостижимо, — пробормотал профессор Гарвар-

да. — Сначала — неизвестный персонаж по имени Ку-

гельмас, а теперь она вообще исчезла из романа. Впро-

чем, я думаю, это и есть свойство классики: можно пере-

читывать тысячу раз, и всегда находишь что-то новое.

Любовники провели дивные выходные. Кугельмас

сказал Дафне, что едет на симпозиум в Бостон и вер-

нется в понедельник. Наслаждаясь каждым мгновень-

ем, они с Эммой ходили в кино, обедали в китайском

квартале, провели два часа на дискотеке и, улегшись,

смотрели фильм по телевизору. В воскресенье спали

до полудня, побывали в Сохо и глазели на знаменитос-

тей «У Элейн»[8]. Вечером заказали в номер икру и шам-

панское и проговорили до рассвета. Утром, когда они

ехали на такси к Перскому, Кугельмас подумал, что ли-

хорадка того стоила. Я не смогу привозить её сюда

слишком часто, но время от времени... будет чудесный

контраст с Ионвиллем.

У Перского Эмма забралась в шкаф и, устроившись

среди свертков и коробок с покупками, нежно поцело-

вала Кугельмаса и подмигнула ему: «Следующий раз —

у меня». Перский трижды постучал по шкафу. Ничего

не произошло.

— Хм, — сказал Перский и почесал в затылке. Он

снова постучал, но чудо не свершалось. — Что-то не в

порядке, — пробормотал он.

— Перский, не надо шуток! — воскликнул Кугель-

мас. — Что тут может быть не в порядке?

— Спокойствие, спокойствие. Эмма, вы ещё в шкафу?

—Да.

Перский постучал опять, на этот раз сильнее.

 

— Перский, я ещё здесь.

— Я знаю, дорогая. Сидите смирно.

— Перский, нам необходимо отправить её назад, —

прошептал Кугельмас. — Я женатый человек, и через

три часа у меня лекция. Маленькое приключение — на

большее я не готов.

— Не пойму, — бормотал Перский. — Такой безот-

казный трюк.

Но он не смог ничего поделать.

— Потребуется немного времени, — сказал он Ку-

гельмасу. — Надо разобраться. Я позвоню.

Кугельмас бросил Эмму в такси и отвез обратно в

отель. Он едва успел на лекцию. Он весь день просидел

на телефоне, названивая то Перскому, то возлюблен-

ной. Волшебник сказал: чтоб докопаться до причины

неполадок, понадобится несколько дней.

— Ну, что симпозиум? — спросила Дафна вечером.

— Превосходно, превосходно, — ответил Кугель-

мас, поджигая фильтр сигареты.

— Что-то случилось? Ты заряжен, как кот.

— Я? Ха, забавно. Я безмятежен, как летняя ночь. Со-

бираюсь пройтись подышать.

Он сразился с дверным замком, поймал такси и по-

мчался в «Плазу».

— Как нехорошо, — сказала Эмма. — Шарль будет

скучать по мне.

— Потерпи со мной, милая, — сказал Кугельмас.

Он был бледен и мокр. Он ещё раз поцеловал Эмму,

бросился к лифтам, наорал на Перского по автомату из

вестибюля и еле успел домой до полуночи.

— Если верить Панкину, с тысяча девятьсот семьде-

сят первого года в Кракове не было более твёрдых цен

на ячмень, — сказал он Дафне и измученно улыбнулся,

залезая под одеяло.

Так прошла неделя.

В пятницу вечером Кугельмас сообщил Дафне, что

должен срочно лететь на очередной симпозиум, на

сей раз — в Сиракузы. Он бросился в отель, но эти вы-

ходные оказались совсем не похожими на прошлые.

— Верни меня в роман или женись на мне, — заяви-

ла Эмма. — А пока что мне надо найти работу или по-

ступить на курсы, потому что целый день смотреть те-

лик — это кретинство.

— Отлично. Деньги нам пригодятся. Судя по счетам,

ты тут потребляешь вдвое больше своего веса...

— Я вчера встретила в Центральном парке одного

внебродвейского продюсера, и он сказал, что я могу

подойти для его нового проекта.

— Что ещё за клоун?

— Он не клоун. Он чуткий, добрый и симпатичный.

Его зовут Джефф, фамилии не помню, он сейчас вы-

двинут на «Тони».

В тот вечер Кугельмас пришел к Перскому пьяный.

— Успокойтесь, — сказал ему Перский. — Схлопо-

чете инфаркт.

— Успокойтесь! Он говорит «успокойтесь»! Я схло-

потал бессмертный художественный образ, который

сейчас заперт в гостиничном номере, а моя жена на-

верняка посадила мне на хвост частного сыщика.

— Я понимаю, понимаю. Конечно, положение не

сахар. — Перский залез под шкаф и принялся что-то

откручивать большими пассатижами.

— Меня обложили, — продолжал Кугельмас. — Я иду

по улице и озираюсь. Мы с Эммой осточертели друг

другу. Не говоря о счетах за номер, которые больше

похожи на бюджет Пентагона.

— Что ж я могу поделать? Мир магии, — откликнул-

ся Перский. — Тонкая материя.

— Тонкая! Как бы не так! Я потчую эту киску черной

икоркой с «Дом Периньоном», плюс её гардероб, плюс

она поступила в театральную студию, и ей вдруг сроч-

но понадобились профессиональные фото. И вдоба-

вок — слышите, Перский? — профессор Фивиш Коп-

кинд, который читает введение в литературоведение и

всегда мне завидовал, узнал во мне персонаж, который

периодически появляется в романе Флобера. Он гро-

зится пойти к Дафне. Я предвижу катастрофу, разоре-

ние, тюрьму. За романчик с мадам Бовари моя жена пу-

стит меня по миру.

— Ну что мне вам сказать? Я стараюсь, я бьюсь день

и ночь. Что до личных переживаний — здесь помочь

ничем не могу. Я же волшебник, а не психоаналитик.

В воскресенье днем Эмма заперлась в ванной и на

мольбы Кугельмаса не отзывалась. Кугельмас смотрел в

окно на каток Вольмана и подумывал о самоубийстве.

«Жаль, невысоко, а то бы не откладывал. А может, бе-

жать в Европу и начать жизнь сначала... Или пойти про-

давать «Интернэшнл геральд трибюн», как вон те дев-

чонки». Зазвонил телефон. Кугельмас машинально

поднес трубку к уху.

— Везите её, — сказал Перский.

У Кугельмаса перехватило дыхание:

— Вы уверены? Вы починили?

— Что-то было с трансмиссией. Поди знай.

— Перский, вы гений. Мы будем через минуту. Даже

раньше.

И снова любовники помчались к волшебнику, и

снова Эмма Бовари забралась в шкаф со своими сверт-

ками. Поцелуя на этот раз не последовало. Перский за-

хлопнул дверцы, глубоко вдохнул и трижды постучал

по шкафу. Раздался обнадеживающий хлопок, и, когда

Перский заглянул внутрь, шкаф был пуст. Мадам Бова-

ри возвратилась в книгу? Кугельмас с облегчением пе-

ревёл дух и пожал волшебнику руку.

— Кончено, — сказал он, — Это мне хороший урок.

Отныне я буду верен жене до гробовой доски, клянусь.

Он снова пожал Перскому руку и решил прислать

ему в подарок галстук.

Три недели спустя, на закате чудесного весеннего

дня Перский услышал звонок и открыл дверь. На поро-

ге, застенчиво улыбаясь, стоял Кугельмас.

— А, Кугельмас! — сказал волшебник. — Снова ище-

те приключений?

— Только один разок, — сказал Кугельмас. — Такая

чудная погода, и я не становлюсь моложе. Скажите, вы

читали «Жалобу Портного»? Помните Мартышку?

— Теперь это стоит двадцать пять долларов, сейчас

ведь все дорожает. Но вас я запущу бесплатно. Все-таки

я причинил вам много хлопот.

— Вы настоящий друг! — сказал Кугельмас и полез в

шкаф, приглаживая остаток волос. — Машина работает?

— Надеюсь. Хотя после той истории я толком не

пробовал.

— Секс и романтика, — произнес Кугельмас из глу-

бин шкафа. — Чего не сделаешь ради симпатичной

мордашки.

Перский бросил внутрь экземпляр «Жалобы Порт-

ного» и трижды постучал по шкафу На этот раз вместо

хлопка раздался глухой взрыв, за которым последовал

треск разрядов и фонтан искр. Перский отскочил, по-

чувствовал боль за грудиной и упал замертво. Шкаф

вспыхнул, и в конце концов весь дом сгорел.

Кугельмас не ведал об этой катастрофе. У него бы-

ли свои неприятности. По причине аварии он не по-

пал ни в «Жалобу Портного», ни в какой-либо другой

роман. Он оказался в старом учебнике интенсивного

курса испанского языка и до конца своих дней но-

сился по бесплодной скалистой местности, спасаясь

от здоровенного мохнатого неправильного глагола

tener (иметь), гонявшегося за ним на длинных тонких

ножках.

 

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Сити-колледж — городской колледж Нью-Йорка, который закончил Вуди Аллен. (Здесь и далее - прим. перев.)

 

2.  "21" - знаменитый нью-йоркский ресторан; его можно увидеть в фильме Аллена «Таинственное убийство на Манхэттене».

 

3.  «Рыцари Пифии» — масонское братство, организованное в 1864 г. Проповедует идеалы добра, лояльности к власти и религиозной терпимости.

 

4 «Блуминдейл»—крупный универмаг в Нью-Йорке.

 

5 Хельмут Бергер (р.1944) - австрийский актер, широко известный по фильмам Висконти «Гибель богов», «Людвиг» и др.

 

6 «Ф.А.О.Шварц» - названный так в честь основателя крупнейший магазин игрушек на Пятой авеню.

 

7 «Шерри Незерленд» — отель класса люкс.

 

8 «У Элейн» - нью-йоркский ресторан, знаменитый своими посетителями, среди которых Вуди Аллен, Б.Стрейзанд и другие.

 

 

 

 

мой живой журнал

 

art

прищлите весточку

tapirr.com 

 Библия

 

  демократическая партия ЯБЛОКО

 Григорий Явлинский

 Новая Газета



Используются технологии uCoz